Люси Монтгомери – Джейн с Холма над Маяком (страница 39)

– Вот, это тебе завтра на обед, Джейн.

– Завтра у нас капуста с говяжьей тушенкой, – назидательно произнесла Джейн. – А макрель будет послезавтра. В общем, в пятницу. Большое спасибо, Шире-Шаг.

– У вас какие неприятности, мисс Укротительница Львов?

И Джейн рассказала ему все как есть.

– Ты просто не представляешь, как бедной Джоди живется, – завершила она свою повесть.

Шире-Шаг кивнул:

– Бранят, загружают работой, ни в грош не ставят. Бедняжка.

– И никто, кроме меня, ее не любит. А если ее отправят в приют, мы больше никогда не увидимся.

– Так-так. – Шире-Шаг задумчиво поскреб затылок. – Нужно нам с тобой, Джейн, обмозговать это на пару и что-нибудь придумать. Одна голова хорошо, а две – лучше.

Джейн долго мозговала, но без всякого толку, зато размышления Шире-Шага оказались плодотворнее.

– Я вот подумал, – заговорил он на следующий день, – как оно обидно, что сестры Титус не согласятся удочерить Джоди. Они уже год говорят о том, чтобы взять приемыша, но все не могут сойтись, кто именно им нужен. Джустина хочет девочку, а Вайолет – мальчика, хотя, вообще-то, больше всего они хотят двойняшек, не важно, какого пола. Вот только близнецы без родителей – большая редкость, так что от этой мысли сестрички отказались. Вайолет хочет ребеночка смуглого и кареглазого, а Джустина – беленького и голубоглазого. Вайолет хочет десятилетнего, а Джустина – семилетнего. Джоди сколько?

– Двенадцать, как и мне.

Шире-Шаг насупился:

– Даже не знаю. Великовата она для них. Но поговорить с ними стоит – попытка не пытка. Никогда не знаешь, что там эти сестрицы надумают.

– Я схожу к ним прямо сегодня после ужина, – решила Джейн.

От возбуждения она пересолила яблочный соус – никто не смог его есть. Как только со стола было убрано, а посуда вымыта, причем не самым тщательным образом, Джейн вышла из дома.

Дивный закат полыхал над бухтой, а щеки у Джейн раскраснелись от колючих поцелуев ветра, когда наконец она дошагала до узкой благоуханной аллеи сестер, где деревья так и тянулись тебя потрогать. В конце аллеи стоял старый добрый приветливый домик, обласканный солнцем сотен летних месяцев. Сестры Титус сидели на кухне перед очагом, где потрескивали буковые поленья. Джустина вязала, а Вайолет нарезала на кусочки длинную серебристую палочку ириски, сделанной по рецепту, который Джейн пока не удалось выведать.

– Заходи, милочка. Мы очень рады тебя видеть, – с искренней радостью пригласила Джустина, одновременно глянув с некоторым опасением Джейн за плечо, как будто там, в сумерках, мог притаиться лев. – Вечерок студеный, вот мы и решили затопить. Присаживайся, милочка. Вайолет, угости ее ириской. Как же она выросла-то, верно?

– И похорошела, – заметила Вайолет. – Мне очень ее глаза нравятся, а тебе, сестра?

У сестер Титус была занятная привычка обсуждать Джейн прямо в лицо, будто не замечая ее присутствия. Джейн не возражала, хотя одними комплиментами дело не ограничивалось.

– Мне, как ты знаешь, больше нравятся голубые глаза, – заявила Джустина. – Зато у нее прекрасные волосы.

– Как по мне, волосы могли бы быть потемнее, – возразила Вайолет. – Мне всегда нравились черные.

– Нет, не бывает ничего прекраснее золотисто-рыжих кудрей! – выдала Джустина. – Скулы у нее высоковаты, зато подъем ноги самое то.

– Уж больно она загорелая, – вздохнула Вайолет. – Хотя я слышала, теперь это модно. Вот мы, когда были молодыми, следили, чтобы кожа оставалась белой. Мама, как ты помнишь, всегда заставляла нас надевать капор, прежде чем выйти из дома… Капоры были розовые.

– Розовые! – хмыкнула Джустина. – Голубые!

– Розовые, – решительно отрезала Вайолет.

– Голубые, – столь же решительно возразила Джустина.

Они десять минут препирались касательно цвета капоров. Увидев, что дамы больно уж распалились, Джейн вставила, что Миранда Джимми-Джон через две недели выходит замуж. Сестры Титус так взбудоражились, что тут же забыли про капоры.

– Через две недели? Как это внезапно! Разумеется, выходит она за Неда Митчела. Я слышала, что они помолвлены, хотя мне такое решение представляется несколько поспешным, они ведь встречаются всего полгода… И я понятия не имела, что свадьба будет так скоро, – удивилась Вайолет.

