Люси Даймонд – Обещание (страница 38)
— У вас осталась семья в этом районе? — через мгновение спросила Лидия.
— Мои родители в Брентфорде, — сказал он. — Я стараюсь заглядывать к ним, когда могу, — добавил он.
Это было легким преувеличением, но на этой неделе он планировал вернуться снова, так что это не было полной ложью. В следующее мгновение он внезапно осознал, что хочет произвести на нее впечатление или, по крайней мере, усилить доказательства того, что он — хороший парень.
— Держу пари, они это ценят, — сказала Лидия, мягко посмотрев на него. — Не могу себе представить, как вам всем должно быть тяжело, я имею в виду, справляться с потерей.
Дэн кивнул.
— Это продолжает удивлять меня, — признался он. — И это не очень приятный сюрприз. Например, идя домой к маме, я все время думаю о нем. Всякий раз, когда я прохожу мимо паба, где мы провели последний вечер его жизни, я вспоминаю его. Даже засохшее дерево в моем саду напоминает о нем.
— Засохшее дерево? Почему, он погубил его или что-то в этом роде?
— Нет, он должен был помочь мне спилить его на следующий день после… — Неожиданно слова подвели Дэна, он умолк и уставился на темно-бордовый ковер, пытаясь договорить. — В то утро, когда он… — Дэн покачал головой, не зная, как закончить. — Мы должны были срубить его вместе, — наконец произнес он.
Кажется, она поняла.
— И теперь вы чувствуете, что не можете это сделать?
— У меня тут какой-то блок, — пробормотал он, надеясь, что она не сочтет его слишком странным. Мужчина уже удивился тому, что эмоционально был с ней гораздо более открыт, чем если бы они встретились несколькими месяцами ранее. Горе, казалось, сделало его мягче, соскоблило верхний слой, который обычно не давал ему так откровенно выражать свои чувства. — Кстати. — Он схватил меню, чтобы отвлечься. — Я обещал вам ланч. Чего бы вы хотели? И надо ли нам беспокоиться, что мы заказываем еду в месте, где неправильно пишут слово «картофель»?
Она заглянула в свое меню.
— Всегда любила «кортофель» в мундире с настоящей корочкой, — заметила она. — И я готова рискнуть, а вы?
Он снова рассмеялся. Несмотря ни на что, в ней было что-то такое приятное, такое теплое.
— Рискнем, — согласился он.
Глава девятнадцатая
В среду Дэн договорился с Итаном совершить художественную прогулку от полуострова Гринвич через Темзу до парка королевы Елизаветы, где на открытом воздухе были представлены всевозможные интересные произведения искусства. День выдался ветреный, порывы ветра были такими сильными, что сбивали с курса чаек, но к тому моменту, когда они приехали в Гринвич, небо было ясным и чистым, а Темза — синей, как
— Ого, — изумился мальчик, с благоговением глядя на огромную скульптуру. — Как она вообще держится?
Без сомнения, это была серьезная инженерная разработка. С мерцающими башнями Собачьего острова[32] вдалеке и грохотом вездесущих строительных работ вокруг арены O2[33] скульптура казалась диковинной и остроумной, куском потерпевшего крушение бреда среди океана современной промышленности.
— Это называется «Пуля из падающей звезды», — прочитал Дэн на своем телефоне, — весит пятнадцать тонн. И, представь, чтобы закрепить ее, потребовалось сто двадцать тонн бетона и фундамент глубиной двадцать пять метров. Черт возьми.
Пораженные, они смотрели на скульптуру.
— Мне нравится, — сообщил Итан, делая снимки с разных ракурсов. — И знаешь, сейчас то, что мы делаем в Клубе Скульптуры, мне кажется совершенно неубедительным.
— Это здорово, — согласился Дэн. — До смешного здорово. И все это ограждение вокруг создает впечатление, что это — что-то из космоса, к чему опасно приближаться. Остерегайтесь инопланетян. Никогда не знаешь, когда кто-нибудь может к тебе подкрасться сзади…
— Дядя Дэн! — взвизгнул Итан, смеясь, когда Дэн внезапно схватил его.
— Отведи меня к своему главному, — «инопланетным» голосом прогудел Дэн.
Двинувшись дальше по полуострову, они миновали произведение искусства, которое, по сути, представляло собой кусок ржавой плавучей землеройной машины, покоящейся на мелководье Темзы, где вода и ветер свободно гуляли по открытой нижней палубе. Благодаря небоскребам с пустыми фасадами, которые сверкали на другой стороне реки, земснаряд казался пережитком прошлого, промышленным и безнадежно заброшенным по сравнению с элитными башнями за ним.
— Круто, — выдохнул Итан, заглядывая за перила. — Похоже на диаграмму поперечного сечения. Папе бы понравилось, — задумчиво добавил он. — Он любил бродить по старым докам и верфям, правда?
