Люси Фоли – Список гостей (страница 47)

— Сюда, — говорит Уилл. — Здесь не так дует.

Внезапно я чувствую себя слишком усталой и пьяной, чтобы сопротивляться. Позволяю отвести себя к другой стороне шатра, туда, где плещется море. Вдалеке я вижу огни материка, будто кто-то рассыпал в темноте блестки. Они то расплываются, то становятся четкими: острые, как иглы, а потом размытые, будто я вижу их сквозь толщу воды.

Теперь, первый раз за долгое время, мы остаемся одни.

Только я и он.

Джулс. Невеста

Мой новоиспеченный муж куда-то исчез.

— Кто-нибудь видел Уилла? — спрашиваю я гостей.

Они пожимают плечами и отрицательно трясут головами. Я чувствую, что потеряла над ними всякий контроль. Очевидно, они забыли, что приехали сюда ради меня. Раньше все кружили вокруг, до тех пор, пока это не становилось просто невыносимым, осыпали комплиментами и любезностями, заискивали, как придворные перед своей королевой. Но теперь я их совсем не волную. Пожалуй, это их шанс предаться гедонизму, вернуть ту свободу, которой они наслаждались в университете или в двадцать лет, пока не стали обременены детьми и изнурительной работой. А сегодня они могут все — общаться с приятелями, флиртовать со всеми желающими. Я могла бы разозлиться, но понимаю, что в этом нет смысла. Сейчас у меня есть проблема поважнее: Уилл.

Чем дольше я его ищу, тем больше во мне растет тревога.

— Я его видела, — вставляет кто-то. Я поднимаю голову и вижу мою младшую кузину, Бет. — Он с Оливией, она немного напилась.

— А, да, Оливия! — присоединяется очередная кузина. — Они пошли к выходу. Он решил, что ей надо подышать свежим воздухом.

Оливия, снова выставляет себя на посмешище. Но когда я выхожу, то нигде их не вижу. У входа в шатер околачивается только группка курильщиков — друзья из университета. Они поворачиваются ко мне и говорят все то, что должны, — как чудесно я выгляжу, какая это была волшебная церемония, но я их обрываю:

— Вы не видели Оливию и Уилла?

Они рассеянно машут руками в сторону моря. Но с какой стати Уиллу и Оливии туда идти? Погода становится все неистовее, а тусклого лунного света недостаточно, чтобы разглядеть тропинку.

Ветер завывает вокруг шатра, когда я захожу за угол. Вспомнив недавний несчастный случай, я чувствую, как желудок сжимается от ужаса. Оливия же не станет делать такую глупость?

Наконец я замечаю у моря их силуэты, освещенные светом из шатра. Но какая-то неуловимая интуиция не позволяет мне окликнуть их. Я понимаю, что они стоят слишком близко друг к другу. В такой темноте две фигуры почти что сливаются воедино. На какое-то ужасное мгновение мне кажется… но нет, наверное, они просто разговаривают. И в этом нет никакого смысла. Кажется, кроме коротких вежливых бесед моя сестра никогда не говорила с Уиллом. Они едва знают друг друга. Встречались всего один раз. И все же им будто есть что обсудить. О чем они вообще могут разговаривать? И зачем идти сюда, подальше от глаз гостей?

Я осторожно иду вперед, как воровка, прокрадываюсь в сгущающейся тьме.

Оливия. Подружка невесты

— Я все ей расскажу, — говорю я. Мне сложно выдавить из себя слова, но я пытаюсь. — Расскажу… расскажу ей про нас.

В памяти всплывают слова Ханны: «Всегда лучше обо всем рассказывать, даже если это что-то постыдное, даже если тебе кажется, что люди тебя осудят».

Он зажимает мне рот рукой. Это повергает меня в шок. Я чувствую запах его духов. Помню, как и раньше слышала его на своей коже после наших встреч. И наслаждалась этим, думая, какая я взрослая. Теперь меня от него тошнит.

— О нет, Оливия, — произносит Уилл, его голос все еще почти добрый и заботливый, но от этого становится только хуже. — Вряд ли ты это сделаешь. Ведь тогда ты разрушишь счастье своей сестры. Это ее свадьба, маленькая ты дурочка. Ты слишком дорожишь Джулс, чтобы так с ней поступить. И ради чего? Будто между нами когда-нибудь что-то произойдет.

С другой стороны шатра раздается громкая болтовня, и, возможно, он боится, что кто-то увидит нас, потому что убирает руку с моего рта.

— Я знаю! — кричу ему. — Я и не об этом говорила… я этого не хочу.

Он вскидывает брови, словно не знает, верить ли мне.

— Тогда чего же ты хочешь, Оливия?

«Больше не чувствовать себя так ужасно, — думаю я. — Избавиться от этой кошмарной тайны, которую я таскаю за собой». Но я не отвечаю. Поэтому он продолжает:

— Я понял. Ты хочешь мне отомстить. Я признаю, что плохо тогда повел себя. Мне следовало открыто порвать с тобой. Возможно, надо было рассказать правду. Но я не хотел никому причинить боль. И можно я буду с тобой честным, Оливия?

