Люси Кук – Су́чки. Секс, эволюция и феминизм в жизни самок животных (страница 51)
Как и шимпанзе, бонобо разделяют с нами почти 99 % своего генетического состава. Оба вида имеют равное право претендовать на статус нашего ближайшего родственника. Предок шимпанзе и бонобо отделился от нашей родословной всего восемь миллионов лет назад. Два вида из рода
Франс де Ваал предположил, что, если этот эволюционный сценарий экологической преемственности верен, бонобо, возможно, претерпели меньшую трансформацию, чем люди или шимпанзе, и, возможно, более всего походят на общего предка всех трех современных видов. Действительно, в 1930-х годах Гарольд Кулидж – американский анатом, который придал бонобо его окончательный таксономический статус, – предположил, что это животное может быть наиболее похоже на прародителя – нашего общего предка, поскольку анатомия шимпанзе демонстрирует больше свидетельств специализации в процессе эволюции.
Пропорции тела бонобо были сопоставлены с пропорциями тела австралопитеков, одной из форм предчеловека. Когда я наблюдала за бонобо в зоопарке Сан-Диего, я была поражена: когда они стоят или ходят прямо, то выглядят так, словно сошли с картины, изображающей ранних гоминидов, – особенно матриарх Лоретта, которая излучала мудрость и неприкрытую властность.
По сравнению с альфа-самцами приматов, живущих в соседних вольерах – огромным орангутангом с длинными болтающимися рыжими дредами и крупными лицевыми выступами и серебристой гориллы с впечатляющей мускулатурой, – Лоретта, конечно, физически не особо впечатляла. На самом деле, по словам доктора Пэриш, «она немного похожа на Шрека» из-за торчащих ушей и практически лысой головы. То, что казалось мне трагическим случаем облысения, на самом деле было признаком высокого статуса матриарха.
Ухаживания сородичей приводят к выпадению волос, поэтому чем выше пост вы занимаете, тем меньше у вас волос. Получившаяся в результате почти обнаженная кожа придавала Лоретте гораздо более человеческий вид, чем у любого волосатого шимпанзе.
Именно реакция Лоретты на доктора Пэриш устранила наш генетический разрыв и вызвала у меня мурашки. После того как наступило время кормления, бонобо успокоились и начали замечать людей, глазеющих на них с другой стороны стекла. Смотрительница бонобо прокомментировала, что она всегда чувствует себя особенной, если Лоретта ей кивает, и мне стало интересно, как стареющий матриарх отреагирует на присутствие доктора Пэриш.
Они впервые встретились в 1989 году, когда Пэриш была молодой аспиранткой, а Лоретта – юным матриархом. Пэриш проводила с ней все дни напролет в течение нескольких лет, документируя Лоретту и ее группу. После этого исследования она регулярно навещала Лоретту. Примат и приматолог наблюдали друг у друга взросление, материнство и получение жизненного опыта. Поэтому я ожидала какого-то признания, но была поражена тем, что произошло.
Лоретта увидела доктора Пэриш и сразу направилась прямо к ней. Бонобо стояла, выпрямившись, по другую сторону стекла, и ее проникновенные янтарные глаза пристально смотрели в глаза Пэриш, а после она сделала серию едва заметных кивков головой. Пэриш кивнула в ответ, используя тот же общий язык признания. Затем Лоретта прислонила голову к стеклу. Пэриш сделала то же самое, и эти двое больше двадцати минут притворно ухаживали друг за другом через стекло. В какой-то момент Лоретта положила свою руку на стекло, и Пэриш приложила руку к руке бонобо, как будто стекла между ними не было.
Это была глубоко трогательная сцена. Я почувствовала комок в горле и была в этом не одинока: посетители зоопарка были в равной степени ошеломлены тем, как две старые подруги демонстрировали любовь друг к другу. Мы все благоговейно молчали, а у меня по телу бегали мурашки. Впоследствии Пэриш сказала мне, что я и правда стала свидетельницей чего-то особенного. Они с Лореттой не виделись больше месяца; обычно у них не было настолько эмоциональных и долгих приветствий.
Я была изумлена, увидев, какими привилегиями обладает Пэриш, чтобы испытать на себе эту связь и разделить такую важную историю с животным, близким к человеку, но все-таки им не являющимся. У них были совершенно особые отношения. Эта мудрая пожилая самка помогла Пэриш разгадать секреты ее мирного матриархального общества и раз и навсегда дала понять нам, людям, что патриархат и насилие не обязательно вшиты в нашу ДНК.
