Люси Фоли – Список гостей (страница 21)

Ее голос звучит слишком заинтересованно, и она добавляет:

— У меня сто лет не было секса. Прости. Я знаю, что это слишком личное.

Я стараюсь не думать, как они с Чарли спят друг с другом.

— Да, — отвечаю я. — Было немного… ну, знаешь, жестко? Он прижал меня к стене, задрал юбку на талию и снял трусы. А потом… Можно мне еще? — Ханна передает мне бутылку, и я быстро отпиваю. — Он сделал мне куни, хотя я даже не приняла душ. Сказал, что ему так больше нравится.

— Понятно, — говорит Ханна. — Ничего себе.

Мы с Каллумом никогда не делали ничего особенного. Наверное, секс со Стивеном был лучше, чем все те разы с Каллумом, даже учитывая, что после первого куни мне на мгновение захотелось плакать.

— После этого мы встречались еще несколько раз, — говорю я Ханне.

Я скорее чувствую, чем вижу, как Ханна кивает, ее голова так близко от моей, что я ощущаю движение воздуха. Я ловлю себя на том, что рассказываю ей, как мне нравилось видеть себя его глазами: сексуальной и смелой. Даже если иногда я чувствовала себя не в своей тарелке и мне не всегда нравилось, что он просил меня делать в постели.

— В смысле, — продолжаю я, — с Каллумом у меня было чувство, что мы…

— Родственные души? — подсказывает Ханна.

— Да, — соглашаюсь я. Фраза просто отстойная, но она хорошо описывает ситуацию. — А со Стивеном все было по-другому. Как будто он показывал лишь частичку себя, и из-за этого…

— Ты хотела видеть больше?

— Да. Я будто на нем помешалась. И он был таким взрослым и утонченным, но все равно хотел меня. А потом… — пожимаю плечами, — я облажалась.

— В каком смысле? — хмурится Ханна.

— Не знаю. Наверное, я хотела ему доказать, что была взрослой. И мы никогда ничего не делали вместе, кроме обычного секса. И тогда мне казалось, что я нужна ему только для этого.

Ханна кивает.

— Но в конце лета журнал Джулс закатил крутую вечеринку в музее Виктории и Альберта, и я подумала, что будет круто сходить туда со Стивеном. Как настоящее свидание. Вроде как удивить его. И заставить увидеть, какая я взрослая и самостоятельная.

Я рассказываю Ханне о том, как поднималась по ступенькам и видела эту толпу взрослых гламурных людей, похожих на кинозвезд. И как охранник у входа смотрел на меня так, будто не верил, что меня правда пригласили, в то время как Стивен вписывался просто идеально.

— Я занервничала, — говорю я. — Особенно из-за того, что его придется представить Джулс. И там были все эти бесплатные напитки. Я выпила слишком много, чтобы почувствовать себя увереннее. А потом выставила себя полной идиоткой. Мне нужно было проблеваться в туалете. А потом Стивен посадил меня в такси и продиктовал адрес Джулс, а я даже не могла попросить его поехать со мной, потому что потом она сама приехала бы. Я помню, как он отстегивал купюры водителю. А потом попросил убедиться, что я добралась до дома, будто я маленький ребенок.

— Ему надо было поехать с тобой, — говорит Ханна. — Он сам должен был убедиться, что ты жива и здорова, а не повесить это на какого-то таксиста.

Я пожимаю плечами.

— Возможно. Но я так ужасно опозорилась. Неудивительно, что он хотел от меня избавиться.

Я помню, как смотрела на него из окна и думала: «Я все испортила». А потом поняла, что на его месте я бы просто вернулась, чтобы пообщаться с людьми своего возраста, которые умеют пить с умом.

— А потом он начал меня игнорить, — на тот случай, если она не знает это слово, я добавляю, — ну, знаешь, не отвечал на сообщения. Хотя я видела значок, что он прочитал.

Она кивает.

— Я вернулась в универ. Однажды я напилась и с горя написала ему десять раз. А потом попыталась позвонить в два часа ночи. Он не ответил. На сообщения тоже. И тогда я поняла, что никогда его больше не увижу.

— Черт, — говорит Ханна.

— Ага.

— И что в итоге? — спрашивает она, когда я так ничего и не добавила. — Вы с ним все-таки увиделись?

Потом, когда я продолжаю молчать:

— Оливия?

Но я не могу говорить. Как будто раньше я была под заклинанием, из-за которого становится легко говорить. А теперь мне кажется, что слова комом встают в горле.

А в мозгу застыл тот образ. Красное на белом. Вся эта кровь.

Когда мы возвращаемся к «Капризу», Ханна говорит, что ужасно устала.

— Я сразу же пойду спать, — смеется она. Я понимаю. В пещере все было иначе. С водкой и в теплом свете свечи было такое чувство, что можно говорить что угодно. А теперь мне кажется, что сказано было слишком много. Что мы перешли черту.

