Люси Фоли – Список гостей (страница 12)

Я хлопаю в ладоши, но животное не улетает. Вместо этого оно медленно поворачивает голову, так что теперь мне видно его суровый профиль, строгую форму клюва. И тогда я понимаю, что птица искоса наблюдает за мной своим черным глазом, будто знает что-то мне неведомое.

В «Капризе» я несу поднос с бокалами шампанского в столовую, готовая к вечеринке. Когда я открываю дверь, то вижу пару на диване. Я не сразу понимаю, что это невеста с еще одним мужчиной: из пары, которую Мэтти привез на лодке. Они сидят очень близко друг к другу, их головы почти соприкасаются, и тихо разговаривают. Не то чтобы пара отскакивает друг от друга, заметив мое появление, но все же отодвигается на пару сантиметров. И она убирает руку с его колена.

— Ифа! — зовет меня невеста. — Это Чарли.

Я помню его имя из списка.

— Наш ведущий на церемонии, правильно? — уточняю я.

Он откашливается.

— Да, он самый.

— Конечно, и ваша жена, Ханна?

— Да, — соглашается он. — Какая у вас память!

— Мы как раз обсуждали завтрашние обязанности Чарли, — объясняет мне невеста.

— Ну разумеется, — подыгрываю я. — Замечательно.

Не знаю, зачем ей понадобилось что-то мне объяснять. Да, казалось, что им довольно уютно вместе на диване, но я здесь не для того, чтобы осуждать моих клиентов, любить их или презирать, да и вообще иметь какое-то мнение. В моей профессии все не так. Если все пройдет хорошо, мы с Фредди будем всего лишь задним планом. А выделимся только в том случае, если что-то пойдет не так, а я позабочусь о том, чтобы этого не случилось. Жених с невестой, как и их близкие, должны почувствовать, будто это место принадлежит им, что на самом деле они тут хозяева. А мы только упрощаем им задачу, помогаем убедиться, что все пройдет гладко. Но чтобы в этом преуспеть, я не могу быть совсем инертной. В этом и заключается самая странная сложность моей роли. Мне придется за всеми следить, предугадать любое событие, которое может что-то испортить. Мне всегда надо быть на шаг впереди.

Сейчас. Вечер свадьбы

Крик застывает в воздухе, даже после того как стихает, — словно звон разбитого стекла. Гости замерли, сраженные его силой. Они выглядывают из шатра в ревущую темноту, откуда раздавался звук. Свет мигает, угрожая очередной темнотой.

Затем в шатер вваливается девушка. Белая рубашка выдает в ней официантку. Но ее лицо исказила звериная гримаса — огромные темные глаза, спутанные волосы. Она стоит перед гостями и пристально на них смотрит. Кажется, она даже не моргает.

Наконец к ней подходит женщина — это не гостья. Свадебный распорядитель.

— Что такое? — мягко спрашивает она. — Что случилось?

Девушка не отвечает. Гостям кажется, что они могут слышать только ее дыхание. Оно тоже походит на животное: слишком отрывистое и хриплое.

Организатор свадьбы шагает к девушке и осторожно кладет руку ей на плечо. Она не реагирует. Гости застыли как вкопанные. Некоторые из них смутно припоминают эту официантку. Одна из многих, кто с улыбкой подавал им закуски, основные блюда и десерты. Убирала тарелки и наполняла бокалы, мастерски наливая вино, ее рыжий хвостик подпрыгивал при каждом шаге, а рубашка была белой, чистой и хрустящей. Некоторые вспоминают ее нежный певучий акцент: может, вам что-нибудь налить, а вам что-нибудь принести? В остальном же она была, за неимением лучшего выражения скажем, частью интерьера. Частью хорошо смазанного механизма. Намного менее интересная, чем шикарные виды острова или колеблющееся пламя свеч на серебряных подсвечниках.

— Что случилось? — повторяет свадебный распорядитель. Ее тон все еще сочувственный, но на этот раз в нем проскальзывает больше напора, какая-то властная нотка. Официантка дрожит так сильно, что это похоже на припадок. Организатор свадьбы снова кладет руку ей на плечо, как бы успокаивая. Девушка прижимает руку ко рту, и на мгновение кажется, что ее сейчас вырвет. Затем наконец она говорит.

— Снаружи, — хрипит она, звук ее голоса даже не похож на человеческий.

Гости внимательно прислушиваются.

Девушка издает стон.

— Ну же, — тихо и спокойно просит ее свадебный распорядитель. На этот раз женщина слегка трясет девушку. — Говори. Я здесь и хочу помочь, как и все мы. Все хорошо, тебя никто не тронет. Расскажи, что случилось.

В конце концов девушка продолжает тем же ужасным хриплым голосом:

— Снаружи. Так много крови. — А потом, прямо перед тем, как упасть в обморок, добавляет: — И тело.

