Люси Фоли – Список гостей (страница 22)

— Я так рада, что ты здесь, — говорю я ему. — Ты же знаешь, что ты мой шафер?

— Спасибо, — благодарит он. — Я рад быть здесь. Почему ты выбрала этот остров?

— Ну, знаешь, у меня ирландские корни. И здесь так пустынно, а мне нравится быть первой. А еще этот остров так далеко — что значительно отпугивает журналюг.

— Они правда попытались бы сделать фото со свадьбы? — его голос звучит так удивленно, словно Чарли не верит, что Уилл настолько знаменит.

— Могли бы. Уиллу это так подходит — свадебное торжество посреди дикой природы.

Все, что я сказала, — правда, в каком-то смысле. Просто не вся.

Я кладу голову ему на плечо. Кажется, он замер. Пожалуй, теперь такая физическая близость перестала быть для нас чем-то естественным. Хотя, если подумать, а разве раньше было иначе?

Чарли прокашливается.

— Могу я задать тебе вопрос?

Он произносит это так серьезно. В его голосе я слышу осторожность.

— Давай.

— С ним ты счастлива, правда?

Я немного приподнимаю голову с его плеча.

— Что ты имеешь в виду?

Он пожимает плечами.

— Только это. Ты же знаешь, как сильно я о тебе беспокоюсь, Джулс.

— Да, — отвечаю я. — Счастлива. И я могу спросить у тебя то же самое о Ханне.

— Это абсолютно другое…

— Правда? Как это?

Я не хочу слышать ответ; мне не хочется выслушивать очередную нотацию о том, как поспешно мы с Уиллом обручились.

А после, потому что я выпила в этот вечер больше, чем планировала, и потому что вряд ли мне еще раз выпадет такой шанс, говорю:

— Ты намекаешь на то, что с тобой я была бы счастливее?

— Джулс… — скорее стонет, чем говорит он. — Не начинай.

— Чего? — невинно спрашиваю я.

— У нас ничего не получилось бы. Мы друзья, хорошие друзья. И ты это понимаешь.

Тут я чувствую, как он начинает отстраняться от меня, отодвигаясь подальше от края обрыва.

Но понимаю ли я? И действительно ли он так убежден в этом? Я знаю лишь то, что когда-то он меня хотел. Я все еще думаю о той ночи. К этому воспоминанию я возвращалась много раз… когда мне не хватало фантазии в ванне, например. С тех пор мы никогда не говорили об этом. И из-за этого воспоминание все еще хранит свою силу. Я уверена, что и он все еще об этом думает.

— Мы тогда были другими людьми, — говорит он, как будто читает мои мысли. Интересно, правда ли он так уверен в своих словах, как хочет показать. — Я не спрашивал не поэтому. Не из-за ревности… или чего-то такого.

— Правда? Потому что сейчас выглядит так, будто ты ревнуешь.

— Нет, я…

— А я говорила, что он хорош в постели? Такими вещами друзья делятся, так ведь? — я знаю, что хожу по лезвию, но не могу удержаться.

— Слушай, — перебивает Чарли, — я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Какая забота, вы посмотрите. Я убираю голову с его плеча. Дистанция между нами увеличивается, как физически, так и метафорически.

— Я и сама прекрасно знаю, что делает меня счастливой, а что нет. Если ты не заметил, мне уже тридцать четыре. Я больше не та влюбленная в тебя по уши шестнадцатилетняя девственница.

Чарли корчит рожицу.

— Боже, да я знаю. Прости, я не это имел в виду. Я переживаю, вот и все.

Внезапно мне в голову приходит мысль.

— Чарли? — спрашиваю я. — А ты не писал мне записку?

— Записку?

Его недоумение — ответ на мой вопрос. Это не он.

— Ничего особенного, — отвечаю я. — Забудь. Знаешь что? Думаю, надо идти спать. Если я пойду сейчас, то успею проспать восемь часов.

— Ладно, — говорит он. Я чувствую, что он рад тому, что я иду спать, и меня это бесит.

— Обнимемся? — прошу я.

— Конечно.

Я прижимаюсь к нему. Его тело мягче Уилла, хотя раньше было таким подтянутым. Но запах все тот же. И почему-то такой знакомый, что странно — учитывая, как давно мы не виделись.

Ничего не прошло. Он тоже должен это чувствовать. И потом, влечение же вообще никогда не проходит, разве не так? Я уверена: он ревнует.

