Людвиг Витгенштейн – Культура и ценность. О достоверности (страница 23)

95. Суждение, описывающее картину мира, может быть частью чего-то наподобие мифологии. И роль таких суждений сходна с ролью правил в игре; игре возможно научиться на практике, не изучая изложенных правил.

96. Можно представить, что некоторые суждения, в форме эмпирических, используются в качестве каналов связи для тех эмпирических суждений, которые являются не устоявшимися, но текучими; это соотношение меняется со временем, когда текучие суждения затвердевают, а застывшие становятся текучими.

97. Мифология может вернуться к состоянию бесформенности, русло реки мыслей может измениться. Но я провожу различие между движением воды в русле и смещением самого русла, пусть между ними и нет четкой границы.

98. Но если кто-то скажет: «Значит, логика – тоже эмпирическая наука», он ошибется. И все же это верно: одно и то же суждение можно рассматривать и как нечто, поверяемое опытом, и как правило поверки.

99. И берег реки состоит частично из скальной породы, едва ли подверженной изменениям, а частично из песка, который то тут, то там, а то вообще исчезает.

100. Истины, известные, по его словам, Муру, таковы, что они, грубо говоря, известны всем, если известны ему.

101. К таким суждениям, например, относится следующее: «Мое тело никогда не исчезает и не появляется снова».

102. Не могу ли я верить, что однажды, сам того не ведая, быть может, в бессознательном состоянии, был похищен и увезен далеко от планеты; и что другие это знают, но мне не сообщили? Впрочем, это не будет соответствовать остальным моим убеждениям. Не то чтобы я разрушил систему своих убеждений. Но все же мои убеждения образуют систему, структуру.

103. И если я скажу: «Мое непоколебимое убеждение в том, что», это будет означать не что я пришел к данному убеждению, не следуя сознательно какой-либо линии рассуждений, но что оно укоренено в моих вопросах и ответах столь глубоко, что я не могу до него дотянуться.

104. К примеру, я убежден, что солнце – вовсе не дыра в небесном своде.

105. Все проверки, все подтверждения и опровержения гипотез имеют место внутри системы. И эта система никак не является более или менее произвольной и сомнительной отправной точкой наших доводов; нет, она принадлежит сути того, что мы называем доказательствами. Система не столько отправная точка, сколько область существования доказательств.

106. Допустим, некий взрослый говорит ребенку, что был на Луне. Ребенок пересказывает это мне, и я говорю, что это шутка, что тот человек не был на Луне – никто не был на Луне, Луна очень далеко, на нее невозможно взобраться или до нее долететь. Если ребенок настаивает, говорит, например, что есть способ добраться, мне неизвестный, и т. д., что я могу ответить? И что я могу ответить взрослым членам некоего племени, которые порой отправляются на Луну (так они толкуют свои сновидения) и допускают, что туда на самом деле невозможно попасть просто так? Однако ребенок не будет цепляться за подобную историю, его быстро можно переубедить.

107. Разве это не сходно с тем, как ребенка учат верить в Бога – или в то, что Бога нет – и приводят основания как для одного, так и для другого взгляда?

108. «Значит, объективной истины нет? Истинно или ложно, что некто побывал на Луне?» Если мы мыслим внутри нашей системы, достоверно, что никто никогда не бывал на Луне. Не просто потому, что нам об этом не сообщали разумные люди, но потому, что верить в это нам воспрещает наша система физики. Ибо иначе нужно отвечать на вопросы: «Как он преодолел силу притяжения?», «Как он дышал без атмосферы?» и на тысячу других, на которые нет ответов. Но допустим, что вместо множества ответов нам дали всего один: «Мы не знаем, как попасть на Луну, но те, кто туда попадает, сразу понимают, где оказались; и даже вам всего не объяснить». Мы ощутим колоссальную интеллектуальную разницу с тем, кто скажет такое.

109. «Эмпирическое суждение можно проверить» (говорим мы). Каким образом? Посредством чего?

110. Что считать проверкой? «Будет ли проверка корректной? Если да, не следует ли признать ее таковой в логике?» Как если бы поиск оснований никогда не заканчивался. Но в итоге нас ожидает не суждение без оснований, а безосновательный образ действий.

111. «Я знаю, что никогда не бывал на Луне». Звучит иначе, нежели при обстоятельствах, при которых многие люди могли бы побывать на Луне, причем некоторые – неосознанно.

В этом случае можно подыскать основания знания. Не схоже ли это с отношениями между общим правилом умножения и конкретными вычислениями?

Я хочу сказать: для меня то, что я не был на Луне, столь же неоспоримо, как любые основания, какие я могу привести.