Он выглядит так, словно правда ждет ответа, поэтому я киваю.

— Я думаю, что если бы ты хотела все рассказать, то уже давно рассказала бы.

Я качаю головой. Но он прав. У меня было так много времени, чтобы рассказать Джулс правду. Как много раз я лежала в постели ранним утром и думала о том, как бы мне остаться с Джулс наедине — пригласить ее пообедать или выпить кофе. Но я так и не решилась. Я слишком боялась. Вместо этого я ее избегала — например, когда не пошла в магазин, чтобы примерить платье подружки невесты. Легче было спрятаться, притвориться, что ничего не случилось.

Я думала о том, что бы сделала в такой ситуации, если бы была Джулс или мамой. Как бы я выставила его на посмешище, наверное, в самую первую встречу, опозорила перед всеми на вечеринке по случаю помолвки. Но я не такая сильная, как они, не такая уверенная в себе.

Поэтому я написала записку. Я распечатала ее и бросила в почтовый ящик Джулс:

Уилл Слейтер не тот,

кем ты его считаешь.

Он изменник и лжец.

Не выходи за него.

Я подумала, что так она хотя бы засомневается. И задумается. Мне хотелось посеять в ее душе хоть крупицу сомнения. Это была жалкая попытка, теперь я это понимаю. Может, Джулс даже не видела эту записку. Может, Уилл нашел ее первым. Может, она затерялась в куче листовок и ее выбросили. И даже если она увидела, я должна была понимать, что Джулс не тот человек, кто будет переживать из-за чего-то подобного. Джулс не такая.

— Ты же не захочешь разрушить жизнь своей сестры? — спрашивает Уилл. — Ты не сможешь так с ней поступить.

Это правда. Хотя иногда мне и кажется, что я ее ненавижу, но на самом деле я очень ее люблю. Она всегда будет моей старшей сестрой, а эта история навсегда разрушит наши отношения.

Он так уверен в своей правоте. Моя собственная правда ничего не значит. И, пожалуй, он был прав, когда сказал, что никому не врал. Он просто не сказал правду. Я больше не в состоянии сдерживать свой гнев, эту яркую пылающую внутри меня энергию. Я чувствую, как она ускользает, оставляя вместо себя кое-что похуже. Неизъяснимую пустоту.

И вдруг я вспоминаю Джулс, улыбку, озарившую ее лицо, когда она стояла рядом с Уиллом в часовне, не имея ни малейшего понятия о том, кто он на самом деле. Джулс никому не позволяла обдурить себя… но он смог. И я злюсь за нее так, как никогда не злилась за себя.

— Я сохранила твои сообщения, — говорю я ему. — И могу ей их показать.

Это мое последнее слово, мой единственный рычаг власти. Я поднимаю телефон, чтобы подчеркнуть свою угрозу. Я должна была это предвидеть. Но он говорил так тихо, так нежно, что почему-то я не подумала. Уилл резко выбрасывает руку и хватает меня за запястье в воздухе. Потом перехватывает и другое запястье. И одним быстрым движением забирает телефон. Прежде чем я успеваю сообразить, что он делает, Уилл с силой швыряет телефон в темную воду. Он издает крошечное «плюх!», когда падает в море.

— Они сохранились в облаке… — говорю я, хотя понятия не имею, правда ли это.

— Да неужели? — оскаливается он. — Намерена портить людям жизнь, Оливия? Потому что тогда тебе стоит узнать, что у меня есть несколько твоих фотографий…

— Хватит! — обрываю его я. Сама мысль о том, что Джулс — хоть кто-то — увидит меня в таком виде…

Мне было так неловко, когда он меня снимал. Но он так умело об этом просил, рассказывал, как сексуально я выгляжу в этот момент, как сильно это его заводит. И я боялась, что если откажусь, то буду выглядеть ханжой, ребенком. А его на снимках не было — ни лица, ни голоса. Я понимаю, что он может заявить, что я сама их ему прислала, что сама их сделала. Он может все отрицать.

Теперь его лицо оказывается в какой-то паре сантиметров от моего. На мгновение мне кажется, что он сейчас меня поцелует. И хотя я ненавижу себя за это, крошечная часть меня этого хочет. Хочет его. И меня от этого тошнит.

Уилл все еще держит меня за запястье. Мне больно. Я издаю тонкий звук и пытаюсь вырваться, но он только крепче сжимает, пальцы впиваются в мою плоть. Он сильный, намного сильнее меня. Я поняла это раньше, когда он вынес меня из воды, похожий на супергероя, играя роль для гостей. Я думаю о своем маленьком лезвии, но оно осталось в моей сумочке где-то в шатре.

Уилл дергает меня вперед, и я запутываюсь в собственных ногах. Одна туфля остается на земле. Только теперь я понимаю, что до края обрыва не так уж далеко. И он тянет меня к нему. Отсюда видно море, блестящее и черное в лунном свете. Но… он ведь этого не сделает, правда?

Сейчас. Вечер свадьбы

Мужчины уставились на искареженную золотую корону в руке Феми. Она казалась настолько неуместной там, где они ее нашли — на черной земле, посреди шторма, — что всем потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где они ее видели прежде.