Люси Фоли – Список гостей (страница 51)

Мне не по себе. Пит Рамзи раздавал всякую дрянь, как мятные леденцы после обеда, — и наконец-то она дала о себе знать.

Уилл, чертов ублюдок. Зашел в шатер, будто ничего не случилось, будто его ничего не волнует, на лице — широкая улыбочка. Наверное, стоило убить его в той пещере, пока у меня еще оставался шанс.

Я пытаюсь вернуться в шатер. Вижу свет его огней, но он будто мираж… то ближе, потом все дальше. Я слышу шум, музыку, ветер треплет холщовые стены…

А потом свет погас.

Ифа. Свадебный организатор

Свет гаснет. Гости вопят.

— Пожалуйста, не волнуйтесь! — кричу я. — Просто генератор опять не справляется из-за сильного ветра. Свет появится через пару минут, оставайтесь на своих местах.

Уилл. Жених

Я отмываю с лица торт в туалете «Каприза». Добраться сюда оказалось не так уж и просто, даже учитывая огни, ветер постоянно пытался сбить меня с курса. Но, возможно, мне нужно побыть одному, чтобы собраться с мыслями. Господи, глазурь у меня в волосах и даже в носу. Джулс окончательно взбесилась. Какое унижение. Потом я поднял глаза и увидел, что за мной наблюдает папа. У него всегда было такое выражение лица — когда объявляли состав первой команды на большой матч, а меня в нем не было. Когда я не попал в Оксбридж, или когда я получил те результаты экзаменов и они оказались слишком идеальными. Этакое мрачное удовлетворение, будто он все время был прав насчет меня. Я ни разу не видел, чтобы он мной гордился. И это несмотря на то, что я всегда старался быть лучшим, добиться всего, чего он хотел. Несмотря на все, чего я уже достиг.

То выражение лица Джулс, когда она схватила кусок торта. Твою мать. Она о чем-то догадалась? Но о чем? Возможно, она просто до сих пор бесится из-за того, что меня унесли из шатра и все пошло не так как она спланировала. Уверен, что дело только в этом, ничего больше. Или, если придется, наверняка я смогу ее в этом убедить.

Так быть не должно. Все вокруг внезапно стало таким шатким. Будто в любой момент может развалиться. Мне нужно вернуться и взять ситуацию под контроль. Но с чего начать?

Я поднимаю голову и смотрю на отражение в зеркале. Боже, спасибо тебе за это лицо. На нем не отражается ничего — ни капли стресса последних часов. Оно моя визитная карточка. Завоевывает доверие и любовь. Именно поэтому я знаю, что в конце концов всегда буду побеждать таких, как Джонно. Я стираю последние крошки с уголка рта, приглаживаю волосы. Улыбаюсь.

А потом свет погас.

Сейчас. Вечер свадьбы

Мужчины склонились над телом. Феми — в обычной, теперь очень далекой от них жизни, хирург — наклоняется над распростертым телом, силясь расслышать дыхание. Но это абсолютно бесполезно. Даже если за шумом ветра можно было расслышать хоть что-то, по открытым мутным глазам, разинутому рту и темному багровому пятну на груди совершенно ясно, что он окончательно и бесповоротно мертв.

Парни так сосредоточены на неподвижной фигуре перед ними, никто и не заметил, что они не одни, никто не заметил силуэт, который остался окутанный мраком. Теперь он выходит на свет их факелов, проявляясь из темноты, как некая ужасная древняя фигура — ветхозаветное олицетворение мести. Сначала они даже его не узнали. Первой в глаза бросается кровь.

Он будто в ней искупался. Она пропитала рубашку: она теперь скорее малиновая, чем белая. Его руки окрашены ею по самые запястья. Кровь у него на шее и на подбородке, будто он ее пил.

Друзья смотрят на него с молчаливым ужасом.

Он тихо всхлипывает. Протягивает к ним руки, и они замечают блеск металла. Им на глаза попадается нож. Если бы у них было время обдумать увиденное, они могли бы узнать этот клинок. Это длинное изящное лезвие с перламутровой ручкой, совсем недавно разрезавщее свадебный торт.

Феми первым находит слова.

— Джонно, — говорит он очень медленно и осторожно. — Джонно… все кончено, приятель. Положи нож на землю.

Ранее. Уилл. Жених

Черт. Снова электричество закоротило. Я шарю по карманам, пытаясь найти телефон, включаю фонарик и выхожу обратно в ночь. Тут настоящая буря. Мне приходится опустить голову и пригнуться, чтобы сделать хоть шаг. Боже, терпеть не могу, когда ветер портит мне прическу. Такое я вряд ли когда-нибудь скажу вслух — это не вписывается в стиль «Доживи до утра».

Когда я поднимаю голову, чтобы проверить, куда иду, то понимаю, что навстречу мне кто-то направляется, различимый только из-за света его фонаря. Наверное, этот человек хорошо меня видит, в то время как я ничего не могу разглядеть.

— Кто это? — спрашиваю я.

А потом наконец-то прорисовываются очертания.

Ее очертания.

— А, — говорю я с неким облегчением. — Это вы.

— Здравствуйте, Уилл, — отвечает Ифа. — Весь торт отмыли?

— Да, с трудом. А что случилось?