Я знаю, что не смогу заснуть, особенно пока парни все еще играют в эту игру прямо рядом с моей комнатой. Поэтому я встаю у стены снаружи и пытаюсь успокоить беспрерывный поток мыслей.

— Привет.

Я чуть не подпрыгиваю до потолка.

— Какого хрена…

Это шафер, Джонно. Он мне не нравится. Я видела, как он раньше на меня смотрел. И он напился — это очевидно, да я и сама пьяна. В льющемся из столовой свете я вижу, как он широко улыбается, но больше это похоже на оскал.

— Хочешь покурить? — он протягивает косяк, который воняет травой. Я вижу, что он мокрый с той стороны, где его уже курили.

— Нет, спасибо, — отвечаю я.

— Какая ты паинька.

Я пытаюсь зайти внутрь, но, когда тянусь к двери, он перехватывает мою руку и крепко ее держит.

— Знаешь, нам с тобой завтра надо будет танцевать. Шафер и подружка невесты.

Я качаю головой.

Он шагает ближе и притягивает меня к себе. Какой же он огромный, намного больше меня. Но он же ничего не выкинет, да? Учитывая, что тут полно народу?

— Подумай об этом, — говорит Джонно. — Я могу тебя кое-чем удивить. Я опытный мужчина.

— Убери свои сраные руки, — шиплю я и думаю о своем лезвии наверху. Надо было мне взять его с собой, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Я выдергиваю свою руку и вожусь с дверью; пальцы совершенно не слушаются. И все это время чувствую на себе его взгляд.

Джонно. Шафер

Я возвращаюсь в комнату, докуривив косяк. Траву мне удалось купить еще в Дублине, пока я расхаживал мимо туристов у «Темпл Бара». Мой проверенный барыга поставляет кое-что покрепче, но надеюсь, что и этого мне будет достаточно, чтобы уснуть. Сегодня мне не помешает помощь.

Здесь, на острове, мы как будто снова вернулись в «Тревельян». Может быть, все дело в ландшафте. Скалы, море. Я слышу лишь шум волн, бьющихся внизу о камни. Я помню свою комнату в общежитии: ряды кроватей и решетки на окнах. Чтобы обезопасить нас или удержать — а может, и то, и другое. И такой же шум волн, набегающих на берег. Тихо, тихо, тихо. Напоминают мне хранить тайну.

Я не думал об этом много лет. Не могу. Некоторые вещи надо оставить позади. Но как будто этот остров заставляет меня все вспомнить. И тогда я не могу даже нормально дышать.

Я ложусь в постель. Я выпил достаточно, чтобы отключиться, к тому еще и покурил. Но чувствую, как что-то ползет по моей коже, будто со мной в постели миллион тараканов. Они здесь, чтобы не дать мне отдохнуть. Я хочу себя расцарапать, разорвать кожу, если придется, только чтобы это прекратилось. И я боюсь, что если правда засну, то увижу сон, как прошлой ночью. У меня его не было уже очень давно… много лет. Все дело в компании. И в острове.

Здесь так темно. Слишком темно. Я чувствую, как эта темнота давит на меня. Словно я в ней тону. Я сажусь в постели и напоминаю себе, что все хорошо. Никто не пытается меня задушить, здесь нет тараканов. Может, все из-за травы — она другая, из-за нее я становлюсь параноиком. Надо принять душ, вот что. Хорошенько отмоюсь в горячей воде.

А потом мне кажется, что я вижу что-то в углу комнаты. Оно разрастается прямо из темноты.

Да не. Мне это мерещится. Наверняка. Я не верю в призраков.

Уверен, все из-за травки и виски. Мой мозг играет со мной злые шутки. Черт, но я клянусь, там что-то есть. Замечаю краем глаза, но когда поворачиваюсь, все исчезает. Я закрываю глаза, как маленький мальчик, который боится монстров под кроватью, и сжимаю пальцами веки до серебряных пятен. Это никуда не годится. Я вижу даже с закрытыми глазами. Лицо. И это не какое-то существо, это человек. И я его знаю.

— Катись к черту, — шепчу я.

А потом пытаюсь по-другому:

— Прости. Я не виноват. Я не подумал…

Живот сводит. Я как раз успеваю добежать до ванной, прежде чем меня рвет в унитаз, а тело дрожит от страха.

Джулс. Невеста

Мы с Чарли стоим на стене и смотрим на мерцающие на материке огни. Остальные так и продолжают играть в эту отвратительную игру. В том, что мы здесь вдвоем, есть что-то запретное. Что-то безрассудное. Возможно, все дело в том, что мы будто возвышаемся над миром, а под нами — крутой обрыв, невидимый, но очень осязаемый, который заставляет дрожать от возбуждения и щекочет нервы. Или же все дело в кромешной тьме. Здесь может случиться все что угодно, и никто об этом не узнает.