Люси Даймонд – Обещание (страница 58)
— Знаешь, Дэниел, когда ты пришел повидаться со мной и с отцом на прошлой неделе и сказал, что заменяешь Патрика… Ну, тебе не нужно этого делать, хорошо? Ни для меня, ни для Зои. Оставайся самим собой, потому что этого достаточно. Ты меня слышишь? Не нужно приходить и пытаться быть кем-то другим, или искать работу, которую ты можешь сделать, или что-то в этом роде. Просто будь собой. Это все, чего я хочу. Что касается Зои… Ну, не мое дело говорить, чего она хочет, но я уверена, что и ей этого будет достаточно.
После этой небольшой речи лицо ее приняло довольно строгое выражение, подбородок решительно заострился, как будто она не собиралась мириться ни с какими аргументами. К концу разговора у Дэна комок подступил к горлу.
— Спасибо, мам, — сказал он.
— А теперь, ты собираешься приготовить своей старой матери обед после всей этой работы, или мне придется все делать самой? — требовательно спросила она.
И они вернулись к нормальной жизни.
— Хорошая идея, — сказал он, поднимаясь на ноги. Ее слова любви были именно тем, что ему было нужно, понял он, направляясь на кухню и размышляя, хватит ли у него яиц для омлета. Он потратил столько времени, считая, что он — второй по значимости, менее любимый ребенок, он всегда так думал — и ради чего? Это было бессмысленное упражнение в жалости к самому себе.
«Просто будь собой», — сказала мама, и это было как самые теплые объятия, настоящий знак одобрения. Он поклялся, что в ответ приготовит ей лучший омлет в ее жизни, а потом подумает о том, как исправить все остальное.
Тем временем у Зои случилось что-то вроде нервного срыва. Это закипало в ней с тех пор, как Дэн осмелился сказать ей все эти ужасные вещи — вещи, в которые она не могла, не хотела верить. А сегодня, когда она, наконец, установила связь между Лидией из его обвинений и женщиной, которую она встретила в магазине, гнев вырвался из нее кипящим фонтаном ярости. Все слышали о подобных людях и их манере наживаться на проблемных душах и их страданиях, жирея на чужих сбережениях — о, она читала такие истории в газетах и в Интернете. Совершенно очевидно, что именно это и произошло. Очевидно. Коварная сука, о которой идет речь, должно быть, увидела плачущую Зои и радостно потерла руки. Немного покопавшись в Интернете, Лидия зацепилась за идиота, легковерного Дэна, который с легкостью поверил в худшее о своем брате.
Разобравшись во всем этом, Зои стала похожа на одержимую. Она поехала в Чизвик, незаконно припарковалась на двойной желтой линии («Можете подавать на меня в суд», — подумала она, запирая машину), а затем чистая сила ярости заставила ее кричать, сжав кулаки, в магазине, где она впервые столкнулась с этой женщиной. Этой лгуньей.
Заметьте, Зои не гордилась развернувшейся сценой. Она намеревалась войти, холодно и властно посмотреть этой женщине в глаза и выложить ей свои мысли: «Я знаю, что ты делаешь, и тебе меня не обмануть. Все кончено». Но что-то пошло не так, возможно, ее мысли слились с белым пламенем ее гнева, потому что она закончила тем, что завизжала, как баньши, и швырнула — на самом деле швырнула — массивную вазу в голову суки. Это потрясло ее саму. Она с трудом смогла дойти до машины, потому что вся дрожала, пораженная тем, что сделала.
«У Зои немного вспыльчивый характер», — написала ее учительница средней школы в одном из отчетов. «Зои слишком вспыльчива, и ей нужно подумать, прежде чем говорить!» — заметил другой преподаватель. Ее мама любила рассказывать истории о вспыльчивой натуре Зои в детстве… «Ты была совсем как девочка из детского стишка, — часто говорила она. — Когда она была хорошей, она была так хороша. Но вот когда была плохой, то просто УЖАС, как плоха!»[45]
Что ж, надо признать, сегодня она вела себя ужасно. Она прилюдно совершенно обезумела при виде той женщины. На самом деле, с тех пор как умер Патрик, ее гнев был подобен дикой лошади, которую невозможно остановить в галопе. Возвращаясь домой из магазина Лидии с колотящимся, захлебывающимся адреналином сердцем, она чувствовала себя ошеломленной тем, что сделала, как будто это сотворил кто-то другой. Звук удара вазы о стену продолжал звенеть в ушах, как предупреждающий колокол. Она могла действительно ранить женщину, если бы прицелилась чуть-чуть получше.
«Ну и хорошо! — сказал все еще кипящий в ней гнев. — Это пошло бы ей на пользу».
«Да, но я отвечаю за Итана, Гейба и Би», — напомнила себе Зои. Вдруг она сильно ранила бы женщину, и в результате полиция обвинила бы Зои в нападении — или, что еще хуже, в убийстве. На нее все еще могут подать в суд за нанесение ущерба или драку; судимость может разрушить карьеру, репутацию, всю ее жизнь. О чем она только думала? Похоже, ее мальчики были не единственными, кто нуждался в консультациях по управлению гневом. Если она продолжит в том же духе, то уничтожит сама себя.
