Люси Фоли – Список гостей (страница 29)

— Знаете, — говорит он, пока мы идем к часовне, — так забавно. Я директор в школе для мальчиков. И почти четверть гостей там учились, в «Тревельян». Так странно видеть их взрослыми.

Я улыбаюсь, выказывая вежливую заинтересованность:

— Вы всех узнаете?

— Большинство. Но не всех, не всех. В основном только «сливки общества». Так это сейчас называют? — посмеивается он. — Я уже видел, как некоторые из них вздрагивают при моем появлении. У меня репутация строгого человека. — Похоже, он этим гордится. — Наверное, они до смерти испугались, увидев меня здесь.

Уверена, что так оно и есть. Мне кажется, что я знаю этого человека, хотя я никогда его раньше не встречала. Он мне уже не нравится.

После этого я спускаюсь поблагодарить Мэтти, который управлял последней лодкой.

— Хорошая работа, — говорю я. — Все прошло очень гладко. У тебя отлично получилось уложиться в график.

— А у тебя — устроить здесь целую свадьбу. Он знаменит, да?

— И она тоже не последний человек. — Хотя вряд ли Мэтти много знает о женских онлайн-журналах. — В конце мы согласились на большую скидку, но пресса того стоит.

Он кивает.

— Такое точно вернет острову репутацию, — Мэтти смотрит через воду, щурясь на солнце. — С утра легко было плыть. Но вечером будет по-другому, без сомнений.

— Я следила за прогнозом погоды, — говорю я. Сложно представить, что будет буря, учитывая ослепительный солнечный свет.

— Да, — говорит Мэтти, — ветер уже начал подниматься. Вечером будет довольно скверно. Море как будто все бурлит.

— Шторм? — удивленно спрашиваю его. — Я думала, будет просто ветер.

Он бросает на меня такой взгляд, в котором ясно считывается моя городская наивность: как бы долго мы с Фредди здесь ни прожили, все равно навсегда останемся новичками.

— Зачем тебе какой-то диктор из Голуэй, чтобы знать погоду? — спрашивает он. — Ты сама посмотри.

Он указывает, и я следую взглядом за его пальцем к темному пятну далеко на горизонте. Я не моряк, как Мэтти, но даже мне понятно, что это не сулит ничего хорошего.

— Вот он, — победно заключает Мэтти, — вот твой шторм.

Джонно. Шафер

Мы с Уиллом готовимся в свободной комнате. Остальные парни появятся через минуту, поэтому сначала я хочу сказать то, что собирался. Мне не особо такое удается — говорить о своих чувствах. Но все же я решаюсь рискнуть и обращаюсь к Уиллу:

— Хотел тебе сказать, приятель… ну, знаешь… я правда горд быть твоим шафером.

— Никого другого я и представить не мог, — отмахивается он. — Ты и сам знаешь.

Да, вот только, понимаете, я не совсем уверен, что это правда. Мне пришлось пойти на отчаянный шаг, потому что, может быть, я и ошибаюсь, но у меня сложилось впечатление, что какое-то время Уилл пытался вычеркнуть меня из своей жизни. С тех пор, как началось его шоу, мы почти не виделись. Он даже не сказал мне о помолвке — я прочел о ней в газетах. И меня это задело; я даже не собираюсь притворяться, что это не так. Я позвонил ему и сказал, что хочу с ним выпить и отпраздновать.

И за выпивкой я расхрабрился:

— Я согласен! Буду твоим шафером.

Выглядел ли он смущенным? С Уиллом тяжело сказать наверняка — он хороший актер. После короткой паузы он кивнул и сказал:

— Ты читаешь мои мысли.

Не то чтобы к этому ничего не вело. Вообще-то, он обещал. Когда мы были маленькими, в «Тревельян».

— Ты мой лучший друг, Джонно, — как-то сказал он мне. — Номер один. Мой шафер.

Я это не забыл. Сама история связала нас вместе. Правда, думаю, мы оба знаем, что только я подхожу на эту роль.

Я смотрю в зеркало, поправляя галстук. Запасной костюм Уилла сидит на мне кошмарно. Ничего удивительного, учитывая, что он на три размера меньше, чем нужно. Вдобавок к этому, я выгляжу так, будто не спал всю ночь, что правда. Я уже весь вспотел в обтянувшей меня шерстяной ткани. На фоне Уилла я смотрюсь особенно отвратительно, потому что на нем костюм сидит так, словно его пошила орава гребаных ангелов. Отчасти это правда, потому что его выполнили на заказ в дорогущем ателье.

— Выгляжу не лучшим образом, — ухмыляюсь я. И это еще мягко сказано!

— Это тебе за то, что забыл свой костюм, — поддерживает Уилл и смеется.

— Да, я полный идиот. — Я вместе с ним смеюсь над собой.

Несколько недель назад мы с Уиллом ходили мне за костюмом. Он предложил зайти в «Пол Смит». Продавцы поглядывали на меня так, словно я собираюсь что-нибудь украсть.

— Это неплохо, — сказал мне Уилл. — Наверное, лучшее, что можно купить не на заказ.

