Люси Монтгомери – Голубой замок (страница 21)

– Не-а. Верно, нездешняя. Может, из Порта. Вся из себя такая.

– Не красотка, но ничего себе, скажу я. Ты когда-нить видал такие глаза?

Зал был украшен ветками сосны и еловыми лапами и освещен китайскими фонариками. Пол натерли воском. Скрипка упоительно пела в умелых руках Ревущего Абеля. Девушки из Чащобы были миловидны и одеты к лицу. И Валенсия подумала, что это лучшая вечеринка из всех, на которых она когда-либо бывала.

К одиннадцати ее мнение изменилось. Прибыла новая компания – по всем признакам нетрезвая. Бутыли с виски пошли гулять по рукам. Очень скоро вся мужская половина изрядно опьянела. Собравшиеся на крыльце и возле дверей подняли шум, улюлюкая: «Живее вы там!», а попав внутрь, не успокоились.

В зале стало тесно и душно. То тут, то там вспыхивали ссоры. Слышались ругательства и непристойные песни. Девушки шумели, вульгарно выгибаясь в танце, их прически растрепались. Валенсия, терзаясь брезгливостью и раскаянием, забилась в угол. И зачем она пришла в подобное место? Свобода и независимость – это прекрасно, но не следует же быть такой дурой. Она могла бы догадаться, что это за танцы, должна была прислушаться к осторожным намекам Сисси. У Валенсии разболелась голова, она была сыта по горло всем этим весельем. Но что она могла предпринять? У нее не имелось иного выхода, кроме как терпеть до конца. Абель не сможет уехать раньше. А вечеринка, вероятно, продлится до трех-четырех часов утра.

Новый наплыв парней оставил девушек в меньшинстве, и партнерш для танцев стало недостаточно. К Валенсии приставали с приглашениями. Она коротко отказывала всем, но некоторыми ее отказы были приняты с неудовольствием. Она слышала проклятия и замечала косые взгляды. Напротив устроилась компания беседующих меж собой незнакомцев, которые явно смотрели в ее сторону. Что они затевали?

И в этот миг она увидела в дверях Барни Снейта, который разглядывал зал через головы стоящих впереди него людей. Две мысли отчетливо мелькнули у нее в голове: теперь она в безопасности – была первая, а вторая… Вторая говорила, что из-за него-то она и хотела пойти на танцы. Абсурдная надежда, в которой она не смела признаться себе. Но теперь она знала, что пришла сюда, втайне надеясь на встречу с Барни. Вероятно, ей следовало стыдиться этого, но она совсем не испытывала стыда. Вслед за чувством облегчения пришла обида, что он явился небритым. Ему бы не помешало чуть больше самоуважения, мог бы привести себя в порядок, собираясь на вечеринку. А он явился без шапки, обросший щетиной, в старых брюках и грубой голубой рубахе. Даже без пиджака. Валенсия так разозлилась, что захотела встряхнуть его. Неудивительно, что люди верят разным байкам о нем.

Зато теперь она больше не боялась. Один из сидевших напротив покинул приятелей и направился к ней, пробираясь между крутящимися парами, что заполнили зал. Это был высокий, широкоплечий малый, неплохо одетый и вполне симпатичный, но явно полупьяный. Он пригласил Валенсию танцевать. Она вежливо отказалась. Его лицо налилось краской. Он схватил ее и прижал к себе. Горячее, пьяное дыхание обожгло ей лицо.

– У нас здесь без церемоний, крошка. Раз пришла, не строй из себя недотрогу. Не делай вид, что слишком хороша для нас. Мы с приятелями наблюдали за тобой. Потанцуешь со всеми по очереди и поцелуешь всех вдобавок.

Валенсия отчаянно, но тщетно пыталась вырваться. Ее почти втащили в лабиринт кричащих, топающих, вопящих танцоров. В следующий миг парень, державший ее, получил аккуратный удар в челюсть и отлетел в сторону, расталкивая танцующих. Валенсия почувствовала, как ее схватили за руку.

– Сюда, быстро! – прошипел Барни Снейт и перекинул ее через подоконник открытого окна позади себя, сам легко его перемахнул и поймал ее руку. – Поторопитесь… Мы должны бежать… Они погонятся за нами.

Вцепившись в руку Барни, Валенсия бежала, как не бегала никогда, удивляясь, отчего не падает замертво в такой сумасшедшей гонке. А ведь должна бы! Каким скандалом могло бы все обернуться для ее бедной семьи. Впервые Валенсия пожалела родню, самую малость. И радовалась тому, что выпуталась из скверной истории. А еще тому, что крепко держится за руку Барни. Ни разу в жизни она не испытывала такого смешения чувств.

Наконец они достигли тихого уголка в сосновом лесу. Погоня, сбившись со следа, устремилась в другом направлении, крики и вопли позади затихли. Валенсия, почти бездыханная, с бешено бьющимся сердцем, опустилась на ствол поваленной сосны.

– Спасибо, – выдохнула она.

– Какой глупой гусыней надо быть, чтобы отправиться в подобное место! – сказал Барни.

