Люси Даймонд – Обещание (страница 56)
Зои села и обняла дочь, пытаясь подавить печаль.
— Спасибо, Би, — сказала она. — Это было как раз то, что мне нужно было услышать. Больше никакой хандры.
Она с трудом сглотнула, откинула влажные волосы с глаз и расправила плечи. Но когда они с Би вместе спустились вниз в поисках чего-нибудь веселого, слова Дэна продолжали коварно всплывать в памяти. «Она сказала мне, что у них с Патриком была интрижка. У нее дочь от него». Это не может быть правдой, не так ли? Этого просто не может быть!
Тем не менее Зои не могла не напрягать память, пытаясь вспомнить, где она недавно встречала кого-то по имени Лидия. Потому что, как только она вспомнит, эту женщину — эту лгунью! — останется только пожалеть.
Глава двадцать девятая
Еще один день, еще одно сообщение с извинениями. Охваченный чувством вины за то, что все испортил, Дэн звонил Зои в понедельник вечером, но она не ответила, и он не осмелился настаивать. Ненавидела ли она его? Определенно, это так и выглядело, когда она выбежала из его дома. Последнее, что он хотел — это причинить ей боль, но именно это он и сделал. Очень плохо. Опять.
По закону подлости, в то утро прибыла посылка, в ней лежал костюм супергероя, который он заказал для вечеринки Гейба на следующие выходные: Тор, любимец Гейба. К костюму прилагалась красная развевающаяся накидка, мягкие литые доспехи в шести упаковках, светлый парик и пластиковый молот. Как иронично. Не в силах видеть все это, он засунул костюм назад в коробку. Был ли он еще желанным гостем на вечеринке?
В магазине взгляд Лидии привлекла проходившая мимо витрины женщина с длинными каштановыми волосами, как у ее мамы, и она сразу же вернулась в одно из своих любимых воспоминаний. Ей, должно быть, было около двенадцати, когда она впервые села за мамину швейную машинку и открыла для себя радость изготовления чехлов для подушек и простой сумки-шоппер, а затем однажды Элеонора взяла ее с собой на Голдхок-роуд, и они вдвоем прошлись по множеству тамошних магазинов с тканями.
Элеонора Фокс была фантастической рукодельницей, шила одежду для всей семьи, даже собственное свадебное платье. Все свое детство Лидия засыпала под низкое гудение швейной машинки. «Думаю, ты готова начать использовать выкройки для пошива одежды», — взволнованно сказала Элеонора, когда они вошли в первый магазин, и сердце Лидии подпрыгнуло, когда она увидела выложенные рядами свертки и рулоны разных тканей, так много оттенков и узоров. Мама сжала руку Лидии, разделяя волнение дочери. «Давай себя побалуем».
Она до сих пор помнила выкройку для шитья, которую выбрала в тот день, — вероятно, она все еще хранилась где-то в коробке с рукоделием. Простое платье с круглым вырезом и высокой талией. «О, здорово, — одобрительно сказала мама. — Итак, какую ткань ты бы хотела?»
Готовое платье, по общему признанию, не получило бы никаких призов — оно страдало от несколько своенравных, неуклюжих швов, а молния сзади никак не садилась ровно, — но оно стало началом серьезного любовного романа между Лидией и швейной иглой. С годами это стало ритуалом: они с Элеонорой вместе ехали на автобусе на Голдхок-роуд, чтобы выбрать новый узор, ткань, пуговицы и нитки. «Когда подрастешь — может быть, когда тебе исполнится восемнадцать, — я отвезу тебя в мой любимый швейный магазин в Сиднее, — однажды сказала мама за чашкой горячего шоколада в кафе рядом с автобусной остановкой, после того, как они сделали покупки. — Тебе бы этого хотелось?» С тех пор вкус горячего шоколада у Лидии всегда ассоциировался с чистым счастьем. «Правда? Я бы с удовольствием», — ответила она.
Шитье оставалось каналом связи между матерью и дочерью все оставшееся время, которое они проводили вместе. Когда Лидии исполнилось пятнадцать, Элеонора купила ей собственную швейную машинку, и по вечерам они часто вдвоем занимали кухонный стол, чтобы вместе шить. Делали друг другу подарки на день рождения и Рождество — юбку, сумку, вышитые чехлы для подушек. «Я так завидую, — вздохнула мама, когда Лидия показала ей проспект Лондонского колледжа моды. — Эй, как думаешь, они позволят такой старухе, как я, тоже записаться? Или это будет нечто из ряда вон?» Когда мама заболела и потеряла волосы, Лидия шила легкие шифоновые шарфы, чтобы обернуть их вокруг ее головы. Каждый стежок — «Я люблю тебя», каждый шов — «Пожалуйста, поправляйся».
В этот момент дверь магазина звякнула, вырывая Лидию из ее мыслей. Лидия моргнула, поняв, что сильно задумалась, и повернулась, чтобы поприветствовать клиента. Но упомянутый клиент уже говорил, громко и сердито.
— Какого черта, — спросила она, подходя к стойке, — это твоя гребаная игра?
