Людвиг Витгенштейн – Культура и ценность. О достоверности (страница 27)

275. Если опыт есть основание достоверности, тогда, разумеется, последняя вытекает из опыта.

И это, например, опыт не только мой, но и опыт других людей, из которого я получаю знание.

Могут сказать, что опыт заставляет нас верить другим. Но какой опыт заставляет меня считать истиной сведения в учебниках анатомии и физиологии? Пусть и справедливо, что доверие подкреплено моим собственным опытом.

276. Мы верим, так сказать, что это большое здание существует, и видим то здесь, то там его уголки.

277. «Не могу не верить…»

278. «Мне удобно считать, что таков порядок вещей».

279. Этот автомобиль наверняка не вырос из земли. Мы считаем, что если кто-то верит в обратное, то он сочтет ложью любые наши слова и оспорит все, что мы полагаем истинным.

Но как его убеждения сочетаются с верой прочих? Хочется сказать, что тот, кто верит в подобное, не принимает нашу систему проверки.

Эта система есть нечто, что человек приобретает посредством созерцания и усвоения. Я намеренно не говорю «обучения».

280. Увидев то-то и то-то и услышав то-то и то-то, он не вправе сомневаться, что…

281. Я, Л. В., верю, убежден, что мой друг не имеет опилок в теле или в голове, пусть даже у меня нет прямого чувственного доказательства обратного. Я уверен по причине того, что мне говорили, что я читал и по своему опыту. Сомневаться в этом было бы безумием – конечно, я согласен с другими людьми, но согласен с ними именно я.

282. Не могу сказать, что располагаю надежными основаниями для мнения, что кошки не растут на деревьях или что у меня были отец и мать.

Если кто-то в этом сомневается, откуда берется сомнение? Или он изначально верил, что у него нет родителей? Или же потому, что его так научили?

283. Откуда взяться у ребенка сомнениям в том, чему его только что научили? Это означало бы, что он не способен усвоить конкретные языковые игры.

284. Люди убивают животных с незапамятных времен, пускают их на мех, перерабатывают кости и т. д. и полностью уверены в том, что у животных одной породы одинаковое строение тел.

Они всегда учились по опыту, и мы видим по их действиям, что они верят чему-то безоговорочно, выражают они эту веру или нет. Этим я, разумеется, не хочу сказать, что люди должны вести себя именно так, но – что они ведут себя именно так.

285. Если кто-то ищет что-либо и, возможно, копает в конкретном месте, он показывает, что верит в наличие этого чего-либо именно здесь.

286. Во что мы верим, зависит от того, что мы узнаем. Мы все верим, что невозможно попасть на Луну, но могут быть люди, которые верят, что это возможно и однажды произойдет. Мы говорим: эти люди не знают многое из того, что известно нам. И пусть они никогда не верили безоговорочно, они ошибаются, и мы это знаем.

Если мы сравним свою и их системы знания, их система окажется очевидно беднее нашей.

23.09.1950

287. Белка не прибегает к индукции, чтобы решить, что она должна запасти провиант и на следующую зиму. И нам не нужно применять закон индукции для оправдания наших действий и прогнозов.

288. Я знаю не только то, что Земля существовала задолго до моего рождения, но и что это крупное тело, твердое тело, что у меня и остального человечества были предки, что есть книги обо всем этом, что эти книги не врут и т. д. Знаю ли я это? Я верю в это. Этот свод знаний мне передали, и я не имею оснований сомневаться в нем; наоборот, я располагаю всеми основаниями ему верить.

И почему бы мне не сказать, что я знаю все это? Разве не так мы говорим?

И знаю и верю не только я, но и другие люди тоже. Скорее, я верю, что они верят.

289. Я твердо убежден, что другие верят, верю, что они знают, что все это – факты.

290. Я пишу в своей книге, что дети учатся понимать слова таким-то способом. Я знаю это или верю в это? Почему я не пишу в подобном случае «я верю», но просто использую указательные предложения?

291. Мы знаем, что Земля круглая. Мы полностью убеждены в этом.

Мы будем держаться этого убеждения, пока не изменится полностью наш взгляд на природу. «Откуда вы это знаете?» Я верю в это.

292. Последующие эксперименты не опровергнут предыдущих; в лучшем случае они изменят наш взгляд на мир.

293. Точно так же с суждением «Вода закипает при 100 °C».

294. Так мы достигаем убеждения, откуда выражение «быть справедливо убежденным».

295. И не имеет ли всякий, в этом смысле, доказательств суждения? Но повторение чего-то не есть доказательство, хотя мы и говорим, что это дает нам право считать иначе.

296. Вот то, что мы называем «эмпирическим основанием» допущений.

