Людвиг Витгенштейн – Культура и ценность. О достоверности (страница 26)

И нужно решить, является нечто знанием или нет.

231. Если кто-то сомневается, что Земля существовала сто лет назад, я этого не понимаю по следующей причине: я не знаю, что такой человек считает доказательством, а что – нет.

232. «Мы можем усомниться в каждом из фактов по отдельности, но нельзя сомневаться во всем сразу».

Не правильнее ли сказать: «Мы в них не сомневаемся».

Наше отсутствие сомнения в совокупности фактов – лишь манера рассуждения, следовательно, манера действия.

233. Если ребенок спрашивает, существовала ли Земля до моего рождения, мне следует отвечать, что Земля не возникла с моим рождением, что она существует давным-давно. И следует при этом испытывать такое чувство, будто пошутил.

Скорее как если бы ребенок спросил, выше ли такая-то гора высокого дома, который он видел. Отвечая на вопрос, я должен передать картину мира тому, кто этот вопрос задал.

Если я отвечу на вопрос уверенно, что наделяет меня этой уверенностью?

234. Я верю, что у меня были предки, как и у всех людей. Я верю, что существуют разные города, верю, в целом, в основные сведения по географии и истории. Я верю, что Земля есть физическое тело, по поверхности которого мы движемся, и что оно способно внезапно исчезнуть не более, чем любое другое твердое тело: этот стол, этот дом, это дерево и т. д. Если бы мне захотелось усомниться в существовании Земли задолго до моего рождения, я был бы вынужден усомниться в очень и очень многом, что для меня является неоспоримым.

235. И то, что является для меня неоспоримым, не основывается на моей глупости или доверчивости.

236. Если кто-то скажет: «Земля не была давно…», значит ли это, что он сомневается? Откуда мне знать?

Будет ли это тем, что называют научным познанием? Или же познанием мистическим? Есть ли некая абсолютная необходимость противоречить историческим фактам? Или даже географическим?

237. Если я скажу: «Час назад этот стол не существовал», вероятно, я попытаюсь сообщить, что он сделан недавно.

Если я скажу: «Этой горы тогда не было», вероятно, я буду иметь в виду, что она сформировалась позднее – например, в результате извержения вулкана.

Если я скажу: «Этой горы не было полчаса назад», в этой фразе странным будет то, что совершенно непонятен ее смысл. Например, сообщаю ли я нечто неверное, но являющееся научным фактом? Возможно, вы полагаете, что фраза насчет того, что горы не было какое-то время назад, совершенно ясна, вне зависимости от контекста. Но, допустим, кто-то скажет: «Горы не было минуту назад, зато была в точности на нее похожая». Лишь принятый контекст позволяет проявиться смыслу.

238. Потому я могу расспросить того, кто утверждает, что Земля не существовала до его рождения, чтобы узнать, какие из моих убеждений он опровергает. И может выясниться, что он опровергает мои фундаментальные убеждения, я же при том вынужден с этим смириться.

Аналогично тому как если бы он сказал, что побывал на Луне.

239. Я верю, что у всякого человека два родителя, но католики верят, что у Иисуса была только мать. А другие люди могут верить, что человеческие существа появляются на свет без родителей, и яростно отвергать обратное. Католики также верят, что при определенных условиях облатки полностью меняют свою природу, хотя все свидетельства доказывают обратное. И если Мур говорит: «Я знаю, что это вино, а не кровь», католики с ним не согласны.

240. На чем основана вера в то, что у всякого человека есть родители? На опыте. И как можно основывать столь твердое убеждение на опыте? Что ж, оно зиждется не только на факте, что я знаю родителей других, но и на том, что я выяснил относительно сексуальной жизни людей, их анатомии и психологии, а также на том, что я знаю и видел у животных. Но является ли это доказательством?

241. Не гипотеза ли это, каковая, по моему мнению, подтверждается снова и снова?

242. Не должны ли мы постоянно повторять: «Я верю этому определенно?»

243. Кто-то говорит: «Я знаю», когда располагает убедительными основаниями. «Я знаю» относится к возможности демонстрации истины. Знает ли кто-то что-либо, становится ясно, когда известно, что он в этом убежден.

Но что, если он верит в нечто, основаниями чего служат всего-навсего его убеждения? Тогда он не сможет сказать, что знает то, во что верит.

244. Если кто-то говорит: «У меня есть тело», его можно спросить: «Кто же говорит вашими устами?»

