Люси Фоли – Список гостей (страница 31)
Я поднимаюсь по лестнице в спальню. Начинаю искать что-то правильной формы, правильного веса. Я это узнаю, когда увижу. Вот ароматическая свеча — или нет, ваза из-под свадебного букета. Я поднимаю ее и взвешиваю на ладони, готовясь. Затем швыряю об стену, с удовлетворением наблюдая, как она разлетается на осколки.
Затем оборачиваю руку футболкой — я всегда старалась избегать порезов, причинять себе боль — не мое, — поднимаю уцелевшее донышко вазы и кидаю его в стену, задыхаясь от усилий и стиснув зубы, снова и снова, пока от осколков не остается лишь стеклянная крошка, Я уже сто лет этого не делала, слишком давно. Не хотела, чтобы Уилл видел эту мою сторону. Я и забыла, как это приятно.
И сразу все кажется немного яснее, спокойнее.
Я прибираю, как всегда. Торопиться не стоит. Это мой день. Они все подождут, черт возьми.
Смотря в зеркало, я поправляю диадему, которая слегка съехала набок. Я вижу, что злость придала моему лицу неприятное выражение. Подумать только — красная невеста. Я подношу руки к лицу и массирую его, медленно расслаблясь и пытаясь улыбнуться.
Если Ифа с папой и слышали что-то, их лица ничего не выдают, когда я снова выхожу. Я киваю им обоим.
— Готова.
Потом я кричу Оливии. Она выходит из маленькой комнаты рядом со столовой. При этом выглядит даже бледнее, чем обычно, если это вообще возможно. Но каким-то чудом она готова — в платье, туфлях и с цветами в руках. Я выхватываю свой букет из рук Ифы. Затем выхожу за дверь, оставляя Оливию и папу следовать за мной. Я чувствую себя королевой-воительницей, идущей в бой.
Пока я иду к алтарю, мое настроение меняется, а уверенность угасает. Я вижу, как все поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, они кажутся размытым пятном лиц, каждое из которых до странности невыразительно. Голос ирландской народной певицы кружится вокруг меня, и на мгновение я поражаюсь, как печальна эта мелодия, хотя это песня о любви. Облака несутся над разрушенными башнями — слишком быстро, как в кошмарном сне. Поднялся ветер, он свистит среди камней. На какое-то странное мгновение у меня возникает ощущение, что все наши гости — чужаки, и что за мной молча наблюдает толпа людей, которых я никогда раньше не видела. Я чувствую, как во мне поднимается ужас, словно я ступила в ледяную воду. Все они мне незнакомы, включая человека, ожидающего в конце прохода, который поворачивает голову, когда я подхожу. Этот мучительный разговор с папой крутится у меня в голове, но громче всего звучат слова, которые он так и не произнес. Я ослабляю хватку на его руке, стараясь держаться от него на расстоянии, как будто его мысли могут быть заразными.
А потом внезапно туман рассеивается, и теперь я вижу всех: друзей и родственников, улыбающихся и машущих руками. Никто, слава богу, не тычет в нас телефонами. Мы продумали это, приписав суровое требование к свадебным приглашениям, где говорилось, что все должны воздерживаться от фотографирования во время церемонии. Мне удается разморозить лицо и улыбнуться им в ответ. А за ними, стоя в центре прохода, в ореоле солнечного света, который на мгновение пробился сквозь облако, — мой будущий муж. Он выглядит безупречно в своем костюме. Он просто сияет — таким красивым я еще его не видела. Он улыбается мне, и его улыбка согревает меня как солнце. Вокруг него возвышается полуразрушенная часовня, поразительно красивая, открытая небу.
Все идеально. Именно так, как я планировала, — лучше, чем я планировала. А лучше всех мой жених — красивый, ослепительный — он ждет меня у алтаря. Когда я смотрю на него и шагаю вперед, к нему, то не могу поверить, что он может быть кем-то другим, а не тем, кем я его вижу.
Я улыбаюсь.
Ханна. Плюс один
Во время церемонии я сидела одна, зажатая на лавке между какими-то кузинами Джулс; Чарли сидел впереди, как ближайший друг. Когда Джулс шла к алтарю, был один странный момент. На ее лице застыло такое выражение, какого я раньше никогда не видела. Похожее на испуг: глаза распахнуты, а губы сжаты в тонкую линию. Интересно, видел ли это кто-то еще или я вообще все себе напридумывала, потому что к тому моменту, как Джулс дошла до Уилла, она вся сияла — счастливая невеста, какую все и ожидали увидеть, приветствует своего жениха. Вокруг меня все вздыхали и перешептывались, как прекрасно они смотрятся вместе.
