Люси Даймонд – Обещание (страница 37)

— Вовсе нет, — отозвался Дэн, подняв руки, как бы показывая ей, что у него нет никакого оружия. Это немного обнадеживало. — У вас сейчас случайно не обеденный перерыв? — продолжал он. — Может быть, мы могли бы пойти в кафе, поболтать.

Она поколебалась, затем взглянула на Джонатана, который пожал плечами.

— Тебе решать, — сказал он, переводя взгляд с Лидии на Дэна.

Кажется, ее боссу было дико любопытно узнать, в чем дело.

Лидия чувствовала, что у нее нет выбора.

— Хорошо, — осторожно сказала она. — Какой у нас план?

— Может, в паб? — предложил Дэн, указывая на дорогу.

О боже. Что бы он ни собирался ей сказать, это было достаточно серьезно, раз ему для этого нужен алкоголь. Она нервно улыбнулась.

— По-моему, звучит неплохо, — солгала она.

— Итак, — начал Дэн, как только они уселись в ближайшем пабе с ланч-меню.

Из динамиков доносилась меланхоличная баллада Рода Стюарта, и он поймал себя на том, что жалеет, что не уделил немного больше внимания выбору места для встречи, поступив так импульсивно. Здесь царило запустение: потертый ковер весь в пятнах, стол выглядел засаленным, на его середине валялась обертка от сахара, а на мягкой голубой скамейке, на которой они сидели, в ткани красовалась небольшая дыра, под которой виднелась пена цвета перезрелого банана. Предстоял сложный разговор. Дэн почувствовал, что не может сосредоточиться на списке сэндвичей и легких закусок, и отложил ламинированное меню.

— Послушайте, мне очень жаль, что я так неожиданно появился, — продолжил он. — Но я тут подумал…

Это было еще мягко сказано. С тех пор как он узнал о существовании Лидии и ее дочери, это знание было зажженной спичкой в его руке; горящей спичкой, способной сжечь дотла множество вещей.

Она смотрела вежливо и тревожно, вероятно, жалела, что он ворвался в ее жизнь, не говоря уже о магазине. На ней было пурпурно-синее платье с поясом и сапоги цвета ржавчины до колен, которые скрипели, когда она скрещивала ноги. Густые темные волосы, блестящие, как каштаны, падали на лицо. «Сосредоточься, Дэн», — напомнил он себе.

— В принципе, я не думаю, что это справедливо, — продолжил он, поднимая мятую подставку под пивную кружку и вертя ее в руке, просто чтобы как-то занять пальцы. — Хотя вы и сказали, что вам не нужны деньги Патрика и все такое, меня это не устраивает. Я вроде как думаю, что вы должны их получать.

— Хорошо, — сказала она, пристально глядя на него. Он готов был поклясться, что Лидия ждала, когда последует «но…».

— Это так. — Его следующие слова вырвались в спешке. — Потому что о других его детях в финансовом плане позаботились. Очень хорошо позаботились. Когда им исполнится восемнадцать, их ждут крупные единовременные выплаты. Что, знаете ли, совершенно справедливо: они потеряли своего отца и все такое. Но… — Он поколебался, затем продолжил: — Но о вашей дочери тоже нужно позаботиться. Она тоже его ребенок. И я знаю, вы сказали, что сейчас вам не нужны деньги — и я полностью уважаю ваше мнение, если вы действительно так считаете, — но вы всегда можете перечислять ежемесячные платежи в трастовый фонд для нее или что-то в этом роде. Заведите сберегательный счет, когда она подрастет, на случай, если она захочет поступить в университет или что-то в этом роде. Что вы об этом думаете?

С бьющимся сердцем он ждал ответа. Дэн старался не думать о Зои и о том, как вытянется ее лицо, если она когда-нибудь узнает об этом разговоре. Законно ли вообще то, что он предлагает? Бизнес-счет Патрика все еще был активен, так как Зои была одним из директоров компании и компаньоном, и Дэн убеждал себя, что он ничего особенного не делает. Не отменяет постоянный платеж, который — теперь он задумался об этом — у него, вероятно, все равно нет прав отменить. Так что, возможно, статус-кво будет лучшим выходом для всех. Господи, он надеялся на это.

— Боже. — Лидия выглядела потрясенной. — Я… — Ее глаза заблестели от волнения. — Вы это серьезно?

— Я серьезно, — подтвердил он. — Я чувствую себя плохо из-за всего этого. Патрик — мой брат — был моим братом — но, кажется, для вас он оказался — как бы это сказать — немного дерьмом. И, послушайте, в конце концов, ваша дочь — моя племянница, как вы и сказали. Мы — семья. Вроде того.

Лидия кивнула. Ее губы были так плотно сжаты, что на мгновение побледнели. Она забарабанила пальцами по столу, и взгляд Дэна привлекло серебряное кольцо, которое она носила, похожее на крошечный шлем викинга. — А как насчет… — Она запнулась. — Его жены? Не могу представить, чтобы она этому обрадовалась.

«Ах, да».

