Люси Даймонд – Обещание (страница 54)

— Это из-за… кухни? — догадался он.

— Чертовски верно, речь идет о кухне, — сказала она. — О чем ты только думал? Это не твой дом! С какой стати ты решил, что это твое дело?

— Потому что… — Его нервы дрогнули. О черт! Неужели он совершил ужасную ошибку? — Я подумал, что это будет приятный… сюрприз?

— Да, верно, это был сюрприз. Не совсем тот сюрприз, которого я хотела, потому что только что проехала весь путь из Южного Уэльса. — Она пристально посмотрела на него и скрестила руки на груди, возможно, чтобы удержаться от того, чтобы его ударить. — Последним эту кухню красил Патрик, — продолжала она. — И это было прекрасно, потому что, знаешь ли, он тоже там жил. Но…

— Прости, — пробормотал он. — Я думал, это будет…

— Ты закрасил нашу таблицу роста, ты это понял? — выкрикнула она. — Мы год за годом отмечали рост детей. — В ее глазах появились слезы. — А ты это закрасил. Это было драгоценно для меня. Это было так… так драгоценно!

Потрясенный Дэн вспомнил странную серию линий, нарисованных карандашом на дверном косяке, который он беспечно закрасил лаком. Его мысли были заняты последствиями звонка Ребекки; ему и в голову не пришло поинтересоваться, что это. Неудивительно, что Зои была расстроена.

— Мне очень жаль, — повторил он, чувствуя себя несчастным. — Я и не подозревал. Но я, честно говоря, думал, что ты будешь довольна.

Последовало короткое молчание, которое сказало Дэну — как будто он еще не знал — что нет, Зои недовольна. На самом деле она была очень, очень далека от того, чтобы быть довольной.

— Я знаю, что ты хочешь помочь. И ты был очень полезен, — сказала она, хотя слова были скорее рычащими, чем произнесенными хоть с какой-то нежностью, — но ты переступил черту. Что бы ты почувствовал, — теперь она шла по коридору на кухню, — если бы я сделала то же самое с твоим домом? — Он последовал за ней, к горлу подступила тошнота, когда он вспомнил, что таблица добрых дел висит прямо там, на холодильнике, каждая колонка тщательно заполнена достижениями. Но Зои было не остановить. — Если я просто сменю эти твои дерьмовые жалюзи, не спрашивая? — Она бросила на них презрительный взгляд. — Если я разорву твой дерьмовый линолеум и положу другой, даже не выяснив, нравится ли он тебе? — Она топнула по полу ногой. — Если я выпотрошу твои шкафы. Заменю холодильник… А потом… — О боже, она встала прямо перед ним, прежде чем он смог ее остановить. На ум пришел образ того, как он отбрасывает ее каким-нибудь регбийным приемом, но было слишком поздно. — Так, — сказала она, вглядываясь внимательнее. Ее голос изменился, стал резким и холодным. — Что это, черт возьми, такое? «План Патрика»?

У Дэна внезапно подкосились колени. Голова закружилась от попыток оправдаться, но ни один довод не казался разумным.

— Я…

— Починил бойлер миссис Хендерсон. Отвел Итана в скульптурный клуб, — прочитала она вслух. — Починил машину Зои. Что это? Встреча с Лидией — кто, черт возьми, такая Лидия?

Дэн закрыл глаза, желая, чтобы этого не было. Это было похоже на дурной сон, за исключением того, что все происходило в реальной жизни, прямо сейчас.

— Катался на скейтборде с Гейбом. Пасхальные яйца для детей, — продолжала читать Зои. — О, вот оно. Покрасил кухню Зои. — Она сорвала бумажку с холодильника и развернулась, глаза, как лазеры, впились в него. — Дэн. Помоги мне понять. Мне действительно нужно знать, что, черт возьми, все это значит.

О господи. А день так хорошо начинался.

— Я… я просто пытался помочь, — неубедительно выдавил он.

— Начислял себе баллы за каждое сделанное дело? Какой ты молодец. — Зои, казалось, не могла оторвать глаз от бумаги, которую держала в руках. — Купил детям рыбу с картошкой фри к ужину — когда это вообще было?

— Э-э… Это было, когда ты сбежала в ту первую ночь, — признался он.

Ее глаза сверкнули.

— Что? Я оставила на плите отличный ужин, — сердито напомнила она ему. — И ты решил выбросить его и вместо этого купить им вредную еду?

— Все было не так, — возразил он. — Сосиски сгорели… Я все испортил. Не нарочно! И я хотел их угостить, так что…

— Скорее, хотел завоевать их расположение, — усмехнулась Зои, возвращаясь к списку. — Визит к арендатору; возврат НДС завершен; визит к маме и папе… Господи, Дэн, неужели ты не можешь даже навестить собственных родителей, не похлопав себя по спине? Я думала, ты делаешь это по доброте душевной. Потому что тебе нравилось проводить с нами время. Какая же я, должно быть, идиотка. Ха!

— Мне действительно нравится проводить время с…

— Потому что это всегда было только ради тебя самого, верно? Ты делал все это ради себя. Дэн спешит на помощь! — усмехнулась она.

— Я просто хотел заменить Патрика, — сказал он. — Пытался облегчить жизнь тебе и детям.

— Ты хочешь сказать, облегчить собственную совесть, — сказала она. — И вообще, кто такая Лидия? Она одна из жильцов? Только я не помню, чтобы слышала раньше ее имя.

