Люси Фоли – Список гостей (страница 14)

— Так вы трахались? — спросил Джонно. И так просто эти слова уже нельзя было забрать обратно. Я так никогда и не отважилась задать этот вопрос.

Друзья жениха ликуют.

— Да, точно! — кричат они. — Вот же черт, отличный вопрос!

Они толпятся, возбужденно перекрикиваясь, становится все теснее. Может быть, именно поэтому мне вдруг стало трудно дышать.

— Джонно! — возмущается Джулс. — А нельзя повежливее? Это моя свадьба!

Но она не сказала «нет».

Я не могу даже взглянуть на Чарли. Я не хочу знать.

А потом, слава богу, нас прервали: громкий хлопок. Дункан открыл новую бутылку шампанского.

— Господи, Дункан, — жалуется Феми. — Ты мне чуть глаз не выбил!

— А вы как познакомились, ребята? — спрашиваю я Джонно, чтобы сменить тему.

— Ааа, — протягивает Джонно. — Это было так давно.

Он кладет руку на плечо Уилла, и этот жест почему-то выделяет его среди остальных. Рядом с Джонно Уилл кажется еще красивее. Они смотрятся, как обычная стекляшка и бриллиант. И с глазами Джонно что-то не так. Я какое-то время смотрю на него и пытаюсь понять, в чем дело: то ли они слишком близко посажены, то ли слишком маленькие?

— Ага, — соглашается Уилл. — Мы вместе ходили в школу.

Я удивлена. В остальных парнях есть этот флер дорогущей закрытой школы, но Джонно кажется проще — никакого тебе вычурного выговора.

— «Тревельян», — уточняет Феми. — Все было как в той книге, где кучка мальчиков осталась на острове, а потом все друг друга поубивали, боже, как же она называется?..

— «Повелитель мух», — подсказывает Чарли с едва заметной ноткой превосходства. Я, может, и ходил в обычную школу, но начитан получше вас.

— Все было не так уж плохо, — быстро вмешивается Уилл. — Скорее просто… взбесившиеся парни.

— Мужиков не изменить! — поддакивает Дункан. — Я прав, Джонно?

— Да. Мужиков не изменить, — эхом отдается Джонно.

— И с тех пор мы так и общаемся, — заканчивает Уилл и хлопает Джонно по спине. — Джонно разъезжал по Англии на своем драндулете, пока я учился в универе в Эдинбурге, да, Джонно?

— Да, — отвечает шафер. — Зато я вытаскивал его лазить по горам. Чтобы не размяк там. И не спал со всеми подряд. — Он поворачивается и с издевательским раскаянием в голосе говорит: — Прости, Джулс.

Та лишь вскидывает голову.

— А кто из наших знакомых учился в Эдинбурге, Хан? — спрашивает Чарли. Я замираю. Каким образом он мог забыть, кто? А потом я вижу, как на его лице отражается ужас, когда он осознает свой промах.

— Вы там кого-то знаете? — интересуется Уилл. — Кого?

— Она недолго там училась, — быстро отвечаю я. — Кстати, Уилл, я все хотела спросить. В той серии «Дожить до утра», когда ты был в арктической тундре, насколько там было холодно? Ты правда чуть не отморозил руку?

— Ага, — подтверждает Уилл. — Я ничего не чувствовал подушечками этих пальцев, — он протягивает ко мне руку. — С парочки даже исчезли отпечатки.

Я щурюсь. Лично я не вижу никакой разницы. И все же ловлю себя на том, что говорю:

— Да, кажется, вижу. Ничего себе.

Я говорю как чокнутая фанатка.

Ко мне поворачивается Чарли.

— А я и не знал, что ты видела это шоу, — говорит он. — Когда ты его смотрела? Уж точно не со мной.

Упс. Я вспоминаю те дни, когда мы с ребятами сидели на кухне и смотрели шоу Уилла на моем айпаде, пока я разогревала им ужин. Чарли смотрит на Уилла.

— Не обижайся, приятель, я правда все собираюсь посмотреть, — по тому, как он это говорит, сразу понятно, что это неправда. Он даже не пытается звучать искренне.

— Все нормально, — мягко отмахивается Уилл.

— Ну… — протягиваю, — я целиком-то его и не смотрела. Так… просто отрывки.

