Люси Фоли – Список гостей (страница 50)

Итак. Оливия. Думаю, здесь я в безопасности. Но мне придется сделать что-то с Джонно, как только я вернусь в шатер. Нельзя позволить ему все разболтать. Пожалуй, я его понимаю. Я думал, что безопаснее будет его пригласить, держать поблизости. Но Джулс позвала Пирса без моего ведома. Да, на самом деле, с этого момента все пошло наперекосяк. Если бы не это, Джонно так и не узнал бы про телешоу, и все было бы как раньше. Джонно все равно не смог бы сниматься, и он должен это знать. Да он и знает, и поэтому так легко это пережил. Он ужасная обуза. С этим его курением, выпивкой и гребаной хорошей памятью. Его бы переклинило перед журналистами, и все вылезло бы наружу. Если он это понимает — какая это была бы катастрофа, — тогда я правда не понимаю, почему он так расстроился. В любом случае, он опасен. С тем, что он знает и может рассказать. Я почти уверен, что ему никто не поверит: подумаешь, какая-то нелепая история двадцатилетней давности. Но я не хочу так рисковать. Он опасен и в другом смысле. Я понятия не имею, что он хотел сделать в пещере, потому что у меня была повязка на глазах, но я чертовски рад, что Ифа нашла нас именно в тот момент, — а иначе кто знает, что могло бы случиться.

Ну что ж. На этот раз он не сможет застать меня врасплох.

Ханна. Плюс один

Я пытаюсь логически осмыслить то, что сказали Джетро и Луис. Есть ли хоть малейший шанс, что это совпадение? Я прислушиваюсь к голосу логики. Представляю, что в такой ситуации сказала бы своему Чарли: «Ты пьян. Ты не можешь мыслить трезво. Отоспись и обдумай все с утра».

Но нет — даже без серьезных раздумий, — я знаю. Я это чувствую. Все слишком четко совпадает, чтобы это было совпадением.

Видео с Элис выложили анонимно, разумеется. И мы были слишком поглощены горем, чтобы даже задуматься о поисках ее друзей, которые помогут поймать преступника. Но позже я поклялась, что если у меня когда-нибудь будет шанс отомстить человеку, который разрушил жизнь моей сестры — который оборвал ее жизнь, — я заставлю его страдать. О боже… подумать только, он же мне нравился. Прошлой ночью он мне приснился — от этой мысли во рту скапливается желчь.

Это лишь очередная пощечина — я попалась на те же уловки, которые раздавили Элис.

Я вспоминаю Уилла на вчерашнем ужине. «А мы встречались на вечеринке в честь помолвки? Такое ощущение, что мы знакомы. Может, я видел тебя на фотографиях Джулс?» Когда он сказал, что узнал меня, я поняла, что это не я. Он узнал Элис.

Когда я возвращаюсь в шатер, под моей маской спокойствия скрывается ярость, настолько сильная, что это пугает меня. Человек, ответственный за смерть моей сестры, процветал, сделал карьеру на фальшивом обаянии, по сути, только на внешности и привилегированности. В то время как Элис, в миллион раз умнее и лучше его — моя умная, блестящая сестра, — не смогла сделать ничего.

Меня окружает море людей. Они опьянели и отупели, неуклюже расхаживая по шатру. Через них совсем ничего не видно. Я проталкиваюсь сквозь толпу, иногда с такой силой, что слышу негромкие восклицания, чувствую, как головы оборачиваются в мою сторону.

Кажется, свет скоро снова погаснет. Должно быть, все дело в ветре. Когда я иду сквозь толпу, огни мигают и гаснут, а потом снова зажигаются. Снова гаснут. Раньше, когда только наступали сумерки, без света было довольно хорошо видно. Но сейчас без электрического освещения вокруг почти кромешная тьма. От маленьких лампочек на столах никакой пользы. Наоборот, они еще больше сбивают с толку, потому что из-за них видно смутные очертания людей, тени, снующие туда-сюда. Люди визжат и хихикают, натыкаются на меня. Такое чувство, будто я в доме с привидениями. Мне хочется кричать.

Я так сильно сжимаю и разжимаю кулаки, что ногти протыкают кожу ладоней.

Это не я. Мной словно завладели.

Свет зажигается. Все ликуют.

Голос Чарли, усиленный микрофоном, эхом разлетается по шатру.

— Внимание, пора разрезать торт. — Поверх толпящихся передо мной гостей я смотрю на своего мужа, держащего микрофон. Я никогда не чувствовала себя так далеко от него.

Вот торт, белый и блестящий, с сахарными цветами и листьями. Джулс и Уилл стоят рядом с ним, застыв на месте. Если честно, они выглядят как идеальные статуэтки на этом торте: он стройный и белокурый в элегантном костюме, а она темная и в форме песочных часов в белом платье. Я бы никогда не сказала, что кого-то ненавижу. Это чувство слишком сильное. Даже когда я услышал о парне Элис и о том, что он с ней сделал, потому что я не могла сосредоточить свою злость на ком-то конкретном. Но нет, теперь я его ненавижу. Вот он, стоит там, ухмыляясь на вспышки сотен мобильных телефонов. Я подхожу ближе.