— Она не знает, — признался Дэн. — В последнее время у нее столько проблем, что я не думаю, что будет хорошей идеей рассказать ей об этом прямо сейчас. — Он произносил эти слова словно в задумчивости, но знал, что в значительной степени это было чистой трусостью. — Я не хочу обманывать ее, но в целом, возможно, будет лучше, если я буду помалкивать и позволю платежам идти, как и раньше. — Он скривился, чувствуя себя противоречиво. Неужели он только что номинировал себя на звание худшего деверя в истории? На днях, когда Зои говорила о возмещении Дэну с бизнес-счета, ему удалось отговорить ее, но он знал, что это ненадолго. Наступит время, когда Зои захочет сменить Дэна и станет сама разбирать выписки для бухгалтера. Как он сможет тогда оградить ее от того, чтобы она узнала о Лидии? Возможно, придется изобрести какую-нибудь ремонтную компанию, а затем перевести прямой дебет со своего собственного счета. Боже, все это было так сложно. Так много переменных.

Лидия выдохнула, как будто задерживала дыхание.

— Спасибо, — сказала она. — Я не вполне представляю, что сказать, кроме как спасибо. Это действительно достойно с вашей стороны.

Он опустил взгляд на стол, чувствуя себя не в своей тарелке. Желание быть справедливым к Лидии — это одно, но бизнес-счет теперь принадлежал Зои, напомнил он себе. Разве на самом деле не глупо с его стороны закрывать глаза на выплаты по алиментам? Это слабость? Но что еще он может сделать, не сообщив Зои о существовании этих новых членов семьи?

Лидия продолжала говорить, на ее лицо вернулись краски.

— Честно говоря, я сожалею, что так высокомерно повела себя на нашей первой встрече, когда сказала вам засунуть свои деньги… и все такое. Я совсем не хотела вас оскорбить. А то, что вы предлагаете… Я не хочу вставать между вами и вашей невесткой или создавать какие-либо проблемы.

По крайней мере, это была приятная новость.

— Я тоже не хочу причинять неприятности, — сказал он, — но надеюсь, она не узнает — во всяком случае, не сразу. Я могу закрыть счета и притвориться, что никогда не совал в них свой нос. Я знаю, что это не идеальное решение, но…

Они обменялись неуверенными улыбками через стол.

— Что ж, еще раз спасибо, — сказала она.

— Нет проблем. — Дэн надеялся, что эти слова окажутся истиной. — И, конечно, если я когда-нибудь смогу что-нибудь сделать для вас или Джемаймы, пожалуйста, дайте мне знать. — Он все еще возился с пивной кружкой. — С тех пор как Патрик умер, я забочусь о его детях больше, чем раньше, и… — Он пожал плечами, чувствуя себя неловко. — Ну, у меня самого нет детей, и мне действительно очень понравилось узнавать их немного лучше.

— Это мило, — сказала она, и в уголках ее глаз появились морщинки. — Вы с Патриком… вы были близки?

— Вроде того. Как братья, старший и младший, я думаю. Я всегда смотрел на него снизу вверх — он все делал первым, в то время как я вечно пытался наверстать упущенное. Но да, большую часть времени мы действительно ладили. — Его лицо застыло при воспоминании об их последнем ужасном споре, и он быстро продолжил: — Мы были довольно разными, но всегда росли вместе. Теперь я единственный ребенок, и это действительно странно.

— Могу поспорить, — кивнула она. — Я всегда хотела, чтобы у меня был брат. Я бы не возражала и против сестры, если уж на то пошло. Быть единственным ребенком иногда немного паршиво.

Они обменялись еще одной робкой улыбкой.

— Вы местная? — спросил он, внезапно захотев узнать о ней побольше. — Судя по вашему акценту, вы из Западного Лондона. Не то чтобы это было плохо — я сам вырос в Хаммерсмите.

— Южный Эктон, — ответила она. Он заметил, что у нее по переносице аккуратно рассыпаны изящные веснушки. — Дайте угадаю. Вы были одним из мальчиков Уильяма Морриса?[29]

Он удивленно рассмеялся.

— Попали в яблочко. Вы там учились?

— Нет, к несчастью, я училась в глухомани Илинга, но моя подруга Бриджит была безумно влюблена в мальчика из школы Уильяма Морриса, так что в итоге мы ходили на множество вечеринок с шестиклассниками этой школы. — Она закатила глаза. — Вот это были денечки, да? Дикие и беззаботные.

— Мы думали, что знаем все, — согласился он. — Я собирался стать поп-звездой — во всяком случае, минут на пять. У меня был гель для волос и все такое.

Она расхохоталась.

— Серьезно? А я собиралась стать модельером. Я могла бы сшить вам несколько крутых нарядов.

— Вот тут-то я и ошибся, — отозвался он. — Мои наряды определенно были недостаточно круты. — Он взглянул на свою выцветшую голубую «дедушкину»[30] рубашку и джинсы. — Все еще недостаточно круты, если уж на то пошло. Черт возьми.

Между ними, кажется, установились более дружеские отношения, как будто после обмена подростковыми историями они сняли часть брони.