Люси Кук – Су́чки. Секс, эволюция и феминизм в жизни самок животных (страница 52)
Некоторые даже зашли так далеко, что отвергли любое влияние самок на традиционные патриархальные модели эволюции гоминидов, назвав это «политически обусловленной иллюзией, порожденной феминизмом».
На сегодняшний день осталось лишь несколько несогласных. Большинство сходится во мнении, что в неволе самки бонобо всегда доминируют над самцами. В дикой природе, объяснил де Ваал, иерархия более смешанная, но на первом месте обычно находится самка или две, и только потом, возможно, самец. Большинство самцов подчинены большинству самок.
«Только представьте, если бы мы никогда не слышали о шимпанзе или бабуинах и познакомились сначала с бонобо, – иронично заметил Франс де Ваал. – Мы, скорее всего, предположили бы, что ранние гоминиды жили в обществах, ориентированных на женщин, в которых совокупление выполняло важные социальные функции и в которых война была редкой или вовсе отсутствовала».
В конце концов, самая успешная реконструкция нашего прошлого, вероятно, представляет собой сочетание характеристик шимпанзе и бонобо.
О том, ближе ли нам шимпанзе или бонобо, можно спорить бесконечно, и, вероятно, дискуссии будут продолжаться. Для меня самое главное не это. Прошлое есть прошлое, и его нельзя изменить. Однако можно изменить будущее. И именно поэтому бонобо так вдохновляют меня. Их история показывает нам, что самцы не запрограммированы генетически на агрессивное доминирование над самками. Способность доминировать зависит от экологических и социальных факторов. Ключевым компонентом расширения прав и возможностей самок является сила сестринства, от семьи до друзей, чтобы свергнуть деспотичный патриархат и способствовать созданию более эгалитарного общества.
Пэриш с этим согласна. «Нам есть чему поучиться у самок бонобо. Феминистское движение утверждает, что, если вы ведете себя с неродственными женщинами так, как будто они ваши сестры, вы сможете заполучить власть. Бонобо показывают нам, что это правда. Это вселяет в нас большую надежду».
Что ж, аминь.
Глава 9
Матриархи и менопауза: наше родство с косаткой
Футуристический горизонт центра Сиэтла стал неожиданным фоном для моей первой встречи с одним из самых могущественных хищников планеты. Вот он – гейзер белого тумана, сопровождаемый безошибочно узнаваемым длинным, тонким черным спинным плавником примерно шести футов высотой, прорезающим себе путь через серебристые воды Пьюджет-Саунд, водного заднего двора Изумрудного города Америки.
Косатки прибыли в город, и мне казалось, что я нахожусь в присутствии рок-звезд. Порт Сиэтла – третий по загруженности промышленный порт США, заполненный автомобильными паромами и гудящими огромными грузовыми судами, но киты плавали там в час пик с беззаботностью, доступной только шеститонным убийцам.
Пока около двадцати пяти особей, включая детеныша, бороздили воды оживленной бухты, у меня в голове играл саундтрек из «Бешеных псов».[42] Когда гигантское грузовое судно проходило особенно близко, косатки не исчезали в глубине; вместо этого они пользовались возможностью продемонстрировать свою необычайную харизму, проходя по носовой волне.
Это было настоящее шоу. Косатки выпрыгивали из воды, делали пируэты и явно отлично проводили время. У меня по коже бегали мурашки, и я в этом была не одинока: палуба лодки заполнилась людьми, наблюдающими за представлением, они широко раскрывали глаза, размахивали фотоаппаратами и ахали при каждом новом движении китов – восторг, который в китовом туризме известен как косаткагазм.
«Вы выиграли в лотерею, – сказала мне Ариэль Исет, местный ветеран – наблюдатель за косатками. – Южных обитателей уже несколько месяцев не видели вместе в таком настроении».
Я присутствовала на особенном событии – вечеринке косаток. Косатки,
Косатки живут большими семейными группами или стаями от пяти до тридцати особей, и когда знакомые стаи встречаются, они принимают участие в «церемонии приветствия». Особи в каждой группе выстраиваются бок о бок, образуя противоположные ряды, и парят над поверхностью воды, морда к морде, в течение нескольких минут, прежде чем начать свои игрища.
Южные жители – это три стаи, известные как J, K и L, с репутацией особенно веселых особей. Радостная встреча с круговыми заплывами и прыжками, свидетельницей которой я стала, – это был первый раз за последние одиннадцать месяцев, когда J и K были замечены вместе.