За день до этого. Ханна. Плюс один

Я прижимаю к губам салфетку, чтобы убрать излишки помады. Хотя в этом замке она кажется уместной. Наша спальня просто огромная — в два раза больше той, что у нас дома. Ни одна деталь не кажется лишней: ведерко со льдом, в нем — бутылка дорогого белого вина; два бокала; старинная люстра под высоким потолком; большое окно, выходящее на море. Я не могу подойти к нему слишком близко, иначе голова закружится, внизу видны разбивающиеся о скалы волны и крошечный кусочек пляжа.

В этот вечер отблеск умирающего заката озаряет всю комнату розовым золотом. Я выпила большой бокал изысканного вина, пока готовилась к ужину. На пустой желудок и после выкуренной с Оливией сигареты я чувствую легкое головокружение.

Было весело покурить в пещере, этакий привет из прошлого. Он и вдохновил меня оторваться в эти выходные. Весь месяц я была дерганной, грустила, а теперь появился шанс немного расслабиться. Поэтому я втиснулась в дорогое черное шелковое платье, которое носила еще до родов, — я всегда чувствовала себя в нем уверенно. Аккуратно уложила волосы феном. Стоит хотя бы попытаться, даже учитывая тот факт, что от влажности на острове они снова превратятся в огромный спутанный клубок. Я думала, что Чарли уже давно сердитый ждет меня в комнате, но он и сам вернулся сюда только пару минут назад, так что я успела почистить зубы, чтобы скрыть запах сигарет, ощущая себя при этом непослушным подростком. Хотя какая-то часть меня надеялась, что он будет здесь. Мы могли бы вместе залезть в ванну с вычурными ножками.

На самом деле, я почти не видела Чарли с тех пор, как мы сошли с лодки: они с Джулс уютно расположились на диванчике и обсуждали его обязанности ведущего.

— Извини, Ханна, — сказал он, вернувшись. — Джулс хотела обсудить планы на завтра. Надеюсь, тебе не было одиноко?

Когда я выхожу из ванной, он обводит меня оценивающим взглядом.

— Ты такая… — он вскидывает брови, — сексуальная.

— Спасибо, — отвечаю я, слегка покачиваясь. Я и чувствую себя такой; пожалуй, я уже давно так не наряжалась. И да, сама виновата в том, что не могу вспомнить, когда он в последний раз так обо мне говорил.

Мы присоединяемся к остальным в гостиной и немного выпиваем. Обставлена она так же, как и наша комната: старинный каменный пол, канделябры, стеклянный декор на стенах с огромными блестящими рыбами, я ловлю себя на мысли, что, пожалуй, они настоящие. Таксидермисты вообще занимаются рыбой? За маленькими окнами виднеются прямоугольники голубых сумерек, и снаружи теперь все кажется туманным и даже потусторонним.

Стоя в окружении группы гостей, Джулс и Уилл мягко освещены свечами. Похоже, Уилл рассказывает анекдот: остальные ловят каждое его слово. Я снова замечаю, что они с Джулс держатся за руки, как будто не могут жить без физического контакта. Они так хорошо смотрятся вместе, невероятно высокие и элегантные — она в сшитом на заказ кремовом комбинезоне, а он в темных брюках и белой рубашке, отчего его загар кажется на несколько тонов темнее. Я чувствовала себя такой уверенной, но теперь мой наряд кажется какой-то пародией: уверена, что хоть для меня это и роскошное платье, Джулс вряд ли отважится в нем выйти даже в магазин.

В конце концов я оказываюсь совсем рядом с Уиллом, что не так уж и случайно; меня к нему так и тянет. Такое пьянящее чувство — быть так близко к кому-то, кого вы видели на экране телевизора. Знакомое и в то же время странное ощущение. Я чувствую, как от этой близости покалывает кожу. Когда я подошла, то заметила, как его взгляд быстро прошелся по моим лицу и фигуре, прежде чем он закончил свой анекдот. Очевидно, я правда хорошо выгляжу. Меня пробирает постыдная радость. За все те годы после родов — наверное, потому что дети всегда со мной — я превратилась для мужчин в невидимку. Только когда они прекратились, я поняла, что все это время принимала взгляды мужчин как должное. И они мне льстили.

— Ханна, — говорит Уилл, поворачиваясь ко мне со своей знаменитой добродушной улыбкой, — ты выглядишь потрясающе.

— Спасибо. — Я делаю большой глоток шампанского, чувствуя себя сексуальной и немного взбалмошной.

— Все хотел спросить на причале, а мы встречались на вечеринке в честь помолвки?

— Нет, — неловко отвечаю я. — К сожалению, мы не могли приехать из Брайтона.

— Тогда, может, я видел тебя на фотографиях Джулс. Такое ощущение, что мы знакомы.

— Может быть, — соглашаюсь я. Но это вряд ли. Не думаю, чтобы Джулс выставила хоть какое-то фото со мной — у нее достаточно снимков, где они только вдвоем с Чарли. Но я знаю, что задумал Уилл: он хочет, чтобы я чувствовала себя спокойнее, своей. Это очень мило.

— Знаешь, — протягиваю я, — у меня такое же чувство. А я могла тебя где-то видеть? Ну, может быть… по телевизору?