И мне, определенно, понравилось, как я в нем смотрелся. У меня никогда не было хорошего костюма. Я со школы не носил деловой одежды. И меня впечатлило, как костюм визиуально скорректировал меня, убрав живот. За последние пару лет я слегка расслабился.

— Слишком хорошая жизнь! — говорил тогда я и хлопал себя по пузу. Но я этим не горжусь. А костюм все скрывал. В нем я был похож на чертового босса. На того, кем я точно не являюсь.

Я кручусь перед зеркалом. Пуговицы на пиджаке разве что не трещат от напряжения. Да, мне сейчас не хватает того стройнящего костюма из «Пола Смита». Но неважно. Что сделано, то сделано, как говорила моя мама. И нечего мне любоваться собой. Я все равно никогда не был красавчиком.

— Ха-ха, Джонно! — орет Дункан, вваливаясь в комнату, он шикарно выглядит в своем идеальном костюме. — Что это за хрень? Твой костюм что, сел при стирке?

Всдед за ним появляются Пит, Феми и Ангус.

— Доброе утро, ребята, — кивает Феми. — Все в сборе. Я только что повидался с кучей школьных приятелей на пристани.

Пит закатывает глаза.

— Джонно, господи. Эти штаны настолько узкие, что я вижу, чем ты завтракал.

Я выставляю руки в стороны, рукава задираются, и прикидываюсь дурачком, как и всегда.

— Боже, и посмотрите на него. — Феми поворачивается к Уиллу. — Принц на белом коне!

— Хотя он всегда был плохишом, который выглядит как паинька, — говорит Дункан и треплет Уилла по волосам — тот сразу же хватается за расческу. — Ну так ведь? С этим своим красивым личиком. Тебе даже от учителей никогда не влетало.

Уилл ухмыляется и пожимает плечами.

— Я никогда и не делал ничего плохого.

— Вранье! — кричит Феми. — Тебе сошло с рук убийство. Тебя так и не поймали. Или закрыли на это глаза, учитывая, что твой папаша — директор.

— Не-а, — отвечает Уилл. — Я был чист, как стеклышко.

— Ну, — задумчиво протягивает Ангус, — Никогда не смогу понять, как ты отлично сдал те экзамены, хотя ни черта к ним не готовился.

Я быстро смотрю на Уилла, пытаясь поймать его взгляд, — мог ли Ангус догадаться?

— Вот же счастливчик, — продолжает он, подходя ближе, чтобы ущипнуть Уилла за руку. Да не, по ходу он ничего не подозревает, просто реально восхищается.

— У него не было выбора, — говорит Феми. — Так ведь, дружище? Тогда бы отец выгнал тебя из дома.

Феми всегда умел подмечать отношения между людьми.

— Да, — пожимает плечами Уилл. — Это правда.

Быть сыном директора — для кого-то это может стать клеймом. Но Уилл справился. У него была своя тактика. Как с той девушкой, с которой он переспал в местной средней школе, а потом показывал всему потоку ее фотки топлес. После этого он стал неприкасаемым. И на самом деле, именно Уилл всегда подбивал меня на всякое — наверное, потому что знал, что ему все сойдет с рук. А я вот боялся потерять стипендию, по крайней мере, сначала. Это бы убило моих родителей.

— Помнишь ту шутку с водорослями? — спрашивает Дункан. — Это же была твоя идея, — и он показывает на Уилла.

— Нет, — говорит Уилл. — Уверен, не моя.

Точно его.

Те, что помладше, с которыми раньше такого не случалось, сходили с ума, а мы лежали и слушали, как они орут. Но такова была жизнь, когда ты в младших классах. Мы все через это проходили. Надо было принимать все брошенное в тебя дерьмо. И ты знал, что в конце концов настанет твой черед швырнуть его в кого-нибудь другого.

В «Тревельян» был один парень, который стойко вынес водоросли в постели. Из первого класса. У него было странное женское имя. В любом случае, мы звали его Одиночкой, эта кличка ему очень подходила. Уилл тогда был его старостой, и Одиночка был просто одержим им, возможно, даже немного влюблен. Не в сексуальном смысле, по крайней мере, я так не думаю. Больше похоже на то, что маленькие дети иногда испытывают к старшим. Он начал так же причесываться. И ходил за нами по пятам. Иногда прятался за кустами или еще где-нибудь, наблюдая за нами, и еще приходил смотреть все наши матчи по регби. Одиночка был самым маленьким мальчиком в школе, говорил со смешным акцентом и носил такие большие очки, в общем он был главным объектом любых издевок. Но он изо всех сил пытался всем понравиться. И я помню, что был очень впечатлен тем фактом, что Одиночка пережил первый семестр без какого-либо срыва, как у некоторых мальчиков. Даже после того прикола с водорослями он не жаловался и не ныл, как другие, например как его пухленький дружок — кажется, мы звали его Жиробасом, — он сразу же побежал жаловаться старшей сестре. Я помню, что тогда очень удивился.

Я снова прислушиваюсь к остальным. Такое ощущение, что я выныриваю из воды.

— За все приколы хватали всегда нас, — говорит Дункан, — и потом наказывали.