Над нашими головами завис телевизионный вертолет. «Появление китов в наши дни – важная новость», – сказала мне Ариэль.
В последние несколько лет особи, проживающие на юге, были занесены в список находящихся под угрозой исчезновения. В основном виновато резкое сокращение запасов дикого лосося – их единственной пищи. Однако рост загрязнения окружающей среды, будь то токсины, которые накапливаются в жире косаток, или шумное морское движение, которое мешает их способности эхолокировать свою и без того уменьшающуюся добычу, является усугубляющим фактором.
Эти так называемые «жители» (в отличие от других, более непостоянных стай косаток, замеченных в этих водах) раньше обязательно устраивали ежедневное шоу в море Селиш в летние месяцы, но потом их передвижения стали более непредсказуемыми.
«Все изменилось с тех пор, как умерла Бабуля», – сказала мне Ариэль.
Бабуля, или J2, как ее официально называли, действительно была «бабушкой» в стае J. Эта пожилая косатка также стала лидером южных жителей, и то, что она командовала стаей из семидесяти с лишним косаток, было очевидно даже для людей, живущих на суше. Когда она хотела, чтобы группа последовала ее примеру и изменила направление, она поднималась, хлопала по поверхности воды своим двухметровым хвостом, и все особи плыли за ней. «Так она говорила: “Давайте, дети!”» – пояснила мне Ариэль.
Когда Бабуля исчезла в октябре 2016 года, по оценкам, ей было где-то от семидесяти пяти до ста пяти лет, что делает ее самой старой косаткой за всю историю наблюдений. Но самым необычным в этом пожилом матриархе был не ее возраст, а тот факт, что она перестала рожать детенышей примерно в возрасте сорока лет, но жила еще несколько десятилетий, наслаждаясь пострепродуктивной жизнью, которая была по крайней мере такой же долгой, если не дольше, как и репродуктивная.
Менопауза крайне редко встречается в животном мире. Теоретически ее вообще не должно быть. Естественный отбор довольно безжалостно относится к потере фертильности. И на то есть веские причины. Если целью выживания является размножение, то у животного нет причин оставаться в живых, если оно больше не может упаковывать свои гены в аккуратную мясистую упаковку в виде следующего поколения. Известные долгожители среди животных, вроде галапагосских черепах, ара и африканских слонов, продолжают размножаться и на закате жизни.
Таким образом, нас, людей, долгое время считали неполноценными в период менопаузы. До недавнего времени единственные известные нам млекопитающие, которые жили дольше своей плодовитости, находились в неволе. Истинная менопауза наступает, когда репродуктивное старение отделяется от соматического; это означает, что ваши половые органы стареют быстрее, чем остальные части тела. В случае с обитателями зоопарков в период менопаузы вроде горилл их жизнь была искусственно продлена за счет бесплатного питания и медицинского обслуживания. В дикой природе самка гориллы живет около тридцати пяти – сорока лет, в то время как в неволе она может доживать и до шестидесяти, поэтому их тела и мозг переживали их яичники. Из пяти тысяч известных нам видов млекопитающих единственные, у кого менопауза проходит естественным путем в дикой природе, – четыре вида зубатых китов и люди.[43]
Странно иметь сходство с косаткой.
Меня как самку определенного возраста, борющуюся со своей уменьшающейся плодовитостью, что грозит потерей смысла жизни и ощущением ненужности, история Бабули, сохранившей могущество после менопаузы, не оставила равнодушной. Я почувствовала острую необходимость встретиться с косаткой в менопаузе и выяснить, что именно дало нам эту странную общую черту.
На первый взгляд, между людьми и косатками мало общего – у нас не было общего предка около девяноста пяти миллионов лет (крошечное существо, похожее на землеройку, которое дало начало широкому спектру млекопитающих, включая китов, людей, летучих мышей и лошадей). Как эта бабушка-косатка, по-видимому, бросила вызов естественному отбору и стала лидером южных рок-звезд? Чему Бабуля может научить нас с точки зрения лидерства и менопаузы у людей? И возможно, более насущный вопрос, когда мы смотрим в дуло эко-апокалипсиса, – что значит потерять наших матриархов?
Большей частью того, что мы знаем о жизни косаток, мы обязаны южным жителям. Они непрерывно изучались более сорока лет, но мужчинам, исследовавшим их в ранние годы, потребовалось некоторое время, чтобы признать, что общество косаток матриархальное. Как сказал мне Кен Балколм, основатель Центра исследований китов (CWR, Center for Whale Research) и один из первых ученых, изучающих южных жителей, «самки должны были стать гаремом».