Все остальное прошло очень гладко: никто не запнулся, произнося клятвы, как иногда случается на некоторых свадьбах. Они оба говорили громко и четко, пока остальные молча наблюдали, единственный посторонний шум — свист бриза среди надгробий. Хотя на самом деле я не смотрю на Джулс и Уилла. Вместо этого я пытаюсь разглядеть Чарли в первом ряду. Мне хочется увидеть его лицо, когда Джулс скажет
И, внезапно, все закончилось. Люди вокруг резко разражаются смехом, болтовней. Та же самая женщина, которая пела, пока Джулс входила в часовню, поет и сейчас под аккомпанемент скрипки. Все слова на гэльском, ее голос, ангельски высокий и чистый, жутким эхом отдается от разрушенных стен.
Я иду за гостями на улицу, уклоняясь от огромных цветочных композиций: больших букетов ярких полевых цветов, которые, наверное, очень дорогие, они так сочетаются с местным пейзажем. Я думаю о нашей свадьбе, о том, как подруга моей мамы, Карен, сделала нам скидку на цветы. У нас все было выдержано в пастельных тонах. Но я и не жаловалась; мы никогда не смогли бы позволить себе хорошего флориста. Интересно, каково это — иметь деньги на все, что только захочешь.
Остальные гости очень хорошо одеты. Когда я оглядела всех в часовне, то поняла, что больше ни у кого нет шляпки на заколках. Может быть, в таких кругах ее уже не носят? Каждая вторая носит дорогую с виду шляпу, которая, наверное, продается в специальной коробке. Я чувствую себя так же, как в тот день в школе, когда мы с Элис не знали, что надо было наряжаться, и пришли в школьной форме. Я помню, как тогда сидела на собрании перед уроками и жалела, что не могу провалиться сквозь землю, чтобы больше не чувствовать на себе взгляды.
Нам дают высушенные лепестки роз, чтобы мы могли бросать их в воздух, когда Уилл и Джулс выйдут из часовни. Но ветер настолько сильный, что их быстро уносит прочь. Ни один лепесток так и не упал на молодоженов. Вместо этого они уносятся ввысь, а потом в сторону моря. Чарли всегда говорит мне, что я слишком суеверна, но на месте Джулс мне бы это не понравилось.
Пару фотографируют с близкими, в то время как все остальные расходятся к внешней стороне шатра, где установлен бар. Пожалуй, мне не помешает набраться немного храбрости. Я пробираюсь к бару по траве, а каблуки проваливаются на каждом шагу. Несколько барменов принимают заказы, гремя шейкерами для коктейлей. Я заказываю джин-тоник с розмарином.
Перекидываюсь парой слов с барменами, потому что они кажутся самыми дружелюбными в этой толпе. Оказывается, это местные парни, приехавшие на лето из университета: Оуэн и Шон.
— Обычно мы работаем в большом отеле на материке, — рассказывает Шон. — Раньше он принадлежал семье Гиннесс. Такой большой замок на озере. Вот там обычно люди и женятся. Никогда не слышал, чтобы здесь проводили свадьбу, только в старые времена. А вы знали, что на этом острове вроде как водятся призраки?
— Да, — Оуэн наклоняется ближе и понижает голос. — Мне бабушка рассказывала довольно мрачные истории.
— Эти трупы в болоте, — подхватывает Шон. — Никто не знает точно, как они погибли, но вроде как их викинги порубили на кусочки. Никого так и не похоронили на освященной земле, и из-за этого поговаривают, что их души так и не обрели покой.
Я догадываюсь, что скорее всего они просто шутят, но по спине все равно пробегает холодок.
— Говорят, именно поэтому отсюда все уехали, — говорит Оуэн. — Голоса из болот стали слишком громкими. — Он улыбается Шону, а потом мне. — Скажу честно, мне не особо нравится, что мы останемся тут после наступления темноты. Это остров призраков.
— Простите, — сердито одергивает его мужчина в очках-авиаторах и твидовом пиджаке позади меня. — Это все, конечно, ужасно интересно, но можете сделать мне коктейль?
Я воспринимаю это как намек оставить парней за работой.
Решаю украдкой заглянуть внутрь шатра, через вход, освещенный горящими факелами. Внутри царит восхитительный цветочный аромат от множества дорогих на вид свечей. И все же (я не горжусь тем, что рада этому) за ними различим запах влажной ткани. В конце концов, ведь это всего лишь большая палатка. Но
Посреди всего этого, на серебряном подносе, возвышается огромный торт. Он настолько красивый, что мне больно думать о том, как Джулс и Уилл проткнут его ножом. Даже не представляю, сколько такой стоит. Наверное, как вся наша свадьба.