297. Ибо мы узнаем не только об экспериментах и их результатах, но и о заключениях, которые делаются из результатов. И, конечно, в этом нет ничего дурного. Ибо эти выведенные суждения являются инструментом конкретного назначения.

298. «Мы полностью убеждены в этом» не значит, что в этом уверен каждый, а значит, что мы принадлежим к сообществу, объединенному наукой и образованием.

299. Мы уверены, что Земля круглая.

10.03.1951

300. Не все исправления наших взглядов одинаковы.

301. Допустим, неверно, что Земля существовала задолго до моего рождения; как нам представить обнаружение ошибки?

302. Нет пользы говорить: «Возможно, мы ошибаемся», когда, если нет достоверных доказательств, доверие исключается из текущих свидетельств.

303. Если, к примеру, мы всегда ошибались в подсчете, и двенадцать на двенадцать не равняется 144, почему мы должны доверять другим вычислениям? И конечно, все они покажутся некорректными.

304. Но не совершаю ли я ошибку, заключая, что двенадцатью двенадцать будет сто сорок четыре? Я могу сказать позднее, что запутался, но не что ошибался.

305. Здесь снова требуется шаг наподобие совершенного в теории относительности.

306. «Не думаю, что это рука». Но знаете ли вы, что значит слово «рука»? И не говорите: «Я знаю, что оно значит для меня». Это ли не эмпирический факт – что это слово используется именно так?

307. Странно то, что когда я уверен в способе употребления слов и не испытываю сомнений, я не могу привести оснований в поддержку своей уверенности. Если попытаться, я могу найти тысячу оснований, но ни одно из них не будет настолько достоверным, как то, основанием чего они призваны служить.

308. «Знание» и «достоверность» принадлежат к различным категориям. Это не два «психических состояния», как, например, «допущение» и «уверенность». (Здесь я допускаю, что осмысленно говорить «я знаю, что значит слово “сомнение”», и что это предложение указывает на логическую роль данного слова.) Нас интересует не уверенность, а знание. То есть мы заинтересованы в том факте, что для некоторых достоверных эмпирических суждений сомнение невозможно, хотя оценки – возможны. Или снова: я склонен верить, что далеко не все, обладающее формой эмпирического суждения, является таковым.

309. Правило и эмпирическое суждение сливаются друг с другом?

310. Ученик и учитель. Ученик не позволяет все объяснить, постоянно перебивает и сомневается, например в существовании предметов, в значении слов и т. д. Учитель говорит: «Перестань перебивать и делай, как я говорю. Пока твои сомнения бессмысленны».

311. Или представим, что мальчик оспаривает факты истории (и все, что с ними связано). Даже то, что Земля существовала сто лет назад.

312. Мне кажется, это сомнение – пустое. Но в этом случае не пуста ли и вера в историю? Нет, с ней очень многое связано.

313. Значит, вот что побуждает нас верить суждению? Что ж, грамматика глагола «верить» просто сочетается с грамматикой суждения, в которое верят.

314. Представим, что ученик на деле спросил: «А есть ли стол, когда я отворачиваюсь и когда никто на него не смотрит?» Следует ли учителю уверить его и сказать: «Конечно!»?

Быть может, учитель слегка потеряет терпение, но подумайте, кем вырастет мальчик, задающий такие вопросы.

315. Иными словами, учитель чувствует, что это вопрос не совсем правильный.

И то же самое, если ученик усомнится в единообразии природы, то есть в основании индуктивных доводов. Учитель ощутит, что это лишь помеха, что таким образом обучение застопорится и ученик не добьется успеха. И он будет прав. Как если бы некто искал некий предмет в комнате: он открывает ящик и не видит искомого, затем закрывает, ждет и снова открывает – а вдруг нечто появилось, и так далее. Он не умеет искать предметы. И точно так же ученика не научили задавать вопросы. Он не научился игре, которую ему пытались преподать.

316. И не то же ли это, как если бы ученик на уроке истории усомнился, что Земля действительно существует?..

317. Это сомнение не подходит к нашей игре. (Но мы ее вовсе не выбираем!)

12.03.1951

318. «Вопрос даже не встает». Ответ будет характеристикой метода. Но нет четкой границы между методологическими суждениями и суждениями внутри метода.

319. Но тогда возможно сказать, что нет четкой границы между суждениями логики и эмпирическими суждениями? Отсутствие четкости есть свойство границы между правилом и эмпирическим суждением.

320. Здесь следует, я полагаю, напомнить, что понятийные суждения не являются четкими.

321. Я не говорю: любое эмпирическое суждение может быть преобразовано в постулат, а затем становится нормой описания. Но я с подозрением отношусь даже к этому положению. Предложение слишком общее. Хочется сказать «любое эмпирическое суждение может теоретически быть преобразовано…». Но что значит здесь «теоретически»? Слишком напоминает «Трактат».