245. Кому некто сообщает, что что-то знает? Себе или кому-то еще. Если он говорит себе, то как отличить это от утверждения, что он уверен: дела обстоят так-то? Невозможно что-либо знать с субъективной уверенностью. Достоверность субъективна, но этого никак не скажешь о знании. И если я говорю: «Я знаю, что у меня две руки», и это не призвано выражать лишь мою субъективную уверенность, значит, я должен доказать себе, что прав. Но я не могу этого сделать, потому что наличие у меня двух рук недостоверно, пока я не взгляну на них. Но я могу сказать: «То, что у меня две руки, – твердая вера». Это выразит тот факт, что я не готов признавать что-либо в качестве довода против своего утверждения.

246. «Тут я подошел к фундаменту своей веры». «Этого я буду держаться!» Но не потому ли, в самом деле, что полностью в этом убежден? И в чем я «полностью убежден»?

247. Каково сомневаться в том, две ли у меня руки? Почему я не могу этого вообразить? Во что мне верить, если я не поверю в это? У меня по-прежнему нет системы, в которой могло бы существовать подобное сомнение.

248. Я дошел до дна своих убеждений.

И почти можно сказать, что эти убеждения – как стены, на которых держится дом.

249. Рисуешь себе ложную картину сомнений.

250. Наличие у меня двух рук, при нормальных условиях, так же достоверно, как любое доказательство в пользу этого.

Вот почему я не могу принять в качестве доказательства то, что сам их вижу.

251. Разве это не значит: я должен действовать в согласии с этим убеждением и не позволять ничему сбивать себя с толка?

252. Но дело не просто в том, что я верю в наличие у себя двух рук, в это верит и всякий разумный человек.

253. В основании хорошо обоснованной веры лежит вера в то, что она не обоснована.

254. Всякий «разумный» человек ведет себя именно так.

255. Сомнение обладает некими характерными свойствами, но они являются таковыми лишь при определенных условиях. Если кто-то говорит, что сомневается в наличии своих рук, продолжая разглядывать их со всех сторон, пытаясь убедиться, что это не «просто отражение в зеркале» и т. д., мы не уверены, можно ли назвать это сомнением. Мы можем описать его поведение как поведение сомнения, но его игра – не наша.

256. С другой стороны, языковая игра меняется со временем.

257. Если кто-то скажет мне, что сомневается, есть ли у него тело, я приму его за душевнобольного. Но я не буду знать, как его переубедить. И если я скажу что-то, что устранит его сомнения, я не буду знать, что именно и почему.

258. Я не знаю, как следует использовать суждение «У меня есть тело».

Этого не скажешь со всей уверенностью о суждении, что я никогда не отрывался далеко от поверхности планеты.

259. Тот, кто сомневается, что Земля существовала 100 лет, может испытывать научные – или, с другой стороны, философские сомнения.

260. Хочу зарезервировать выражение «я знаю» для случаев, когда оно используется в нормальном языковом употреблении.

261. Я не могу в данный момент представить себе разумное сомнение в существовании Земли в последние 100 лет.

262. Я могу вообразить человека, который вырос в особых условиях и усвоил, что Земля появилась 50 лет назад, а посему верит в это. Мы можем сказать ему: на самом деле Земля появилась давным-давно. Тем самым мы попытаемся передать ему свою картину мира.

Передача происходит посредством убеждения.

263. Школьник верит учителям и учебникам.

264. Могу представить, что Мура захватило дикое племя, которое подозревает, что он появился из места между Землей и Луной. Мур говорит им, что знает и т. д., но не может привести доказательств своего знания, потому что у дикарей имеются диковинные представления о способности людей летать, а физики они не знают. Этот случай подходит под муровское заключение.

265. Но что оно сообщает кроме как: «Я никогда не бывал в таком-то месте и имею все основания считать так»?

266. И надо выяснить, что такое эти основания.

267. «Я не просто вижу дерево; я знаю, что это дерево».

268. «Я знаю, что это рука». А что такое рука? «Ну, вот это, например».

269. Более достоверно ли для меня, что я не бывал на Луне, чем что я не бывал в Болгарии? Почему я так уверен? Что ж, я знаю, что никогда не бывал по соседству с ней – например, никогда не посещал Балканы.

270. «У меня есть все основания для уверенности». Эти основания делают уверенность объективной.

271. Каким быть основанию, решаю не я.

272. Я знаю – значит, я воспринимаю это как достоверность.

273. Но когда мы говорим, что нечто достоверно?

Ведь возможны споры о достоверности чего-либо, то есть об объективной его достоверности.

Бесчисленное множество общих эмпирических суждений кажутся нам достоверными.

274. Одно таково: если отрубить руку, она не вырастет заново. Другое: если кому-то отрубить голову, он умрет и никогда не оживет.

Скажут, что опыт учит нас таким суждениям. Однако он не учит нас каждому из них по отдельности; скорее, нас учат взаимозависимым суждениям. Будь они изолированными, я мог бы усомниться в них, ибо не располагаю сугубым опытом, к ним относящимся.