Люси Кук – Су́чки. Секс, эволюция и феминизм в жизни самок животных (страница 54)

По словам Крофта, в этой теории есть уязвимое место: она не объясняет, почему самки перестают размножаться в середине своей жизни. «Посмотрите на слонов! – воскликнул он. – Пожилые самки тоже являются хранилищами экологических и социальных знаний, но у них нет менопаузы».

Матриархи слонов – одни из самых грозных самок на планете. Они вожди своей семейной группы, обладающие мудростью, которая позволяет им перехитрить львов, заключать политические союзы с другими самками слонов и помнить о древних источниках воды во время засухи. Эти харизматичные гиганты имеют много общего с косатками (да и с людьми тоже) – долгая жизнь, большие мозги, сложные коммуникативные навыки и большая, подвижная социальная сеть.

Карен Маккомб, профессор Университете Сассекса, занимающаяся поведением и когнитивными способностями животных, нашла оригинальный способ измерения социальных знаний и навыков принятия решений у этих великих престарелых самок. Она направилась в Кению, где осуществляется исследовательский проект по изучению слонов Амбосели. За слонами здесь следят с 1972 года – дольше, чем за любой другой популяцией слонов, и почти столько же, сколько ведется наблюдение за южными жителями. Она разъезжала с громкоговорителем и магнитофоном, проигрывая аудиозаписи со звуками других слонов и наблюдая за реакцией местных обитателей.

Встревоженные слоны прекращали свои занятия, собирались в защитную группу и нюхали воздух, чтобы получить дополнительную обонятельную информацию о незваном госте. Семьи со старшими матриархами гораздо лучше оценивали риск и бросали свои дела только тогда, когда слышали в записи звуки незнакомых слонов. Семьи с молодыми матриархами быстрее подготавливались к защите и, по словам Маккомба, «распределялись по всей территории».

Старшие матриархи не только чаще отличали друга от врага, но и различали рев самца и самки льва. Это жизненно важный навык, потому что, хотя они звучат почти одинаково, угроза от них различная. Чаще всего детенышей слонов похищают именно львицы, и только те львы, которые на 50 % крупнее обычного самца, могут позволить себе взять такую крупную добычу.

Способность матриарха различать рыки позволяет ее клану оставаться в безопасности, не беспокоиться и сосредоточиваться на старом добром приоритете – еде. Исследование Маккомба показывает нам, что быстрое мышление и уверенное лидерство старших матриархов приводит к увеличению потомства, подтверждая гипотезу бабушки.

Итак, можно подумать, что эти пожилые дамы сойдут с беговой дорожки по рождению детей и сосредоточат свою энергию на существующих репродуктивных инвестициях. Особенно если учесть, что беременность слонов, длящаяся двадцать два месяца, изнурительна физически и что детенышам требуется пять-шесть лет, прежде чем их полностью отнимут от груди. Но, каким бы невероятным это ни казалось, было замечено, что матриархи в Амбосели рожали в возрасте и шестидесяти лет. Их репродуктивная способность действительно замедляется, но она не прекращается окончательно, как у косаток и людей. Исследования показали, что яичники самки слона в возрасте семидесяти лет по-прежнему функционируют, так что теоретически они могут продолжать рожать вплоть до самой смерти.

Для того чтобы гипотеза бабушки сработала, размножение в позднем возрасте должно быть сопряжено с большими затратами, иначе у косаток, да и вообще у любого животного, нет причин останавливаться. Крофт и его коллеги предположили, что ключ к разгадке тайны менопаузы косаток кроется в их своеобразном социальном устройстве, а также в конфликте, а не в сотрудничестве.

Рождение детенышей обходится дорого, но у косаток наблюдается интересная разница в цене сыновей и дочерей. Когда молодая самка косатки начинает размножаться (примерно в возрасте пятнадцати лет), ей требуется потреблять на 40 % больше лосося, чтобы производить молоко, необходимое для выкармливания детеныша. Поэтому, когда дочь достигает зрелости, она внезапно значительно увеличивает потребности стаи в питании.

С сыновьями совсем другая история. Когда стаи смешиваются, самцы спариваются с самками вне своей матрилинейной линии, и, хотя они могут оставаться удивительно близкими к своей матери даже во время спаривания, их потомство будет воспитываться матерью в другой матрилинейной группе. То есть для матери кормление генетического наследия своего сына происходит за счет другой матриархальной группы, что намного дешевле, чем если бы у нее была дочь. Таким образом, эволюционная теория предсказывает, что матери будут баловать своих сыновей гораздо больше, чем зрелых дочерей, и это было продемонстрировано двенадцатилетним исследованием деления пищи у косаток. Она также предсказывает конфликт между матерями и их потомством женского пола, когда дочери достигают половой зрелости, в результате некоторой уникальной динамики родства.

