Люси Фоли – Список гостей (страница 48)
— Это корона Джулс, — говорит Ангус.
— Черт, — отвечает Феми. — Точно она.
Каждый из них думает, какую силу надо было приложить, чтобы металл так сплющился.
— А вы видели ее лицо? — спрашивает Ангус. — Джулс? До того, как разрезали торт? Она выглядела… ужасно злой. Ну, мне так показалось. Или… возможно, ужасно напуганной.
— А кто-нибудь видел ее в шатре? — спрашивает Феми. — После того, как погас свет?
Ангус вздрогнул.
— Но ты же не думаешь… в смысле, вряд ли с ней могло случиться что-то плохое?
— Твою мать, — шипит Дункан.
— Я этого и не говорил, — отвечает Феми. — Я только спросил… кто-то ее там видел?
Следует длинная пауза.
— Не помню…
— Нет, Дунк. Я тоже не видел.
Они вглядываются в темноту, напрягая зрение, чтобы уловить любое движение; навострив уши, чтобы уловить любой звук; и внезапно у них перехватывает дыхание.
— О боже. Смотрите, там еще что-то есть.
Ангус наклоняется, чтобы поднять это. Все видят, как дрожит его рука, когда он подносит его к свету, но на этот раз над ним никто не смеется. Теперь страшно всем.
Это туфля. Одна, шелковая, бледно-серая, с украшенной драгоценными камнями пряжкой.
Несколькими часами ранее. Ханна. Плюс один
Этот парень, Луис, очень хорошо танцует. Музыканты доводят гостей до исступления, заставляя нас теснее прижиматься друг к другу, пока вокруг все кружатся. И я задумываюсь о том, каким чертовски напряженным и одиноким был мой день. В основном в этом виноват Чарли. Но сейчас я не хочу о нем думать. Я слишком зла на него, слишком расстроена. Кроме того, когда я в последний раз отдавалась музыке… когда в последний раз вот так просто танцевала? Когда в последний раз чувствовала себя такой желанной и чертовски сексуальной? Кажется, за все эти годы я потеряла частичку себя. Так что следующие несколько часов я буду наслаждаться ее возвращением. Поднимаю руки над головой. Трясу волосами, чувствую, как они касаются обнаженной кожи моих плеч. И понимаю, что Луис за мной наблюдает. Покачиваю бедрами в такт музыке. Я всегда хорошо танцевала — сказываются подростковые годы практики в манчестерских клубах под последние хиты с Ибицы. Я уже и забыла, что тогда прихожу в гармонию со своим телом, насколько это меня возбуждает. И я вижу, что прекрасно выгляжу, по одобрительному выражению лица Луиса, его глаза оставляют мои только для того, чтобы путешествовать вниз по всему моему телу, когда я двигаюсь.
Музыка замедляется. Луис притягивает меня к себе. Его руки на моей талии, и я чувствую биение его сердца через рубашку, тепло его груди под тканью. Запах его кожи. Его губы в нескольких сантиметрах от моих. И тогда я понимаю, что теперь наши тела соприкасаются, что он возбужден и прижимается ко мне.
Тогда я отстраняюсь, чтобы между нами образовалась хотя бы пара сантиметров. Мне нужно привести мысли в порядок.
— Знаешь что, — говорю я, а в голосе слышится дрожь, — пожалуй, я пойду выпью.
— Конечно, — соглашается он. — Хорошая мысль!
Я не хотела, чтобы он шел со мной. Я вдруг чувствую, что мне нужно побыть одной, но в то же время у меня нет сил объяснять. Поэтому мы вместе направляемся к бару.
— Откуда ты знаешь Уилла? — перекрикиваю я музыку.
— Что? — он подходит ближе, чтобы расслышать, его ухо касается моих губ.
Я повторяю вопрос.
— Ты тоже учился в «Тревельян»? — спрашиваю я.
— А, — отвечает он, — ты про ту школу? Не, мы вместе учились в универе, в Эдинбурге. Играли за одну команду по регби.
— Привет, Луис! — парень у бара поднимает руку и заключает Луиса в объятия, когда мы подходим ближе. — Выпей с одиноким парнем, ладно? Иона совсем забылась на танцполе. Теперь мы ее до утра не увидим, — тогда он видит меня. — Ой,
— Заткнись, — обрывает его Луис, краснея. — Но да, мы танцевали.
— Я Ханна, — представляюсь я. Мой голос прозвучал как-то сдавлено. Интересно, что я тут делаю?..
— Джетро, — отвечает друг Луиса. — Итак, Ханна, что будешь пить?
