Людвиг Витгенштейн – Культура и ценность. О достоверности (страница 24)
137. Даже если самые заслуживающие доверия среди людей станут уверять меня, что знают, что дела обстоят так-то, само по себе это не убедит меня, что они действительно знают. Они знают лишь то, чему верят. Поэтому утверждение Мура, что он знает, нас не интересует. Суждения, однако, которые Мур приводит в качестве примеров известных истин, на самом деле интересны. Не потому, что всем известна их истинность, и не потому, что все их знают, а потому, что они играют одинаковую роль в системе эмпирических суждений.
138. Мы не приходим, к примеру, ни к одному из них в итоге исследований.
Бывают, например, исторические исследования и исследования формы и возраста планеты, но не такие, которые выясняли бы, существовала ли планета последние сто лет. Конечно, многие из нас располагают сведениями об этом периоде времени от своих родителей, но не могли ли те ошибаться? «Ерунда! – скажут одни. – Как все люди могли ошибаться?» Но разве это довод? Разве это не просто отрицание идеи? И, возможно, определение понятия? Если я рассуждаю о возможной ошибке, это меняет роль «ошибки» и «истины» в нашей жизни.
139. Не только правила, но и примеры необходимы для установления опыта. Наши правила оставляют пустоты, а опыт должен говорить сам за себя.
140. Мы не учимся делать эмпирические суждения посредством изучения правил; нас учат рассуждать и устанавливать связи. И тогда совокупность рассуждений становится для нас возможной.
141. Когда мы впервые во что-то верим, верим мы не в отдельное суждение, а в систему суждений. (Свет постепенно выхватывает из тьмы целое.)
142. Не единственная аксиома поражает своей очевидностью, а система с последствиями и предпосылками, взаимно поддерживающими друг друга.
143. Мне говорят, например, что кто-то взошел на эту гору много лет назад. Всегда ли я знаю, можно ли доверять рассказчику и существовала ли гора много лет назад? Ребенок узнает, что есть заслуживающие и не заслуживающие доверия рассказчики, намного позже, чем узнает факты. Он вовсе не пытается узнать, существовала ли тогда гора; вопрос о ней вообще не возникает. Ребенок, так сказать, проглатывает его вместе с тем, что узнает.
144. Ребенок учится верить множеству суждений. То есть учится вести себя согласно этой вере. Шаг за шагом формируется система убеждений, и в этой системе некоторые позиции не подлежат оспариванию, а некоторые подвержены сомнениям. То, что не оспаривается, таково не потому, что очевидно или слишком убедительно, но потому, что таковым его делает окружение.
145. Хочется сказать: «Весь мой опыт показывает, что это так». Но каким образом? Ведь суждение, к которому относится опыт, само принадлежит к сугубой его интерпретации.
«То, что я воспринимаю это суждение как безусловно истинное, также характеризует мою интерпретацию опыта».
146. Мы рисуем себе планету как шар, плавающий в космической пустоте и не меняющийся существенно на протяжении веков. Я говорю «рисуем картину», и эта картина помогает рассуждать в различных ситуациях.
Я могу вычислить размеры моста, порой установить, что иногда мост полезнее парома, и т. д., но где-то нужно начинать с допущения или с решения.
147. Картина планеты как шара – хорошая картина, она доказывает сама себя. Также она проста – короче говоря, мы работаем с ней, не подвергая ее сомнению.
148. Почему я не удостоверяюсь в том, что мои две ноги при мне, когда хочу встать со стула? Нет никаких «почему». Просто не удостоверяюсь. Так я действую.
149. Мои рассуждения характеризуют способ, каким я рассуждаю, характеризуют природу рассуждения.
150. Как кто-то судит, где его правая, а где левая рука? Откуда мне знать, что мои рассуждения согласуются с рассуждениями другого? Откуда я знаю, что вот этот цвет – синий? Существует ли «почему»? Не должен ли я начать доверять? То есть: где-то не следует начинать с сомнений, и это не спешка, а вполне объяснимый подход, часть рассуждения.
151. Хочется сказать: Мур не знает того, что, как он утверждает, знает, но для него него это неоспоримо, как и для меня; восприятие этого как истины есть часть нашего метода сомнений и исследований.
152. Я не узнаю суждения, которые для меня истинны. Я обнаруживаю их позднее, подобно оси, вокруг которой вращается тело. Ось не фиксирована в том смысле, что не закреплена неподвижно, но движение вокруг нее определяет ее неподвижность.
153. Никто не учил меня, что мои руки не исчезают, когда я на них не смотрю. Нельзя сказать, что я верю истинности этого суждения в своих утверждениях (что последние основаны на этом), поскольку суждение обретает смысл лишь из дальнейших утверждений.