Когда рождается самка косатки, ее отец находится в другой группе, поэтому ее родство с самцами в ее собственной стае невелико.

По мере того как она взрослеет, ее связь с группой возрастает, поскольку она производит на свет сыновей и внуков. Поэтому матери всегда больше связаны со своей стаей, чем их дочери и внучки. Эта асимметрия родства способствует конфликту между поколениями самок, размножающимися в одно и то же время. Естественный отбор будет благоприятствовать молодым матерям, которые меньше заинтересованы в успехе более широкой группы и агрессивно конкурируют за ограниченные ресурсы. Это предсказание было подтверждено следующим наблюдением: когда матери и их дочери размножались одновременно, детеныши, рожденные от матерей старшего возраста, почти в два раза чаще умирали в первые пятнадцать лет жизни, чем те, которые родились у молодых матерей.

Эта социальная цена позднего материнства дает эволюционный стимул самке косатки прекратить размножение в середине жизни, чтобы она могла инвестировать в своих сыновей и внуков и перестать конкурировать со своими дочерьми и внучками. У слонов такого стимула нет, потому что их сыновья, как и у большинства социальных млекопитающих, в конце концов покидают свою родовую группу. Таким образом, самки слонов со временем становятся менее связанными с другими особями в группе или их связь теряется вовсе. Следовательно, лучший выбор для матриарха-слона – продолжать размножаться до тех пор, пока она не умрет.

Крофт считает, что эта «гипотеза репродуктивного конфликта» может обеспечить недостающую часть эволюционной мотивации, для того чтобы гипотеза бабушки сработала в период менопаузы у других существ вроде нас.

Как мы выяснили в предыдущей главе, считается, что у древних людей дочери должны были уйти, чтобы присоединиться к новым семьям. Первоначально пришедшая молодая женщина не имела никакого отношения к группе. Но как только у нее начинали появляться дети, она считалась все более и более «своей». По мере того как она становилась старше, помощь ее дочери и внучкам в воспитании их детей становилась для нее все более генетически выгодной, к тому же рождение большего количества детей поставило бы ее новых детей в прямую конкуренцию за ресурсы с другими потомками. «Итак, если вы подумаете об асимметрии родства в случае человека, – сказал Крофт, – то эволюция будет благоприятствовать самкам, которые больше конкурируют в молодости и больше помогают в старости».

Попытки подтверждения этого семейного конфликта у людей дают противоречивые результаты. Так, основательное исследование с использованием двухсотлетних данных о доиндустриальных финнах свидетельствовало в пользу семейного конфликта, в то время как другое исследование, менее масштабное, посвященное норвежским женщинам, шло вразрез с этой теорией. «Это трудно проверить на людях, потому что мы не можем вернуться во времени назад. Вот почему система косаток интересна как способ проверки этих гипотез, – сказал Крофт. – Кто бы мог подумать, что мы узнаем так много о нашей собственной эволюции, наблюдая в океане за этими зубатыми китами?»

Изучение менопаузы у шеститонной плавательной торпеды с зубами не лишено трудностей. Одна из основных проблем заключается в том, как отследить половые гормоны, которые контролируют репродуктивное старение косаток. Взятие образцов крови было бы опасно (для ученого) и насильственно (для косатки). Менее грубой, хотя и более неприятной альтернативой является сбор образцов фекалий. Вот так солнечным сентябрьским днем я отправилась в плавание по морю Селиш в поисках экскрементов косаток с доктором Деборой А. Джайлс, директором по исследованиям и науке в Wild Orca и официальным научным сотрудником южных жителей. Джайлс изучала жителей юга в течение последних десяти лет, знает характер каждой особи и кто, как не она, мог обеспечить мне интимную встречу с матриархом косаток.

Джайлс ведет свои наблюдения с острова Сан-Хуан, одного из сотен скалистых массивов суши, на затопленной во время ледникового периода земле фьордов, которая граничит с Канадой и тихоокеанским северо-западом Америки. Короткий перелет на гидросамолете из Сиэтла – захватывающее шестидесятиминутное путешествие, которое дало мне возможность с высоты птичьего полета увидеть сумасшедшие холодноводные течения и леса водорослей, делающие море Селиш таким благодатным для жизни его обитателей. Главный город острова, Фрайди-Харбор, наводнен изображениями косаток: деревянные косатки ныряли с уличных фонарей, появлялись на стенах в виде фресок и махали мне в виде перчаток с витрин сувенирных магазинов.