— Очередное замыкание, — говорит она. — Мне так жаль. Это все из-за погоды. Синоптики прогнозировали, что будет намного спокойнее. Наш генератор с таким не справляется. К этому времени должно было все включиться… я как раз шла, чтобы проверить, в чем проблема. Вообще-то… а вы не могли бы мне помочь?

Да не хотелось бы. Мне нужно возвращаться и утрясти все — успокоить жену, подружку невесты и… разобраться с шафером. Но да, в темноте этого не сделаешь. Так что придется помогать.

— Конечно, — галантно соглашаюсь я. — Как и говорил с утра, я весь к вашим услугам.

— Спасибо. Это очень великодушно. Нам вон туда. — Она отводит меня от тропинки к задней части «Каприза». Здесь ветер до нас не добирается. А потом — так странно — она поворачивается ко мне, хотя мы еще не дошли ни до чего похожего на генератор. Ифа светит мне прямо в глаза. Я поднимаю руку.

— Как светло, — говорю я со смехом. — Такое чувство, что меня допрашивают.

— Да? — спрашивает она. — Неужели?

Но так и не опускает фонарь.

— Прошу, — я стараюсь сохранять спокойствие, но уже не могу скрыть легкое раздражение — Ифа… свет меня ослепляет. Я ничего не вижу.

— У нас не так уж много времени, — говорит она, — так что надо побыстрее закончить.

— Что? — на секунду мне кажется, что у нее ко мне непристойное предложение. Она определенно привлекательна. Я заметил это сегодня утром, в шатре. А еще больше меня привлекала эта скромность — как я уже говорил, в женщинах мне всегда нравилась эта легкая неуверенность. Что она делает с таким жирным муженьком, как Фредди, можно только гадать. Но, в любом случае, у меня сейчас куча дел.

— Я просто хотела вам кое-что сказать, — продолжает она. — Наверное, надо было рассказать утром, когда вы об этом упомянули. Но тогда мне показалось, что это будет неприлично. Вчерашние водоросли в кровати. Это сделала я.

— Водоросли? — я уставился на свет, пытаясь понять, о чем она говорит. — Нет-нет. Наверное, это кто-то из моих друзей, потому что…

— Так вы поступали в «Тревельян» с маленькими мальчиками. Да, я знаю. Я все знаю о «Тревельян». Даже больше, чем хотелось бы.

— О… но я не понимаю… — Сердце начинает биться в груди быстрее, хотя я не до конца понимаю почему.

— Я так долго искала вас в интернете, — говорит она. — Но Уильям Слейтер — имя довольно популярное. А потом вышло «Дожить до утра». И там были вы. Фредди сразу же вас узнал. А вы даже формат не поменяли, так ведь? Мы смотрели все серии.

— Что?..

— Именно поэтому я так отчаянно пыталась вас сюда зазвать, — продолжает Ифа. — Поэтому предложила непомерную скидку ради упоминания в журнале вашей жены. Я правда думала, что она что-то заподозрит. Но, пожалуй, поэтому вы и сошлись. Она такая напыщенная, верит, что весь мир ей чем-то обязан. Так и не сообразила, что мы с этого ничего не поимеем. Но все же выгода у меня своя есть.

— И какая же? — я начинаю пятиться назад. Внезапно все становится каким-то подозрительным. Моя правая нога увязает в земле. Я начинаю тонуть. Мы прямо на краю болота. Она будто все спланировала.

— Я хотела с вами поговорить, — отвечает она. — Вот и все. И лучшего места не найти.

— Чем посреди бури в кромешной темноте?

— Вообще-то, мне кажется, что это идеально. Вы не помните маленького мальчика по имени Дарси, Уилл? В «Тревельян»?

— Дарси? — свет так ярко светит мне в лицо, что я даже думать не могу, черт возьми. — Нет, — отвечаю я. — Что-то не припомню. Дарси. Это вообще мужское имя?

— А фамилия Модин. Кажется, там вы называли всех по фамилиям.

Вообще-то, если задуматься, звучит знакомо. Но нет, это же не…

— Но, разумеется, вы его будете помнить как Одиночку, — говорит она. Модин… Одиночка. Так вы его называли, верно? Видите ли, у меня остались все его письма. Они здесь, со мной, на острове. Только с утра перечитывала. Понимаете, он мне о вас писал. О вас и о Джонатане Бриггсе. Его «друзьях». Я знала, что в этой дружбе нет ничего хорошего, но ничего не сделала. И этот крест я буду нести всю жизнь. Его могила прямо здесь. Там, где мы были счастливы. Но она, разумеется, пустая. Моим родителям нечего было хоронить, но вы это и так знаете.

— Я… я не понимаю.

А потом я вспоминаю фотографию девушки-подростка на белом песчаном пляже. Ту, из-за которой мы с Джонно дразнили Одиночку. Сексуальная сестра. Не может быть…

— У меня нет времени все объяснять, — говорит она. — Хотя мне хотелось бы. Мы бы тогда поговорили. Я всегда хотела лишь поговорить, узнать, почему вы так поступили. Поэтому я так расписывала красивую свадьбу на острове. Я о многом хотела спросить. Боялся ли он? Попытались ли вы его спасти? Фредди сказал, что когда вы вернулись в комнату, то оба казались такими радостными. Как будто это все было обычной шуткой.