Этот радикально отличающийся и в равной степени ближайший живой родственник заставляет нас переосмыслить модели человеческого происхождения, чтобы учесть реальные и значимые отношения между неродственными самками, гибкие социальные системы, в которых модели расселения не обязательно диктуют потенциал объединения самок, и возможность систематической власти самок над самцами, даже если самцы физически доминирующий пол.
Бонобо открыли антропологию для изучения новых моделей, которые не предполагают патриархат как универсальное состояние предков. На самом деле редкость этого явления среди наших двоюродных братьев-приматов ставит более интересный вопрос о том, как и почему патриархат развился и утвердился во многих человеческих обществах.
Бывший научный руководитель Пэриш, потрясающая Барбара Смэтс, включила бонобо в свою новую диссертацию, в которой объяснялось, как в ходе эволюции человека возникла эта необычная степень гендерного неравенства. Она указала на постепенный переход наших предков от собирательства к интенсивному сельскому хозяйству и животноводству. В то время как сотрудничество на охоте давало мужчинам возможность контролировать продовольственные ресурсы, вклад женщин в добычу пищи ограничивал этот контроль. Однако меньшие участки земли, связанные с переходом к интенсивному сельскому хозяйству и животноводству, ограничили передвижение женщин и дали мужчинам контроль над ресурсами и стимул для создания политических союзов с другими мужчинами для борьбы с соперниками и контроля над женщинами.
Собирательский образ жизни значительно затрудняет для самцов ограничение передвижения самок и доступа к ресурсам, поскольку женщины могут добывать их самостоятельно. Как только женщины были ограничены в своей деятельности, а мужчины получили контроль над высококачественными продуктами питания вроде мяса, женщины потеряли свободу действий и превратились в их собственность. Отцовство стало важным аспектом, поскольку имущество передавалось по наследству, и таким образом утвердился патриархат. Эволюция способности к языку позволила мужчинам укрепить и усилить свой контроль над женщинами, поскольку языки дали возможность создать и распространить идеологию мужского доминирования / подчинения женщин и мужского превосходства / женской неполноценности.
«Корни патриархата лежат в нашем дочеловеческом прошлом, – говорит Смэтс. – Но многие из форм, которые он принимает, отражают уникальное человеческое поведение».
Не все антропологи с готовностью приняли бонобо и переосмыслили человеческую историю. «Некоторые из моих коллег, изучающих шимпанзе, были далеко не в восторге, – сказала мне Пэриш. – Они монополизировали рынок “ближайшим живым родственником человека” в течение сорока лет. Все наши модели эволюции человека были основаны на физически агрессивных, связанных с мужчинами шимпанзе и доминирующих самцах».
Академические круги – очаг конкуренции и эгоизма, где ученые борются за то, чтобы их исследования и разработки были признаны наиболее актуальными. Если вы построили карьеру на доказательстве того, что патриархальные корни человечества уходят в культуру шимпанзе, нелегко списать накопленные за всю жизнь данные и начать сначала.
«Думаю, это стало для меня шоком, поскольку сильно противоречило тому, что мы считаем «естественным» в мире, – сказала мне Пэриш. – Реакции людей были полны сексизма. Некоторые из моих коллег-мужчин не хотели признавать, что в обществе бонобо доминируют самки».
Франс де Ваал согласен с Пэриш: среди приматологов, которые хотят маргинализировать бонобо, нет ни одной женщины. «Это все мужчины», – сказал он мне, а затем проиллюстрировал свое утверждение забавной историей о гневной реакции выдающегося биолога-мужчины на одну из лекций де Ваала о бонобо.
«Один старый немецкий профессор встал и сказал, – тут де Ваал сымитировал возмущенный тон: – “Что не так с этими самцами?”. Я объяснил, что с ними все в порядке. У них хорошая жизнь. У них много спариваний, и вообще нельзя сказать, что что-то не так. Но тот мужчина действительно начал волноваться за самцов».
Точно так же, как были отвергнуты открытия Элисон Джолли о лемурах, доминирование самок бонобо было аналогичным образом приуменьшено и переопределено многими приматологами в «мужское благородство» или «приоритет кормления самки в сочетании с социальным доминированием самца».
«Крейг Стэнфорд, знаменитый специалист по шимпанзе из Университета Южной Калифорнии, был особенно красноречив. Он утверждал, что это не доминирование самок, а стратегическое уважение самцов, которое они проявляют, чтобы получить больше спариваний, – сказала мне Пэриш. – Он искренне поддерживал эту идею, и она по-прежнему есть в его учебнике. Это несколько раздражало, поскольку было просто возмутительным».