Люси Фоли – Список гостей (страница 28)
— Как будто все нереально, да?
— Что, Ангус?
— Ну, знаете, в один момент мы в шатре, танцуем и едим свадебный торт. А теперь мы здесь, ищем… — он призывает всю свою храбрость, чтобы произнести это слово, —
— Мы до сих пор не знаем, что ищем, — отвечает Дункан. — Мы полагаемся на слово одной девчонки.
— Да, но она казалась очень уверенной…
— Ну, — вставляет Феми, — там была куча пьяных людей. Все вышло из-под контроля. Такое несложно представить. Чтобы кто-то вышел из шатра в темноту, и произошел несчастный случай…
— А что насчет того мужика, Чарли? — предлагает Дункан. — Он был просто в слюни.
— Да, — кричит Феми, — он точно напился больше всех. Но после того, что мы с ним сделали на мальчишнике…
— Лучше об этом помалкивать, Фем.
— А вы видели раньше ту подружку невесты? — кричит Дункан. — Кто-то подумал о том же, о чем и я?
— Что? — переспрашивает Ангус. — Что она пыталась… ну, сами понимаете…
— Убить себя? — предлагает Дункан. — Да, я так подумал. Она с самого приезда странно себя ведет. У нее точно не все дома. Вот она точно могла сделать что-нибудь глуп…
— Кто-то идет, — кричит Пит, перебивая его и указывая в темноту позади мужчин, — кто-то идет за нами…
— Да
— Нет, — в голосе Ангуса слышится дрожь. — Он прав. Там правда что-то есть…
Остальные тоже оборачиваются, двигаясь неуклюжим кругом, натыкаясь друг на друга, подавляя панику. Все они замолкают, глядя назад, в ночь.
В темноте к ним подпрыгивает свет. Они протягивают свои факелы, стараясь разглядеть, что это такое.
— А! — с облегчением кричит Дункан, — это он, тот толстый мужик, муж свадебного распорядителя.
— Но подождите, — говорит Ангус. — А что это… у него в руке?
Ранее тем же днем. Оливия. Подружка невесты
Из окна я вижу лодки, доставляющие гостей на остров, — далекие темные силуэты, которые все ближе и ближе. Церемония уже совсем скоро. Мне надо собираться, и видит бог, я встала достаточно рано. Я проснулась с болью в груди и раскалывающейся головой и вышла подышать свежим воздухом. Но сейчас я сижу в своей комнате в лифчике и трусах. Все еще не могу заставить себя надеть это платье. Я нашла небольшое багровое пятно на бледном шелке, видимо, маленький порез, который я сделала вчера на бедре, немного кровоточил, когда я примеряла платье. Слава богу, Джулс ничего не заметила. От этого она и правда могла слететь с катушек. Я застирала его в раковине под холодной водой с мылом. Слава богу, почти все отошло. Осталось только крошечное темно-розовое пятно, как напоминание.
На меня накатили воспоминания о другой крови, много месяцев назад. Не знала, что ее будет так много. Даже закрывая глаза, я все равно вижу красные пятна под веками.
Я снова смотрю в окно, размышляя о прибывающих гостях. Чувствую приступы клаустрофобии в этом месте с тех пор, как мы приехали, — нет спасения, бежать некуда… но сегодня будет намного хуже. Меньше чем через час Джулс позовет меня, и тогда мне придется идти по проходу перед ней, и все будут смотреть на нас. А потом еще люди — родственники и незнакомцы — с которыми мне придется разговаривать. Не думаю, что справлюсь. Внезапно я чувствую, что не могу дышать.
Я думаю о том, что единственный раз, когда я чувствовала себя здесь немного лучше, был прошлой ночью в пещере, с Ханной. Я ни с кем не могла разговаривать так, как с ней: ни с моими друзьями, ни с кем другим. Не знаю, что в ней такого. Думаю, все дело в том, что она тоже выглядит здесь неуместной, будто и она пыталась спрятаться от всего.
Я могу пойти и найти Ханну. Думаю, теперь я смогу с ней поговорить. Расскажу ей все остальное. Избавлюсь от этого груза. От одной мысли кружится голова и тошнит. Но, может, потом станет лучше, в каком-то смысле — перестанет казаться, словно я не могу набрать воздух в легкие.
Руки дрожат, когда я натягиваю джинсы и джемпер. Если я скажу ей, то уже не смогу забрать свои слова. Но мне кажется, я приняла решение. Думаю, у меня нет выбора, если я не хочу окончательно сойти с ума.
Я крадусь из комнаты. Такое ощущение, что сердце подпрыгнуло к горлу и бьется так сильно, что я не могу сглотнуть. Я на цыпочках пробираюсь через столовую и поднимаюсь по лестнице. Мне нельзя ни на кого натыкаться по дороге, иначе я точно испугаюсь.