— Что-то мне кажется, дамочка слишком сильно отнекивается, — говорит Питер и хватает Уилла за плечо, ухмыляясь. — Уилл, у тебя тут фанатка!

Уилл легко отшучивается. Но я чувствую, как краснею до самой шеи. Надеюсь, тут слишком темно, чтобы кто-то заметил мой румянец.

Вот черт. Нужно еще выпить. Я поднимаю бокал и допиваю все оставшееся.

— Ну, хотя бы жена у тебя умеет веселиться, — обращается Дункан к Чарли. Феми наливает мне почти полный бокал.

— Ой, — замечаю я, когда жидкость касается краев. — Это очень много.

Внезапно раздается громкое «бульк», и что-то брызжет мне на запястье. Я с удивлением замечаю, что в мой бокал что-то упало.

— Что это было? — растерянно спрашиваю я.

— Смотри, — говорит Дункан, ухмыляясь. — Я бросил монетку. Теперь придется все выпить.

Я смотрю на него, потом на свой бокал. И правда, на дне моего полного бокала лежит маленькая медная монетка с суровым профилем королевы.

— Дункан! — журит его Джорджина, хихикая. — Какой ужас!

Кажется, мне не кидали монетку в бокал с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. Внезапно все смотрят на меня. Я смотрю на Чарли, ожидая поддержки, заверения, что мне не придется это пить. Но выражение его лица до странности напоминает мольбу. Именно такой взгляд периодически бросает на меня Бен: «Пожалуйста, мам, не позорь меня перед друзьями».

«Какая глупость», — думаю я. Мне не обязательно это пить. Мне тридцать четыре года. Я даже не знаю этих людей, они не имеют надо мной никакой власти. Меня нельзя заставить…

— Пей…

— Пей!

Боже, они начали повторять хором.

— Спаси королеву!

— Она утонет!

— Пей! Пей! Пей!

Я снова чувствую, как краснеют мои щеки. Чтобы заставить их отвести от меня глаза и прекратить повторять одно и то же, я опрокидываю бокал и выпиваю залпом. До этого мне казалось, что шампанское восхитительно, но теперь оно ужасно — кислое, острое, обжигающее горло, когда я закашливаюсь на середине глотка, оно бьет мне в нос. Я чувствую, что не могу проглотить все и часть вот-вот выльется изо рта. У меня глаза на мокром месте. Какое унижение. Как будто все знают правила этого вечера, кроме меня.

После этого они радостно смеются. Но это не для меня. Они поздравляют самих себя. Я чувствую себя ребенком, которого окружили хулиганы с детской площадки. Когда я бросаю взгляд в сторону Чарли, он виновато морщится. Меня вдруг окутывает такое одиночество. Я отворачиваюсь от компании, чтобы спрятать лицо.

И тут я замечаю такое, от чего кровь стынет в жилах.

Кто-то стоит у окна, смотрит на нас из темноты и молча наблюдает. Лицо прижато к стеклу, черты искажены в отвратительную маску горгульи, а зубы оскалены в ужасной ухмылке. Пока я смотрю, не в силах отвести взгляд, оно произносит губами один-единственный слог.

БУ!

Я даже не понимаю, что выпустила бокал из рук, пока он не разбивается у моих ног.

Сейчас. Вечер свадьбы

Через несколько минут официантка приходит в себя. Судя по всему, сама она не пострадала, но то, что она увидела, почти лишило ее дара речи. Гостям удается вымучить из бедной девушки лишь тихие стоны и неразборчивое бормотание.

— Я отправила ее в «Каприз» за парой бутылок шампанского, — беспомощно говорит старшая официантка, которой самой едва больше двадцати.

Казалось, тишину в шатре можно было потрогать пальцами. Гости пытаются различить лица своих близких, убедиться, что они здесь, в безопасности. Но среди взволнованной толпы трудно разглядеть хоть кого-нибудь, все немного потрепаны после бурного праздника. Не помогает и огромная форма шатра: танцпол в одной части, бар — в другой, а обеденный зал — в самом большом отсеке.

— Она могла просто перепугаться, — замечает какой-то мужчина. — Ей же всего ничего, а снаружи кромешная тьма и бушует шторм.

— Но если нет, то кому-то нужна помощь, — встревает другой мужчина. — Надо пойти посмотреть…