Люси Даймонд – Обещание (страница 55)

«С другой стороны, если бы ты поехал в Южную Америку, ты бы не встретил Лидию», — отметил голос в его голове. Не узнал бы лучше своих племянников и племянниц, не проводил бы больше времени со своими родителями, не катался на скейте и не изучал скульптуры или единорогов. Было ли слишком банально с его стороны сказать, что он не узнал бы о различных способах, которыми можно любить людей? Возможно, банально, но это была правда.

Дэн прислонился к стене, с несчастным видом глядя на реку внизу, наблюдая, как стая чаек клюет грязь и гальку на берегах. Пара мужчин в сигнальных жилетах плавали на байдарках, уверенно гребя бок о бок. Братья? Он задумался. Или просто друзья? А может, и то, и другое?

Отец пару раз водил его и Патрика порыться в прибрежной грязи, когда они были мальчишками, и однажды они нашли глиняную трубку. Он не мог вспомнить, кто из них ее нашел, помнил лишь, что они оба хотели ею завладеть. Они так ужасно поссорились из-за того, у кого она останется, что трубка сломалась, а отец раздраженно сказал, что больше никуда не возьмет их, раз они такие сопляки. Так что в итоге они оба проиграли, причем дважды.

«Он стоил десятерых таких, как ты. Тысячи!» — крикнула Зои у него в голове, и Дэн снова съежился. О боже. Что он наделал? Он прошел мимо гребного клуба, пабов, дома с довольно оптимистичным названием «Пляжный домик» и направился к причалу Дав. Остановился, окинул взглядом пришвартованные плавучие дома, некоторые — с удивительными садами, растущими на палубах, другие с наваленными ведрами, веревками и блоками. Он подумал о собственном, гораздо менее романтичном доме; месте, где можно поспать и позавтракать, месте для отдыха в перерывах между работой в офисе. Но он больше не хотел так жить.

«Оставь нас в покое», — крикнула Зои, и он с тревогой подумал о том, в какой степени она это имела в виду. Хотела ли она, чтобы он перестал заниматься домами Патрика? Прекратил контакты с жильцами и свалил все это на нее? Хуже того — хотела ли она, чтобы он больше не виделся с детьми? Она казалась такой обиженной и сердитой, что он мог представить, как она везет их домой и говорит: «Вы больше не увидите дядю Дэна, ясно? Нам лучше без него». Эта мысль была невыносимой.

«Простите», — простонал он себе под нос: Патрику, Зои, детям. Он жалел, что она не позволила ему объяснить: хорошо, может быть, заполнение столбцов таблицы практическими услугами и помощью начиналось как обязательство, как рамки, в которых он чувствовал себя в безопасности, но проект быстро превратился в проект любви. Он дорожил тем, что был частью их семьи, чувствовал, что стал лучше благодаря этому. Что, да, он смог помочь во многом, но они так много дали ему взамен.

Он в оцепенении рухнул на скамейку в Фернивалл-Гарденс, а мир вокруг продолжал вращаться. Мимо проносились велосипедисты. Пожилая пара выгуливала пуделя со слезящимися глазами. Мимо пробежала женщина в лайкре и розовых наушниках, проверяя что-то на фитнес-трекере.

Он не знал, что делать. Шли банковские каникулы, и остальная часть страны, казалось, прекрасно развлекалась, но он чувствовал себя прикованным к месту, неспособным принимать какие-либо решения. Без своей таблицы добрых дел с планом на неделю он потерял всякое ощущение цели. Он чувствовал себя так, словно с него сорвали маску, которую он носил в течение последнего месяца, и под ней обнаружился маленький, потрепанный человечек. Если он не будет осторожен, то может остаться таким до конца своей жизни: одиноким и озлобленным. Его мысли вернулись к лежащей на полу Розмари, смущенной и пахнущей мочой. Ей помог только ее домовладелец. Это было похоже на предостережение, проблеск возможного будущего, которое его ожидало. Так что же ему делать?

— Мамочка, — сказала Би, забираясь на кровать рядом с Зои и ложась рядом. — Почему ты плачешь? Тебе грустно из-за папы?

Всю дорогу от дома Дэна Зои удавалось бороться со своим горем, но теперь, приехав домой, она легла на кровать и поняла, что больше не может сдерживаться. Каждый раз, закрывая глаза, она продолжала видеть глупое, потрясенное лицо Дэна и, что еще хуже, его распечатанную таблицу, в которой записывалось все, что он сделал для нее за последний месяц, как будто она была каким-то объектом благотворительности. Подумать только, что в последнее время она снова начала испытывать к нему теплые чувства, полагаться на него. Даже доверилась ему — а все дело было в этом распечатанном списке, висевшем у него на холодильнике, его извращенном способе почувствовать себя лучше после той роли, которую он сыграл в смерти Патрика. Это было так холодно, так расчетливо. Как насчет того, чтобы делать что-то для других просто по доброте душевной? Что касается той чепухи, которую Дэн наговорил о Патрике, то в этом вообще не было смысла. Дэн всегда был легковерен, когда дело касалось женщин — стоит только вспомнить, как обращалась с ним Ребекка, — но даже если так, он совершенно не прав. Зои чувствовала себя оскорбленной одним лишь тем, что он вообще смог поверить в такую чушь.