– Я… не… знала… что… так… будет, – возмутилась Валенсия.

– А следовало бы знать. Это же Чидли-Корнерс!

– Мне… ничего… не говорило… это… название…

Барни и близко не представлял себе, понимала Валенсия, насколько она далека от обычаев Чащоб. Конечно, он полагал, что, обретаясь в Дирвуде с рождения, она должна быть с ними знакома. Где ему знать, как она была воспитана. Не объяснишь, не стоит даже пытаться.

– Когда я вечером заехал к Абелю и Сисси сказала, что вы отправились сюда, я очень удивился. И, честно говоря, испугался. Сисси беспокоилась о вас, но не хотела отговаривать, чтобы вы не посчитали, будто она думает только о себе. Так что я отправился прямо сюда, вместо того чтобы ехать в Дирвуд.

Валенсия вдруг почувствовала, как под темными соснами чудесный свет озарил ее душу и тело. Значит, он приехал, чтобы позаботиться о ней.

– Как только им надоест охотиться на нас, проберемся кружным путем к дороге на Маскоку. Там я оставил Леди Джейн. Отвезу вас домой. Полагаю, с вас достаточно веселья.

– Вполне, – кротко согласилась Валенсия.

Первую половину пути они ехали молча. Разговаривать было бессмысленно. Леди Джейн так ревела, что они просто не услышали бы друг друга. Но Валенсия и не смогла бы поддерживать разговор. Ей стало стыдно – из-за глупого решения пойти на танцы и того, что Барни Снейт нашел ее в таком месте. Барни Снейт, сбежавший из тюрьмы безбожник, фальшивомонетчик и растратчик. Губы Валенсии кривились в улыбке, когда она думала об этом.

Но ей было не только стыдно, но и радостно – радостно до странного ликования – трястись по ухабистой дороге рядом с Барни Снейтом. Огромные деревья расступались перед ними. Заросли коровяка стояли вдоль дороги, словно роты солдат. Головки чертополоха, попадая в свет фар, казались подвыпившими феями или хмельными эльфами. Она впервые ехала в машине. И ей это нравилось. Она ничуть не боялась, потому что за рулем был Барни Снейт. Они мчались во весь дух, и от скорости ей сделалось лучше. Она отбросила стыд. Осталось лишь ощущение, что она – часть кометы, победно рвущейся вперед через ночной космос.

И вдруг, когда сосновый лес поредел до пустоши, заросшей кустарником, Леди Джейн подозрительно затихла. Грохот мотора постепенно смолк, и машина остановилась.

Барни издал вопль отчаяния. Вышел. Осмотрел авто. Вернулся сконфуженным.

– Слабоумный идиот. Кончился бензин. Знал, что мало, когда выезжал из дома, но решил, что заправлюсь в Дирвуде. А потом выбросил это из головы, торопясь в Корнерс.

– И что нам делать? – спокойно спросила Валенсия.

– Не знаю. Заправиться негде, кроме как в Дирвуде, в девяти милях отсюда. Но я не осмелюсь оставить вас одну. По этой дороге вечно шляются бродяги. Да и придурки из Корнерса могут пойти этим путем. Там были парни из Порта. Думаю, лучше всего сидеть здесь и ждать, пока кто-нибудь не проедет мимо и не отольет нам бензина, чтобы мы могли добраться до дома Абеля.

– Так за чем дело стало? – спросила Валенсия.

– Возможно, придется сидеть всю ночь, – ответил Барни.

– Я не против, – сказала Валенсия.

– Ну, если вы не против, – хохотнул Барни, – то я тем более. У меня нет репутации, которую можно потерять.

– У меня тоже, – заявила довольная Валенсия.

Глава XXI

– Просто посидим здесь, – сказал Барни, – а если кому-то из нас в голову придет стоящая мысль, обсудим. В ином случае помолчим. Не считайте себя обязанной разговаривать со мной.

– Джон Фостер утверждает, – процитировала Валенсия, – что человек, рядом с которым вы можете провести полчаса в уютном молчании, способен стать вам другом. В ином случае вы не подружитесь никогда – не стоит и пытаться.

– Очевидно, иногда и Джон Фостер изрекает разумные вещи, – признал Барни.

Они долго сидели в тишине. Маленькие кролики сновали кругом, пересекая дорогу. Пару раз где-то насмешливо ухала сова. Серебристые облака собирались в небесах далеко на юго-западе. Должно быть, над тем самым местом, где находился дом Барни. Тени деревьев заткали кружевами дорогу.

Валенсия была совершенно счастлива. Бывает, что-то медленно зреет внутри, а бывает – вспыхивает молнией. Валенсию настигло последнее.

Теперь она точно знала, что любит Барни. Еще вчера она принадлежала самой себе, сегодня же – этому мужчине. Хотя он пока ничего для этого не сделал и не сказал. Он даже не видел в ней женщину. Но это не имело значения. Как и то, кем он был и что совершил. Она любила его без всяких оговорок. Все в ней стремилось к нему. Она не хотела душить в себе эту любовь или отказываться от нее. Он завладел ею настолько, что вытеснил все мысли, с ним не связанные.