112. И разве не это хочет сказать Мур, когда говорит, что все это знает? Но является ли его знание тем, что мы обсуждаем, или лишь некоторые из его суждений могут показаться нам обоснованными?

113. Когда учат математике, не начинают с утверждения, что знают, что a + b = b + a.

114. Если вы не уверены в каком-либо факте, вы не можете быть уверены и в значении ваших слов.

115. Если подвергаешь сомнению все, не уйдешь дальше этого сомнения. Игра в сомнение сама предполагает наличие достоверности.

116. Вместо «я знаю» не мог ли Мур сказать: «Для меня истина, что…»? И далее: «Для меня и многих других истина, что…»?

117. Почему для меня невозможно усомниться в том, что я не был на Луне? И как я могу в этом усомниться?

Прежде всего, предположение, что я был там, кажется мне фантазией. Из него ничего не следует, оно ничего не объясняет. Оно не связано ни с чем в моей жизни.

Когда я говорю: «Ничто не за и все против», отсюда следует существование принципов «за» и «против». То есть я должен уметь говорить «за» и «против».

118. Будет ли правильно сказать: пока никто не вскрывал мой череп, чтобы убедиться в наличии мозга внутри; но все говорит за его наличие и ничто – против?

119. Но также можно сказать: все говорит за и ничто – против того, что стол существует, хотя никто его не видит. Что же свидетельствует за это?

120. Но если кто-нибудь усомнится, как его сомнения проявятся на практике? И не оставим ли мы его предаваться сомнениям, поскольку они не имеют значения?

121. Можно ли сказать: «Где нет сомнений, там нет знания»?

122. Не нужны ли основания для сомнений?

123. Куда ни гляжу, я не нахожу оснований сомневаться в том, что…

124. Хочу сказать: «Мы используем суждения как принципы суждений».

125. Если слепец спросит меня: «У вас две руки?», я не могу в ответ предложить ему взглянуть. Если я испытываю сомнения, тогда я не знаю, могу ли я доверять собственным глазам. Почему я не должен проверять зрение, посмотрев, на самом ли деле у меня две руки? И что будет проверяться в этом случае? (Кто решает, чему верить?)

И что значит утверждать, что что-то неоспоримо?

126. Я не более уверен в значении слов, чем в истинности суждений. Могу ли я сомневаться, что этот цвет называется «синим»?

(Мои) сомнения образуют систему.

127. И как мне узнать, что кто-то сомневается? Откуда мне знать, что он использует слова «я сомневаюсь» подобно мне?

128. С детства я учился рассуждать таким образом. Это рассуждение.

129. Вот так я научился рассуждать; я узнал, что это и есть рассуждение.

130. Но разве не опыт учит нас рассуждать, то есть учит, что корректно судить так-то? И как же он нас этому учит? Мы можем выводить умение из опыта, однако опыт не побуждает нас что-либо из него выводить. Если он служит основанием наших рассуждений, а не просто причиной, у нас нет оснований воспринимать его как основание.

131. Нет, опыт не является основанием в игре в суждения. И выдающимся результатом тоже.

132. Люди рассуждают, что король способен вызывать дождь; мы говорим, что это противоречит опыту. Сегодня рассуждают, что аэропланы, радио и пр. служат сближению людей и распространению культуры.

133. При обычных обстоятельствах я удовлетворяюсь тем, что вижу, что у меня две руки. Почему?

Неужели опыт показывает, что это не нужно? Или (снова): неужели мы каким-то образом узнали всеобщий закон индукции и доверяем ему? Но почему сначала нужно узнать некий универсальный закон, а не закон конкретный?

134. Положив книгу в ящик, я заключаю, что она там, пока… «Опыт всегда доказывает, что я прав. Нет подтвержденных случаев, чтобы книга (попросту) исчезала». Часто случается, что книгу не найти, хотя мы уверены, что она была в ящике. Однако опыт учит, что книга вовсе никуда не исчезает.

(Например, не испаряется без следа.) Но разве этот опыт с книгой и пр. ведет нас к допущению, что книга не исчезла? Что ж, примем, что при некоторых новых условиях мы выяснили, что книга на самом деле исчезла. Не должны ли мы тогда изменить свое допущение? Можно ли лгать, исходя из опыта в нашей системе допущений?

135. Но разве мы не просто следуем принципу, что то, что происходило всегда, произойдет снова (или случится что-то наподобие)? Что значит следовать этому принципу? На самом ли деле мы применяем его в рассуждениях? Или это просто закон природы, которому следует наш вывод? Последнее возможно. Это вовсе не часть наших рассуждений.

136. Когда Мур говорит, что знает то-то и то-то, он на самом деле перечисляет множество эмпирических суждений, которые подтверждаются без дополнительной проверки; суждений, которые играют особую логическую роль в системе эмпирических суждений.