Комната Ханны, кажется, находится в конце длинного коридора. Когда я подхожу ближе, то понимаю, что слышу оттуда отзвуки голосов, становящиеся все громче.
— Да бога ради, Хан, — слышу я. — Ты ведешь себя ужасно нелепо…
Дверь приоткрыта. Я подкрадываюсь чуть ближе. Ханны нигде не видно, но я замечаю Чарли в одних трусах, вцепившегося в край комода, как будто он пытается сдержать свой гнев.
Я резко останавливаюсь. У меня такое чувство, будто я увидела что-то, чего не должна была видеть, будто я шпионила за ними. Я по глупости и не подумала о том, что Чарли тоже будет здесь, — Чарли, в которого я когда-то была до ужаса влюблена. Я не могу это сделать. Не могу подойти и постучать в их дверь, спросить Ханну, не зайдет ли она поболтать… не тогда, когда они почти раздеты и явно о чем-то спорят. А потом я чуть не подпрыгиваю до потолка, когда позади меня открывается еще одна дверь.
— О, привет, Оливия! — Это Уилл. На нем брюки от костюма и белая распахнутая рубашка, выставляющая на обозрение загорелую и мускулистую грудь. Я быстро отвожу взгляд.
— Мне
— Н-ничего, — говорю я или скорее пытаюсь сказать, потому что у меня едва ли получается издать какой-то звук, лишь хриплый шепот. Я разворачиваюсь и ухожу.
У себя в комнате я сажусь на кровать. Ничего не получилось. Уже слишком поздно. Я упустила свой шанс. Надо было как-то рассказать все Ханне вчера.
Я смотрю в окно на приближающиеся лодки: теперь еще ближе. Такое чувство, что они приносят с собой на этот остров что-то плохое. Но это же глупо. Потому что оно уже здесь, не так ли? Это я. Я и есть «что-то плохое».
Что же я наделала.
Ифа. Свадебный организатор
Народ уже прибывает. Я стою на пристани и приветствую приплывающих на лодках гостей. Я улыбаюсь и киваю, стараясь задать счастливое настроение. Сейчас на мне простое темно-синее платье и низкие туфли на танкетке. Красиво, но не слишком. Было бы неуместно выглядеть так же нарядно, как гости. Хотя мне не стоило об этом беспокоиться. Очевидно, что все они
Гости высаживаются группами по тридцать человек. Я вижу, как они все осматривают остров, и чувствую небольшой прилив гордости. Сегодня вечером нас будет сто пятьдесят — это много для Иниш ан Амплора.
— Где ближайшая уборная? — настойчиво спрашивает меня один из мужчин, выглядящий каким-то позеленевшим и дергающий себя за воротник рубашки, как будто он его душит. Некоторые в самом деле кажутся довольно потрепанными. И все же сейчас вода почти что спокойна — где-то между белым и серебряным, такая яркая от холодного солнечного света, что на нее трудно смотреть. Я прикрываю глаза, любезно улыбаюсь и указываю им путь. Возможно, мне нужно будет предложить гостям несколько сильных таблеток от морской болезни на обратном пути, если будет так ветрено, как говорили утром.
Я вспоминаю, как мы впервые приехали сюда детьми, сойдя со старого парома. У нас не было морской болезни, насколько я помню. Мы стояли впереди, держась за поручни, и визжали, взлетая над волнами, когда вода поднималась большими дугами и лилась на нас. Помню, я представляла себе, что мы едем на огромном морском змее.
Элегантная пара лет шестидесяти сошла с последней лодки. Еще до того, как они подходят и представляются, я каким-то образом понимаю, что это родители жениха. Должно быть, он унаследовал свою внешность от матери и, вероятно, цвет волос, хотя теперь она поседела. Но в ней нет ничего похожего на легкую уверенность жениха. Она производит впечатление человека, пытающегося спрятаться даже под собственной одеждой.
Черты лица отца жениха кажутся резче, жестче. Такого человека никогда не назовут красивым, но, пожалуй, подобный профиль можно представить в качестве бюста римского императора: высокие изогнутые брови, крючковатый нос, твердые, немного жестокие тонкие губы. У него очень крепкое рукопожатие: я чувствую, как маленькие косточки моей руки врезаются друг в друга, когда он сжимает ее. И в нем есть что-то важное, как в политике или дипломате.
— Должно быть, вы свадебный распорядитель, — говорит он с улыбкой. Но глаза у него настороженные, оценивающие.
— Да, — отвечаю я.
— Что ж, хорошо, — продолжает он. — В часовне мы сидим в первом ряду, надеюсь?
Этого и стоит ожидать на свадьбе собственного сына. Но, думаю, этот мужчина ожидает лучших мест на любом событии.
— Разумеется, — подтверждаю я. — Я вас провожу.