— Э-э-э… — мнусь я, думая о том, что надо держать себя в руках. Я уже и так слишком много выпила. Но потом я думаю о Чарли и о том, что он мне рассказал о них с Джулс. Нужно вернуть себе ту свободу, которую я мимолетно ощутила на танцполе. Нужно опьянеть. — Пожалуй, — говорю я, поворачиваясь к бармену: это уже знакомый мне Оуэн, — хм-м-м… текилы.
Не хочу ходить вокруг да около.
Джетро вскидывает брови.
— Ну лааадно. Я в деле. Луис?
Оуэн наливает нам три текилы. Мы сразу же их выпиваем.
— Боже, — говорит Луис, с грохотом ставя свою рюмку, в его глазах собралась влага.
А я, наоборот, не чувствую ничего. Как будто просто воды выпила.
— Повторить, — прошу я.
— Она мне нравится, — говорит Джетро Луису. — Но не уверен, что моя печень того же мнения.
— А мне кажется, это ужасно сексуально, — замечает Луис, улыбаясь мне.
Мы пьем еще по одной.
— Ты же не училась в Эдинбурге? — спрашивает Джетро, разглядывая меня внимательнее. — Или училась? Нет, я бы запомнил. Такую-то тусовщицу.
— Нет, — отвечаю я. Снова это место. От самого названия я сразу же трезвею. — Я…
— А мы учились, — говорит Джетро, обвивая рукой шею Луиса. — Лучшие годы на свете, да, Лу? До сих пор по ним скучаю. Как и по игре в регби. Хотя, пожалуй, здоровее буду, — он показывает на свою расплющенную переносицу — очевидно, старый перелом.
— А я выбил себе зуб, — говорит Луис.
— Я помню! — смеется Джетро и поворачивается ко мне. — Уилл, конечно же, даже не поцарапался. Этот засранец был крайним нападающим. Позиция для красавчиков. Поэтому он такой отвратительно идеальный.
— Он был худшей компанией, когда мы гуляли после матчей. Ты только хочешь познакомиться с какой-нибудь девушкой, и тут появляется Уилл, предлагает выпить, и все — девчонки смотрят только на него.
— Он спал со всеми подряд, — соглашается Джетро, кивая. — Только потому и вступил в «Общество танцоров», там ведь полно девушек. Но давай не забывать, что ему не всегда везло. Помнишь ту девушку, что от него сбежала?
— А, да, — вспоминает Луис. — Я об этом и забыл. Ты про ту с северным акцентом? Умненькую?
О боже. На меня словно наплывают все самые ужасные воспоминания. А я могу только стоять и смотреть.
— Да, — говорит Джетро. — Прям как ты, — он подмигивает мне. — Хотя, когда она его бросила, он ей отомстил. Помнишь, Луис?
Тот прищуривается.
— Не совсем. В смысле… я помню, что она бросила универ. Так ведь? И он очень переживал, что она его бросила. Всегда думал, что она была для него слишком умной.
К горлу подступает тошнота.
— Неужели ты не помнишь то видео? — спрашивает Джетро.
— Чееерт, — протягивает Луис, округляя глаза. — Да, конечно. Это было… жестоко.
— Наверное, теперь оно на порносайтах, — говорит Джетро. — Очевидно, в категории «винтаж». Интересно, что теперь с ней стало. Учитывая, что видео все еще гуляет по интернету.
— Эй, — внезапно зовет Луис, поворачиваясь ко мне, — все хорошо? Боже… — Он кладет руку мне на плечо. — Ты что-то побелела. — На его лице появляется сочувственное выражение. — Последняя текила плохо зашла?
Я отталкиваю его и, спотыкаясь, убегаю. Мне нужно выйти на улицу. Я едва успеваю это сделать, а затем падаю на четвереньки, и меня рвет прямо на траву. Все мое тело дрожит, как от лихорадки. Я замечаю пару гостей, стоящих у входа, шокированных и исполненных отвращения, чей-то звенящий смех. Где-то на периферии сознания гуляет мысль, что погода стала намного суровее, ветер норовит вырвать волосы с головы, из глаз текут слезы.
Меня снова тошнит. Но если во время качки это приносит облегчение, то сейчас мне не становится лучше. Эти страдания не облегчить. Яд этого нового знания отравляет нутро. Он прокрался в самое сердце.
Сейчас. Вечер свадьбы
— Чья это туфля? — Ангус поднимает ее трясущимися руками.
— Я точно знаю, что видел ее, — отвечает Феми. — Но не могу вспомнить, где… как будто это было много лет назад. — Теперь весь день кажется нереальным. Настоящее: ночь, буря, страх — стало для них всем.