Наступила ужасная пауза. Легкий вариант ответа маячил перед Дэном, как спасательный жилет, брошенный утопающему. Он мог просто сказать «да», не так ли? Да, она арендатор; сказать чистую ложь, чтобы не стало еще хуже?

— Дэн? — подтолкнула она. — Кто она такая?

Он прислонился к столешнице и уставился в пол, слова застряли у него в горле. Он не мог с ней так поступить.

— Дэн! — крикнула она. — Ради всего святого, в чем дело? Ты пугаешь меня. Скажи же!

Желудок Дэна сжался. Должен ли он так поступить?

— Она… — Он не мог. Но Зои так свирепо смотрела на него, что слова все равно сорвались с языка. — Она сказала мне, что у них с Патриком была интрижка, — с несчастным видом сказал он, и воздух вокруг них, казалось, сжался, как будто вся комната затаила дыхание. Теперь пути назад не было. — И у нее есть дочь. Дочь Патрика.

— Что? — Зои вздрогнула, как будто ей дали пощечину, и сделала шаг назад. Она быстро заморгала, рука взлетела к горлу. — Я тебе не верю.

— Зои…

— Зачем ты говоришь такую мерзость? Зачем ты это делаешь, Дэн? — Она скомкала бумагу и швырнула ее на пол. — Боже, у тебя хватило наглости. Ты всегда завидовал ему, не так ли? Потрясающая ревность! Даже когда он мертв, ты пытаешься очернить его, говоря эти отвратительные вещи!

Он отважился еще раз взглянуть на нее и увидел, как черты Зои исказила смесь ярости и ненависти.

— Послушай, я был так же потрясен, как и ты, — начал он, но ее было не остановить.

— Так вот, знаешь что? Ты не Патрик. Ты никогда не был так хорош, как Патрик! И знаешь что? Тебе следует для разнообразия пожить своей собственной жизнью, а не пытаться присвоить себе успехи погибшего брата. Моего покойного мужа! Присваиваешь его жизнь, его работу, его семью, как будто у тебя есть на это какое-то право. Еще хуже, чернишь его при мне. Как ты смеешь говорить о нем такие вещи? Да он стоил десятерых таких, как ты. Тысячи!

— Зои, я…

— Если ты действительно заботишься обо мне или о детях, ты никогда больше не скажешь ни слова об этой женщине в моем присутствии или при ком-либо еще, слышишь меня? — С этими словами она вылетела из комнаты и направилась обратно к входной двери. — Просто оставь нас в покое! — выпалила она, выскакивая из дома.

Глава двадцать восьмая

Стены, казалось, отозвались эхом после ухода Зои. Дэн на несколько мгновений замер, пытаясь справиться с потрясением. Его взгляд упал на скомканный листок бумаги на полу, который был его главной целью в последние недели, и он издал низкий стон отчаяния от того, что все так неправильно понял. «Тебе следует для разнообразия пожить своей собственной жизнью», — крикнула Зои, и слова продолжали жечь, потому что они были правдой. Он встал на место Патрика, и ему это понравилось, принял на себя роль занятого застройщика, заботливого отца. «Посмотри на меня, как хорошо я это делаю, — прокукарекал он про себя, — разбираюсь со всеми проблемами и уделяю им внимание». Иногда он даже испытывал прилив гордости от того, насколько лучше он справлялся с ситуациями, чем Патрик. Хоссейны, да, но еще и тот момент, когда Итан с ним разоткровенничался. Каков герой! Разве это не говорило о том, что его уже тогда охватило чувство соперничества?

Зои сказала об этом Дэну, и она была права. Он зашел слишком далеко, переступил черту. В конце концов, невелико соревнование, когда твой соперник мертв. А потом он сделал все в сто раз хуже, рассказав ей о Лидии. Он поморщился, вспомнив, как она вздрогнула, вспомнив потрясение и боль на ее лице. Теперь тайна была раскрыта полностью и по-настоящему, но ему не стало от этого легче. На самом деле он чувствовал отвращение только к самому себе за то, что так неуклюже выпалил правду — и ради чего? Чтобы Зои набросилась на него, разорвала на части. Он все время думал о презрении в ее глазах и с трудом мог это вынести.

Он протянул руку, поднял распечатанную таблицу и принялся рвать ее на части. Как будто глупая таблица может восполнить потерю любимого человека: отца, мужа, сына. Все эти задания и услуги, которые Дэн так стремился выполнить, казались бессмысленными перед лицом его явной неумелости. Как же он может все исправить? Он не мог представить, что Зои когда-нибудь его простит.

Квартира, казалось, смыкалась вокруг него, поэтому он схватил ключи и куртку и вышел, внезапно почувствовав потребность глотнуть свежего воздуха. Он засунул руки в карманы и направился в сторону реки, под эстакаду, которая гудела из-за движения в конце банковских каникул, и вниз по направлению к Нижнему торговому центру. Самолет висел в небе по пути в Хитроу, и Дэн поймал себя на мысли, что жалеет, что не покинул страну и не уехал в Южную Америку, а вместо этого ввязался во все это. Только представить! Он бы никогда не занялся бизнесом Патрика, арендаторами, бумажной работой, семью часами, проведенными в субботу в больничном зале ожидания. Он был бы загорелым и стройным после нескольких дней, проведенных в походе по Тропе Инков, его испанский стал бы в десять раз лучше, он исследовал бы джунгли, горы и великолепные пляжи и знакомился с людьми со всего мира. Может быть, влюбился бы под бескрайним звездным небом пампасов. Был бы беззаботен. Был бы совершенно другим человеком.