Самые близкие гости столпились вокруг молодых. Четверо друзей жениха, улыбаются во весь рот, хлопают Уилла по спине… и я задумываюсь: хоть кто-то знает о его истинной натуре? Или им все равно? И вот стоит Чарли, довольно умело притворяясь — а в этом я не сомневаюсь — трезвым и абсолютно собранным. Рядом с ним гордо улыбаются родители Джулс и Уилла. И Оливия, которая выглядит такой же несчастной, как и весь день до этого.

Я подхожу ближе. Не знаю, что делать с этим чувством, с этой энергией, которая кипит во мне, будто кто-то пустил электрический ток по моим венам. Когда я протягиваю руку, то вижу, как дрожат пальцы. Это одновременно пугает и возбуждает. Мне кажется, что если сейчас меня протестировать, то окажется, что у меня появилась какая-то суперспособность.

Ифа проходит вперед и передает Джулс и Уиллу нож. Он большой, с длинным острым лезвием. У него перламутровая ручка, которая словно создана для того, чтобы отвлечь внимание от его лезвия, она как бы говорит: «Это нож для свадебного торта, он не представляет никакой опасности».

Уилл накрывает руку Джулс своей. Джулс улыбается. Ее зубы сверкают.

Я двигаюсь снова. Они совсем близко.

Молодожены вместе отрезают кусок, костяшки ее пальцев побелели вокруг рукояти, его рука лежит сверху. Торт раскрывается, обнажая темно-красную сердцевину. Джулс и Уилл без конца улыбаются щелкающим телефонам. И вот нож на столе. Лезвие блестит. Он прямо там. В пределах досягаемости.

А потом Джулс наклоняется и цепляет огромный кусок торта. Улыбаясь перед камерами, она молниеносно швыряет его в лицо Уиллу. Это выглядит так же жестоко, как пощечина или удар. Уилл отшатывается в сторону, разинув рот, глядит на нее сквозь ошметки торта, кусочки бисквита и глазури падают на его безупречный костюм. У Джулс непроницаемое выражение лица.

На мгновение воцаряется напряженная тишина — все ждут, что же произойдет дальше. И Уилл прижимает руку к груди, изображая ранение, и ухмыляется.

— Пойду-ка я все это смою, — говорит он.

Все кричат, аплодируют, визжат и забывают о странности произошедшего. Все это — очередная часть церемонии.

Но я замечаю, что Джулс не улыбается.

Уилл уходит из шатра и направляется к особняку. Гости снова болтают и смеются. Возможно, я единственная обернулась, чтобы посмотреть, как удаляется жених.

Музыканты снова играют. Гости кружатся на танцполе. А я стою как вкопанная.

А потом свет погас.

Оливия. Подружка невесты

Он прав. Теперь я никогда не расскажу Джулс.

Я думаю о том, как умело он все вывернул. Как заставил меня думать, что все случившееся — моя вина. Он давил на чувство вины, которое я испытываю с тех самых пор, как он с Джулс переступил порог нашего дома. Он заставил меня чувствовать себя маленькой, нелюбимой, уродливой, глупой, ничтожной. Он заставил меня ненавидеть себя и вбил клин между мной и всеми остальными, даже моей семьей — особенно моей семьей, — из-за этой ужасной тайны.

Я думаю о том, как он только что схватил меня за руку у обрыва. О том, что могло бы случиться, если бы не появилась Джулс. Если бы она увидела, все было бы по-другому. Но она не видела, и я упустила момент. Теперь, если я все расскажу, мне никто не поверит. Или обвинят меня. Я не могу этого сделать. Для этого я недостаточно храбрая.

Но я могу сделать что-то.

А потом свет погас.

Джулс. Невеста

Торта недостаточно. Это было как-то мелочно и жалко. Он меня подвел, и это уже не изменить. Как и все остальные члены моей чертовой семьи. Ради него я отбросила все свои тщательно продуманные меры предосторожности. Я стала уязвимой.

Я думаю о том, как он улыбался мне, когда мы разрезали торт, как соприкасались наши руки. Те самые руки, которые гуляли по телу моей сестры, которые… боже, даже представлять отвратительно. Думал ли он о ней, когда спал со мной? Неужели он считает, что я слишком глупа и никогда бы не догадалась? Видимо, да. И он был прав. Этот маленький факт делает ситуацию еще унизительнее.

Ну что ж. Он меня недооценивал.

Во мне поднимается ярость, заглушая шок и горе. Я чувствую, как она расцветает у меня под ребрами. Это даже приносит облегчение — ведь она стирает на своем пути все остальные чувства.

А потом свет погас.

Джонно. Шафер

Я снаружи, во тьме. Разразилась настоящая буря. Такое чувство, что из мрака постоянно что-то выползает. Я поднимаю руки, чтобы отбиться от этих существ. Но меня преследует это лицо, то самое, которое привиделось мне прошлой ночью в комнате. Большие очки, этот взгляд, брошенный на нас в последний день, за несколько часов до того, как мы его схватили. Мальчик, которого мы убили. Мы оба его убили. Но только одна из наших жизней была разрушена.