Когда я возвращаюсь в комнату, Уилл раздевается. Он ухмыляется, и я иду к нему.

— Ну что, закончим то, что начали раньше? — мурлычет он.

Это отличный способ забыть об унижении, оставшемся от разговора с Чарли.

Я срываю оставшиеся пуговицы на его рубашке, а он отрывает одну бретельку от моего комбинезона, пытаясь его с меня снять. Все как в первый раз — такая же спешка, — но лучше, теперь мы точно знаем, чего хочет другой. Мы трахаемся, прижавшись к кровати, он входит в меня сзади. Я сильно кончаю. И не сдерживаю криков. Каким-то странным образом мне кажется, что бо́льшая часть вечера с тех пор, как нас прервали, была своего рода прелюдией. Все эти взгляды других: завистливые и благоговейные. По их реакции сразу понятно, как хорошо мы смотримся вместе.

И да, мне все еще не по себе от того, что я пересекла черту с Чарли и получила отказ. Может быть, он нас услышит.

После этого Уилл идет в душ. Он относится к себе с безукоризненной заботой — по сравнению с ним даже я выгляжу неряхой. Я помню, как удивилась, когда узнала, что причина его загара — не постоянное пребывание на солнце, а результат того же автозагара, каким пользуюсь я сама.

И только теперь, сидя в халате в кресле, я ощущаю странный запах, более сильный, чем запах секса. Это запах моря: соленый, рыбный, оставляющий аммиачный привкус в горле. И пока я сижу здесь, складывается такое впечатление, что этот запах, как клубы дыма, собирается из темных углов комнаты, обретая плоть.

Я подхожу к окну и открываю его. Теперь, когда стемнело, снаружи стало довольно прохладно. Я слышу, как внизу волны бьются о скалы. Чуть дальше вода серебрится в лунном свете, как расплавленный металл, так ярко, что я едва могу на нее смотреть. Даже отсюда в ней видна зыбкость; волны движутся тяжело и настойчиво. Я слышу, как надо мной, наверху, на крыше кто-то кудахчет. Похоже на радостную насмешку.

«Ну разумеется, — думаю я, — запах моря должен быть сильнее снаружи, чем внутри?» И все же ветерок, задувающий через окно, свеж и лишен запаха. В этом нет никакого смысла. Я протягиваю руку к туалетному столику и зажигаю ароматическую свечу. Потом сажусь в кресло и пытаюсь успокоиться. Но я практически слышу биение собственного сердца. Оно слишком частое, в груди все трепещет. Может, это просто последствия наших занятий? Или что-то большее?

Надо поговорить с Уиллом о записке. Сейчас самое время, если я вообще когда-нибудь решусь. Но этим вечером я уже спорила — с Чарли — и не могу заставить себя встретить новое препятствие лицом к лицу. Наверное, это чепуха. Я уверена в этом на 99 процентов. Ну, может, на 98.

Дверь в ванную открывается. В комнате появляется Уилл с полотенцем на талии. Хотя я только насладилась им, вид его тела сразу же меня отвлекает: все его плоскости и рельефы, набор кубиков на прессе, руки, ноги.

— Почему ты еще не спишь? — спрашивает он. — Нам надо отдыхать. Завтра важный день.

Я поворачиваюсь к нему спиной и сбрасываю халат на пол, уверенная, что чувствую на себе его взгляд. Наслаждаясь своей властью. Затем я приподнимаю одеяло и собираюсь скользнуть в постель, и в этот момент мои голые ноги с чем-то соприкасаются. Твердым и холодным, похожим на мертвую плоть. Кажется, оно поддается, когда я невольно вдавливаю туда ноги, и в то же время обвивается вокруг моих ног.

— Господи боже! Твою-то мать!

Я отскакиваю от кровати, спотыкаюсь и почти что растягиваюсь на полу.

Уилл удивленно на меня смотрит.

— Джулс? Что такое?

Поначалу я едва могу ему ответить из-за страха и отвращения от того, что только что почувствовала. Паника подступила к горлу удушливым комком. Во мне эхом отдается страх, интуитивный и животный. Это похоже на ночной кошмар — то, что ты видишь во сне в своей постели, а потом просыпаешься в холодном поту и понимаешь, что все это было в твоем воображении. Но это реально. Я все еще чувствую холодный отпечаток на своих ногах.

— Уилл, — говорю я, наконец-то обретя голос. — Там что-то есть… в кровати. Под одеялом.