— Верно, — согласился Дэн. Они вместе смотрели на реку, ветер трепал куртки и волосы, и Дэн старался не думать о безжизненном теле брата в воде, когда его несло течением. — Давай продолжим, — сказал он, подавляя дрожь.
Они обошли арену O2, слева от них виднелись топкие грязевые отмели, а впереди — канатные дороги, пересекающие реку. Следующим на художественной тропе была слегка тревожащая бронзовая скульптура из огромных скрученных конечностей манекена («Вау!» — прокомментировал Итан), а затем они подошли к огромному Квантовому облаку Энтони Гормли[34], установленному на платформе в воде на небольшом расстоянии от берега. Скульптура сначала напомнила Дэну стаю скворцов, огромное скопление птиц в небе, хотя, когда они подошли ближе, он передумал, решив, что это больше напоминает металлические часы-одуванчик с виднеющейся внутри фигурой человека.
— Напоминает помехи на экране, — решил Итан, — и кого-то, запертого внутри.
— В этом есть что-то жуткое, — согласился Дэн.
— Очевидно, это «ставит под сомнение реальность „я“ для мира и обращается к квантовой эпохе, предполагая нестабильную взаимосвязь между энергией и массой», — прочитал Итан описание, которое нашел в Интернете.
— Именно это я и собирался сказать, — отозвался Дэн. Некоторое время они стояли, уставившись на скульптуру. Ветер шелестел в камышах на берегу реки. — Хотя прямо сейчас, должен сказать, мой желудок предполагает нестабильную связь между голодом и обедом. Может, поищем что-нибудь перекусить?
Они уселись на скамейке неподалеку и достали пакеты с сэндвичами. Итан рассказывал Дэну новости из своего мира. За эти каникулы он ходил в кино с парой приятелей, Зои водила его, брата и сестру в боулинг и на скалодром, и они навещали родителей Дэна на воскресном обеде. Дэн, который стал тонко чувствовать атмосферу в семье брата, словно человеческий сейсмометр, предупреждающий об эмоциональных потрясениях, ощутил осторожное удовлетворение. «Все это звучало довольно неплохо», — подумал он. Зои выводила всех на улицу, они веселились вместе, а не хандрили. Как нормальная семья.
Рассказав новости, Итан отвлекся, когда у него на телефоне раздалась серия звуковых сигналов, и он уставился в экран, читая сообщения и тихонько посмеиваясь.
— С кем это ты болтаешь? — поинтересовался Дэн через минуту, когда выяснилось, что от него отказались в пользу каких-то цифровых приколов.
— Ой, извини, дядя Дэн. Просто с другом, — отозвался Итан, его большие пальцы стремительно двигались по экрану, набирая ответ. Было что-то радостное и открытое в его лице, когда он прочитал еще одно сообщение и снова рассмеялся. — Я отправил ему несколько фотографий, которые сделал, и он… Мы болтаем о них.
Дэн снова уставился на скульптуру Гормли, а племянник рассказывал о своей общественной жизни. С этого угла человека в облаке фигур видно не было; была странная загадка в том, что он одновременно был невидим, но все же существовал. «Точно так же, как до сих пор — Лидия», — подумал он и скривился, осознав, как быстро его мысли возвращаются к ней. По правде говоря, он много думал о ней с тех пор, как они пообедали в пабе. Все так запуталось, поскольку они с Лидией много болтали, и он понял, что… что ж, если быть честным с самим собой, он понял, что она ему нравится. Ладно, он ею увлечен. Не то чтобы между ними что-то могло произойти, когда у них с Патриком уже были отношения и перед ними маячило целое минное поле предыстории. Это было немыслимо. В любом случае было что-то жалкое в том, чтобы цепляться за бывшую женщину Патрика. Будто он пытался доказать свою точку зрения или что-то в этом роде?
(Он пытается что-то доказать? Была ли это его неудачная попытка мести после того, что Патрик сказал ему во время их последнего вечера?) «Не думай об этом, Дэн». Он не думал об этом. О боже, но внезапно стало невозможно ни о чем думать связно, упорядочить свои мысли в каком-либо разумном формате. Все, что он знал — это то, что ему понравилось беседовать с Лидией. Что она была хорошенькой и забавной. Что у нее были крошечные красивые веснушки, и скрипящие сапоги, и длинные изящные пальцы. Даже ушки у нее были очаровательные, как он заметил в какой-то момент, когда она заправила за них волосы. Как маленькие, идеальные раковины. Но он с тоской напомнил себе, что вообще не должен замечать эти вещи. Не должен думать о ней иначе, как…
— Дядя Дэн! Я спрашиваю: могу я теперь открыть чипсы?
— Да, конечно. — Боже, он совсем отключился. — Извини, задумался.