– Миранда боится, что он влюбится в девушку постройнее, – предположила Джустина.

– Они поторопились со свадьбой, чтобы я могла стать подружкой невесты, – гордо объяснила Джейн.

– Ей же всего семнадцать! – неодобрительно напомнила Джустина.

– Девятнадцать, сестра, – поправила ее Вайолет.

– Семнадцать.

– Девятнадцать.

Джейн решила пресечь еще одно десятиминутное препирательство, сообщив, что Миранде восемнадцать.

– Ну, выйти замуж – дело нехитрое, – заметила Джустина. – Вот сохранить брак в наше время куда сложнее.

Джейн поморщилась. Она знала, что Джустина вовсе не собиралась ее задеть. Тем не менее она сразу подумала о своих родителях.

– Как мне кажется, – запальчиво произнесла Вайолет, – у нас на острове в этом смысле весьма благоприятная статистика. Всего два развода со времен Конфедерации…[45] за шестьдесят пять лет.

– Всего два настоящих, – поправила ее Джустина. – Но куда больше… не меньше полудюжины… ненастоящих… когда ездили в Штаты и разводились там. Судя по всему, такие будут и дальше.

Вайолет бросила на Джустину предупреждающий взгляд, который Джейн, на свое счастье, не перехватила. Джейн решила, что, если она хочет, чтобы из ее визита вышло хоть что-то путное, нужно переходить к делу. Ждать подходящей возможности бессмысленно, надо создавать ее самой.

– Я слышала, вы хотите взять приемного ребенка, – сразу перешла она к делу.

Сестры снова переглянулись.

– Ну, мы об этом поговариваем уже пару лет, – призналась Джустина.

– И уже договорились до того, что обе хотим девочку, – со вздохом добавила Вайолет. – Я бы предпочла мальчика… но Джустина справедливо мне указала, что мы обе понятия не имеем, как мальчиков одевать. Одевать девочку будет куда занятнее.

– Девочку лет семи, голубоглазую, светловолосую, кудрявую и с губками бантиком, – твердо заявила Джустина.

– Девочку лет десяти с иссиня-черными волосами, черными глазами и смуглой кожей, – с аналогичной твердостью произнесла Вайолет. – Я уступила тебе, сестра, пусть будет девочка, не мальчик. Теперь твоя очередь уступить касательно возраста и масти.

– Про возраст я еще подумаю, про масть – нет.

– А я знаю, какая девочка вам подойдет, – выпалила Джейн. – Моя подружка из Торонто Джоди Тернер. Я уверена, что вы ее полюбите. Давайте я вам про нее расскажу.

И рассказала. Не забыла ни одной подробности, которая могла склонить чашу весов в пользу Джоди. А высказав все, что хотела, тут же прикусила язычок. Джейн умела умолкнуть вовремя.

Умолкли и сестры Титус. Джустина продолжала вязать, а Вайолет, покончив с ирисками, взялась за вышивку. Время от времени обе поднимали глаза, переглядывались и продолжали работу. Уютно потрескивал огонь в очаге.

– А она хорошенькая? – наконец спросила Джустина. – Мы уродину не хотим.

– Она будет очень красивой, когда вырастет, – серьезно объявила Джейн. – У нее просто изумительные глаза. Ну, пока она очень худенькая… и одета в лохмотья.

– А она не очень прыгучая? – осведомилась Вайолет. – Я не люблю прыгучих девочек.

– Она совсем не прыгучая, – успокоила ее Джейн. Как оказалось, зря, потому что…

– А мне нравятся попрыгуньи, – вмешалась Джустина.

– А в штанах она ходить не будет? – спросила Вайолет. – Нынче многие девочки ходят в штанах.

– Я уверена: Джоди будет ходить только в том, что вы одобрите, – ответила Джейн.

– Я не против, чтобы девочки ходили в штанах, главное – чтобы они их не называли штанами, – объявила Джустина. – И только не в пижамах… ну уж нет, никаких пижам.

– Верно, никаких пижам, – согласилась Вайолет.

– А если мы ее примем и не полюбим? – встревожилась Джустина.

– Джоди невозможно не полюбить, – нежно произнесла Джейн. – Она такая замечательная.

– Я полагаю… – Джустина заколебалась. – Она не… не существует такой вероятности… что она… что у нее… водятся на теле неприятные насекомые?

– Разумеется, нет! – опешив, подтвердила Джейн. – Что вы, она же живет на Веселой улице.

Джейн впервые за всю свою жизнь вступилась за Веселую улицу. Оказалось, что даже Веселая улица в чем-то заслуживала уважения. Джейн совершенно не сомневалась, что на Веселой улице нет никаких неприятных насекомых.