154. Бывают случаи, в которых, если кто-то выражает сомнение там, где мы не сомневаемся, мы не можем очевидно истолковать его действия как признаки сомнений.
То есть если мы истолкуем его признаки сомнений как таковые, он может выражать их лишь в конкретных случаях, но не всегда.
155. В сугубых условиях человек не может ошибаться. («Может» здесь используется логически, и суждение не означает, что человек не может высказать ложь при подобных условиях.) Если Мур выскажет противоположное тому, что полагает достоверным, мы не должны просто разделить его точку зрения; мы должны принять его как душевнобольного.
156. Чтобы совершить ошибку, человек должен рассуждать согласно с человечеством.
157. Допустим, человек не помнит, всегда ли на двух руках у него было по пять пальцев. Поймем ли мы его? Можем ли мы быть уверены, что поняли?
158. Могу ли я совершить ошибку, например, думая, что слова, из которых составлено это предложение, суть английские слова, значение которых мне известно?
159. Детьми мы узнаем факты, например что у всякого человека есть мозг, и верим этим фактам. Я верю, что есть остров Австралия, такой-то формы и так далее; я верю, что у меня были прабабушка и прадед, что люди, называющие себя моими родителями, на самом деле мои родители и т. д. Эта вера может никогда не найти выражения; даже мысль о ней может не возникнуть.
160. Ребенок учится, веря взрослому. Сомнение приходит вслед за верой.
161. Я узнал очень многое и принял это как данность, а потом нашел, что что-то подтверждается, а что-то опровергается моим личным опытом.
162. В целом я принимаю за истину то, что написано в учебниках – к примеру, в учебнике географии. Почему? Я говорю: все эти факты были многократно подтверждены. Но откуда я это знаю? Какие у меня доказательства? Ведь при мне есть лишь картина мира.
Истинна она или ложна? Прежде всего она – результат моих изысканий и утверждений.
Суждения, ее описывающие, не одинаково подлежат проверке.
163. Проверял ли кто-нибудь, что стол существует, когда на него никто не смотрит?
Мы проверяем биографию Наполеона, но не то предположение, что все рассказы о нем основаны на обмане чувств, фальсификациях и пр. Ибо когда проверяем что-либо, мы всегда предполагаем нечто, не проверявшееся прежде. Теперь я скажу, что эксперимент, которым я собираюсь подтвердить истинность суждения, предполагает истинность этого суждения; что прибор, которым я пользуюсь, присутствует в эксперименте.
164. Разве проверка не заканчивается?
165. Один ребенок может сказать другому: «Я знаю, что Земле уже сотни лет», и это будет значить: «я это узнал».
166. Сложность в том, чтобы осознать безосновательность нашей веры.
167. Ясно, что наши эмпирические суждения не обладают одинаковым статусом, поскольку можно взять такое предложение и превратить его из эмпирического в норму описания.
Подумаем о химических исследованиях. Лавуазье3 проводит эксперименты с веществами в лаборатории и заключает, что то-то и то-то имеет место, когда что-то горит. Он не говорит, что при иных обстоятельствах могло быть иначе. Он держится конкретной картины мира – не той, что сам изобрел, но той, что узнал в детстве.
Я говорю «картина мира», а не «гипотеза», потому что это фактическая основа его исследований, которая посему остается незамеченной.
168. Но теперь: какую роль играет предположение, что вещество
169. Можно решить, что имеются суждения, постулирующие возможность химии. Они должны быть суждениями естествознания. Ибо чем они могут быть подкреплены, если не опытом?
170. Я верю, что люди определенным образом передают мне нечто. Также я верю в географические, химические, исторические и прочие факты.
Так я изучаю науку. Конечно, обучение основано на вере.
Если вы узнаете, что Монблан выше 4000 метров, когда взглянете на карту, то вы скажете, что знаете это.
И можно ли сказать: мы доверяем потому, что доказательства налицо?
171. Главное основание для Мура утверждать, что он не был на Луне, состоит в том, что никто не был на Луне и не будет; и этому мы верим на основании того, что узнали.
172. Быть может, скажут: «Должен быть базовый принцип, на котором мы строим доверие», но возможен ли такой принцип? Или достаточно закона природы «принимать на веру»?
173. В моей ли власти чему-то верить? Или верить непоколебимо?
Я верю, что там стоит стул. Не ошибаюсь ли я? Могу ли я верить, что ошибаюсь? Или же могу задаться этим вопросом? И не могу ли я держаться за свою веру, что бы ни узнал впоследствии? На чем тогда основана моя вера?