— Да, дорогая, — сумела прохрипеть она, притягивая к себе Би. — Мне сегодня грустно из-за папы.

— Мне тоже грустно, потому что завтра в школу. И я скучаю по Найн и Тайду. И пляжу, и дяде Найлу, и Фоззи. — Би немного приподнялась, так что их лица оказались совсем близко, и погладила Зои по щеке. — Нам обеим грустно, правда, мамочка?

— Да, любовь моя, — сказала Зои, и ее глаза снова наполнились слезами. — Нам обеим грустно. Давай на минутку крепко обнимемся.

Они лежали, обнявшись, Би прижалась головой к подбородку Зои. «Забудь о Дэне, — сказала она себе, чувствуя утешение от сочувствия дочери, а также от тепла ее мягкого тельца. — Забудь о его дурацком плане и ужасных обвинениях». Она не нуждалась ни в нем, ни в его так называемой помощи. У нее были семья и друзья, которые преданно поддерживали ее; у нее были дети и воспоминания о Патрике, чтобы оставаться сильной. Они так чудесно провели время в Пенарте, со смеющимися и расслабившимися детьми. Она уже целую вечность не видела их такими. Все трое, казалось, стали совсем другими. Они бегали по пляжу с собакой, кричали и визжали. Итан в кои-то веки избавился от мешков под глазами. Гейб не затеял ни одной драки. Би каждую ночь спала, не просыпаясь. Как и Зои. Теплый прием, который им оказали, околдовал всех словно успокаивающим заклинанием — только для того, чтобы Зои полностью потеряла голову, когда вернулась домой и увидела, что Дэн сотворил с кухней. «Но она может вернуться в это спокойное место, — напомнила она себе. — В памяти, если не лично». Могла глубоко вздохнуть, представить море и вспомнить легкость, которую она испытывала, идя по пляжу следом за бегущими детьми.

«Ты отлично справляешься, — сказала ей мама, когда они обнялись на прощание в день отъезда. — И мы всегда здесь, когда бы мы тебе ни потребовались».

Она вздохнула, задаваясь вопросом, продолжала бы мама считать, что у нее все так хорошо, если бы увидела ее только что у Дэна. Неужели она слишком остро отреагировала на покраску? Это был такой шок — войти туда и обнаружить, что это место так преобразилось; она больше не чувствовала себя дома. Умом она понимала, что Дэн просто пытался проявить доброту, но это было похоже на вторжение, как будто он осуждал ее и ее грязный дом и слишком спешил привести их в порядок. Может быть, это было мелочью, но она хотела сохранить все, что Патрик когда-либо делал для нее, сохранить как можно дольше, а не убирать это с глаз долой. Она понимала, что таблица роста, которую они создавали на протяжении многих лет, не была самой важной вещью в мире — это были просто черточки на стене, — но она что-то значила для нее, представляла годы и годы семейной жизни, взросление детей и то, как они впятером проводили вместе это время.

Как бы то ни было, она сорвалась. Вышла из себя.

Запихнула всех назад в машину и словно помешанная поехала к дому Дэна. А потом увидела его идиотский список, и это было как стрела в сердце. «Что… ты думала, я делаю это, потому что вы мне нравитесь? Не совсем так!»

Продолжая прокручивать эту сцену в памяти, Зои крепче обняла Би, и тут дошла до самого ужасного момента из всех, когда он начал обвинять Патрика в связи с какой-то женщиной. Неужели он намеренно пытался причинить ей боль? Должно быть, он ошибся, попался на удочку мошенницы. Точно, так и есть!

Стоп. Что-то пришло ей в голову. «Лидия», — сказал он.

Где она слышала это имя раньше?

В этот момент Би высвободилась из ее объятий.

— Слишком жарко, мамочка.

— Прости.

Она даже не осознавала, как крепко сжала бедняжку.

Би пристально посмотрела на нее. Лицо Зои грело ее шумное теплое дыхание.

— Если бы папа был здесь, я знаю, что бы он сказал: «Ну же, вы двое, хватит хандрить».

Зои сглотнула, потому что интонация дочери была так похожа на интонацию Патрика, как будто он был с ними в комнате, вызванный воображением маленькой девочки.

— Ты абсолютно права, — сказала она, пытаясь взять себя в руки. Хватит хандрить. Да, именно так сказал бы Патрик — и был бы прав. Это последний день школьных каникул. Она постарается как можно надежнее отгородиться от ужасного разговора с Дэном и напустит на себя храбрый вид. Она может это сделать. Черт возьми, у нее уже солидный опыт в таких делах.