Потрясенная Лидия уставилась на нее. Во-первых, потому что в этом магазине никто никогда не повышал голоса; а во-вторых, потому что перед ней стояла Зои, жена Патрика, и она смотрела Лидии в лицо, сжав кулаки, как будто собиралась ударить ее.
— Ч-что? — заикаясь, переспросила она.
— Это ведь ты, верно? В таблице Дэна. Лидия. Ты, должно быть, думаешь, что я какая-то идиотка.
— Я… Нет, — сказала Лидия, пытаясь собраться с мыслями. «Таблица Дэна»? — Я не…
— Полагаю, ты планировала это с самого начала. Воспользовалась мной. Выяснила, кто я такая, а потом начала повсюду рассаживать свою ложь.
— Что? Нет! — Эта женщина сумасшедшая? Эта вспышка ярости была полной противоположностью первому появлению Зои в магазине, когда она была обмякшей от горя, практически неспособная стоять на ногах, с опухшим от слез лицом. Теперь она окаменела от гнева, глаза сверкали, с каждым обвинением она тыкала в воздух пальцем. — Я понятия не имею, о чем вы, — запинаясь, пробормотала Лидия.
— Ну да, конечно. — Слова сочились сарказмом. — Лгала, что у тебя ребенок от моего мужа? Паразитка. Ты мне отвратительна!
— Все в порядке? — спросил Джонатан, выходя из задней комнаты. Он нес по чашке кофе для себя и Лидии, испуганный взгляд перебегал с одной женщины на другую. Затем его глаза сузились. — Я могу вам помочь? — спросил он, и в голосе послышались стальные нотки.
— Спроси свою коллегу-психопатку, — дрожа, бросила Зои. — Я должна подать на тебя в суд за клевету, — добавила она, поворачиваясь к Лидии. — Как ты могла? Охотиться на беззащитную женщину, пытаясь прибрать к рукам мои деньги… Ну, об этом даже не мечтай!
Внезапно она схватила ближайший предмет с полки рядом с собой — высокую красную вазу — и швырнула в Лидию. Лидия пригнулась, ваза ударилась о стену позади нее и разлетелась на куски.
— Ради всего святого! — крикнул Джонатан, ставя чашки и делая шаг к Зои. — Немедленно убирайтесь из моего магазина, или я вызову полицию. Лидия, с тобой все в порядке? Ты не ранена?
Сглотнув и заплакав, Зои развернулась к выходу. Она открыла дверь, и тут Лидия достаточно пришла в себя, чтобы крикнуть:
— Я не лгу. Все это правда. Все это ПРАВДА!
Дверь за Зои захлопнулась, и у Лидии задрожали колени. Подошел Джонатан и обнял ее за плечи.
— Что это была за сумасшедшая? Ты в порядке? — Лидия вся дрожала, ее сердце бешено колотилось. — Что, черт возьми, все это значит?
Дэн снова бежал, на этот раз вдоль реки в Барнсе, когда зазвонил телефон. Он перешел на шаг, нащупывая его в кармане, и, тяжело дыша, сказал:
— Привет.
— У меня в магазине только что была твоя невестка, — без предисловий выпалила Лидия. — Вся красная, кричала на меня. Швырнула мне в голову вазу ценой в сто фунтов, которая разлетелась вдребезги. Почему ты не подумал предупредить меня, что ей все известно? Не то чтобы она призналась в том, что что-то знает, она, кажется, полностью это отрицает. Обвинила меня в том, что я все это выдумала.
— О боже, — сказал Дэн, останавливаясь. Кровь бросилась ему в голову. — Как она?.. Черт.
Затем он вспомнил о смятой таблице. «Кто, черт возьми, такая Лидия?» Он застонал. «Зои, должно быть, пролистала в памяти свой список Лидий, вспомнила его реакцию, когда он впервые увидел ту визитную карточку на ее холодильнике, и сложила два и два», — догадался он.
— Подожди, ты сказала, что она швырнула вазу тебе в голову? — спросил он, осознав слова Лидии. Неужели Зои окончательно сошла с ума? — С тобой все в порядке?
— Да. Она не причинила вреда. Ну, кроме разбитой вазы. И я чувствую себя очень неловко перед Джонатаном.
Дэн выдохнул, испытав прилив отчаяния.
— Мне так жаль, — сказал он. — У нас с Зои вчера вышла небольшая размолвка — она пришла и… Ну, в общем, все пошло не так. Она действительно разозлилась на меня. И — да, когда она увидела твое имя, я вкратце рассказал ей о вас — что Джемайма дочь Патрика, но она мне не поверила и…
— Подожди. Где она увидела мое имя? — спросила Лидия. — Я не понимаю. Она что-то говорила о… таблице?
Дэн закрыл глаза.
— Она… ох. Да. Хорошо. Я как бы нарисовал таблицу: для себя, перечисляя то, что я делал, как часть моего плана.
Последовала пауза, во время которой он представил, как Лидия хмурится, сдвигая брови.
— Что… и я была в той таблице?