Добравшись до дома, она вошла внутрь, чувствуя себя мрачной и пристыженной, надеясь подвести черту под этой сценой, списать ее на плохой день. Желая перестать зацикливаться на том, как женщина — Лидия — окликнула ее, когда она уходила. Ее голос был ясен, как колокольчик: «Я не лгу. Все это правда. Все это ПРАВДА!»
Это не могло быть правдой, пыталась убедить себя Зои, но руки ее дрожали. Она начала собирать смятые стопки белья, о которых нужно было позаботиться, которыми нужно было заняться, сосредоточилась на разбросанных школьных рубашках и пижамах, как будто ей нужно было изучить их для очень важного теста. Из горла вырвалось рыдание. Пожалуйста. Пусть это будет неправда. Она поймала себя на том, что думает о том дне, когда была чуть старше Би, вернулась из школы и узнала, что ее отец бросил их, ушел к Аннабел Кларк из газетного киоска. Она вспоминала, как ее мама целых три недели плакала по ночам и как они все не переставали ждать, когда он снова вернется домой. Вспоминая и запихивая одежду Итана в корзину для белья с очередным сдавленным всхлипом, она поняла, что, возможно, именно тогда и зародился ее гнев.
Затем раздался звонок в дверь, и ее сердце бешено забилось.
Это приехала полиция, чтобы ее арестовать, догадалась она. А может быть, это Лидия. Выследила ее — с еще большей вазой в руке — и готова сразиться с ней в настоящей драке.
Распахнув дверь, готовая защищаться, она увидела совсем другого человека: Мари, из школы.
— О, — сказала она. Адреналин иссяк. Она устало вспомнила, как несколько недель назад Мари приглашала ее выпить кофе и как она вежливо отказалась. Возможно, она тогда объяснила свой отказ недостаточно ясно. — Привет, — добавила она без всякого энтузиазма.
Нос у Мари был розовым, как будто она простудилась, и было что-то нервное в том, как она то и дело бросала взгляды на Зои, а затем снова отводила глаза.
— Эмм-м … Ничего, если я войду? — спросила она. — Извини, что беспокою. Просто я кое о чем подумала. Мне нужно с тобой поговорить.
— Конечно, — сказала Зои, жалея, что открыла дверь. Она была совершенно не в настроении для того, чтобы проявлять какое-либо сочувствие типа «как-ты-там?». — Входи, — добавила она, уже чувствуя себя побежденной.
Они сели в гостиной. Мари отказалась от предложения выпить. Она определенно казалась дерганой, сидела на краешке стула, слегка ссутулившись, глаза бегали по сторонам.
— Ну и как дела? — спросила Зои, надеясь, что это не займет много времени.
Мари скрестила, а затем распрямила ноги. Ее руки были сложены на коленях, голова опущена, что выглядело, как… «Ну, на самом деле очень похоже на раскаяние», — нахмурившись, подумала Зои. Это было странно.
— Я не знаю, как это сказать, — начала Мари, поднимая глаза. Ее лицо было белым, как кость, бескровным. — Но я больше не могу держать это в себе. Я… — Она сцепила руки на коленях, как будто душила кого-то или сворачивала шею птице. — Помнишь, на прошлой неделе я увидела тебя и спросила, не могли бы мы поговорить? Это было потому, что… — Она действительно выглядела так, как будто ее сейчас стошнит. — Видишь ли, Зои, дело в том, что у меня был роман. С Патриком.
Зои медленно моргнула, не в силах переварить то, что только что услышала.
— Подожди минутку. Что? — Это было не то, чего она ожидала. — Я не думаю, что это было, — тихо сказала она. «Этого не может быть», — сказала она себе. Зои отказывалась в это верить. — Нет, этого не было.
— И в тот день, когда он умер… — Мари на мгновение закрыла глаза, накрашенные ресницы паутиной легли на бледные щеки, — я узнала, что беременна. От него.
— Нет, — ожесточенно произнесла Зои. Не в силах усидеть на месте, она возбужденно поднялась на ноги и прошлась по комнате. — Прекрати. Это Дэн тебя подговорил? Неужели Лидия?
— Когда ты видела меня в приемной у врача несколько недель назад, я была там, потому что… — Снова эти душащие пустоту руки. Зои захотелось дать ей пощечину. — Потому что я записывалась на аборт. — Слезы наполнили ее глаза и потекли по лицу. — Мне очень жаль, Зои. Я знаю, ты не хочешь этого слышать…
— Именно что не хочу. — Зои судорожно глотнула воздух. Казалось, в комнате не хватало воздуха. — Как ты смеешь приходить в мой дом и выдвигать такие гнусные обвинения?
— Потому что это
Ее лицо было несчастным и заплаканным, и Зои внезапно вспомнила, как Мари плакала на похоронах Патрика, каким чрезмерным казалось тогда ее горе.