Людмила Заичкина – Дети Атлантики (страница 3)

– Погоди, сейчас увидишь…

Я руками рою ямку в сверкающем песке, ложусь в нее животом. Впервые за много месяцев можно полежать на животе.

– Думал, чудо – это что-то сложное, Дэнис?

Через какое-то время к нам на пляже присоединяются Хамид и Беа с большой плетеной корзиной в руках. Вдвоём они расстилают бирюзовее покрывало в стиле бохо с узором «турецкий огурец» и бахромой.

– И давно она так лежит?

– Да я даже трогать ее боюсь, – отвечает Дэнис.

Нехотя переворачиваюсь на бок поприветствовать друзей. Мне показалось, прошло мгновение. Беа садится рядом, вытягивает свои длинные ноги, начинает посыпать их песком и слегка массировать, как скрабом.

– Майами-Бич – это один большой спа, – Хамид обращается ко мне, – увидишь, Мила, скоро ты забросишь салоны красоты.

А это уже так, я меняюсь. Мои волосы становятся светлее и сами завиваются лохматой вольнолюбивой серферской волной. Кожа темнеет, веснушки покрывают нос, и даже чуть отекшие ноги кажутся худыми. На животе у меня татуировка в виде цветка. С приближением рождения малыша он растет и символично распускается. Мне нравится мое беременное тело. Кажется, еще никогда оно не было таким красивым.

– А как вы познакомились с Беа?

– В «Старбаксе» на Линкольн-роуд, – оба смеются, – потому что Хамид там буквально живет.

– Она сидела у окна в низком кожаном кресле, вытянув вот эти свои ноги, – продолжил, сияя, Хамид, – с ноутбуком, в платье с тонкими бретельками и такой же бисерной фенечкой на шее. Очень деловая – и я к ней подкатил.

Хамиду лет пятьдесят, не меньше. Но узнаю я об этом из колкостей и шуточек, которые летят в него от Беатрис. На самом деле выглядит он чертовски молодо! Непонятно, сколько ему вообще лет. Хамид – иранец, очень смуглый, стройный, с чуть поседевшей щетиной на подбородке с ямочкой. Он из тех парней, кому достаточно иметь в гардеробе белую футболку и джинсы, чтобы выглядеть на миллион. У него темно-зеленый мерседес эпохи Рейгана, но ездит он везде на увесистом рычащем байке с камерой наперевес и с Беатрис без шлема. Говорит низким голосом с хрипотцой такие смешные вещи, что я начинаю до слез смеяться, а Ролекс – икать. Он напоминает мне этакого старика Хоттабыча в годы зрелости, потому что обожает перескакивать с простых вещей на мораль, болтая о чем-то высшем. Словно миссия его изначально крылась в том, чтобы принести восточную мудрость и свет деморализованным американцам, но самому вдруг захотелось продать душу джинсам, напиткам из «Старбакса» и перенять все их грехи.

– Бежим плавать? – зовет меня Беа.

Я подхватываю живот, и мы бегом, с брызгами вразлет и плеском ныряем в пену волн. Вечерний океан здесь особенно ласков, закатные краски смягчаются, теряя контраст. Каждая волна обволакивает и гладит тело, словно шепчет ему сказки, питает и передает сокровенные тайны. Как же хорошо сейчас, наверное, моему малышу!

Мы заглядываем в прохладное, чуть ароматизированное лобби многоэтажного кондоминиума Club Atlantis. Дом, расположенный на пересечении Двадцать пятой улицы и Коллинз, у подножия которого мы еще вчера грелись на песке. Впервые на наш вопрос о свободной квартире вместо отказа консьерж приглашает ее. Луиза – риелтор "Атлантиса". Добродушная, пожилая, но очень шустрая синьора в облегающих брючках. У нее прямые, тщательно окрашенные каштановые волосы, убранные обручем от лица. Еще на этапе наших отношений в лифте она пленяет меня чередой интересных историй:

– В этом доме нет тринадцатого этажа, а живут здесь в основном кубинцы. Мы с мужем поселились в нем в 1982 году. Тогда мы, по сути, строили Майами. Города таким, как вы видите сейчас, не существовало. Люди тут очень-очень суеверные, квартиру на тринадцатом этаже никто бы не купил.

– А что с теми бедолагами, которые живут на четырнадцатом? – Мне почему-то забавно, что флоридианцы верят в чертову дюжину. – Они же в действительности живут на тринадцатом этаже. У них все в порядке?

– Конечно, у них все хорошо. Чудесные люди. Нет цифры – нет проблем.

Сказать ей, что мои роды запланированы как раз тринадцатого числа? Да ну, не стану, к черту…

– Давайте зайдем ко мне домой? Найду ключи от квартиры, которую хочу показать вам. Не ношу их с собой. Я давно на пенсии, но еще я риелтор.

У Луизы угловая квартира – становится сразу очевидно, что это самые просторные и удачные апартаменты в доме. Вид из окон открывается и на океан, и на дом Беатрис, который по случайному совпадению соседний, и на оживленную часть Коллинз. Я начинаю распознавать неповторимый островной стиль интерьера этих мест – пастельная гамма с коралловыми и голубыми акцентами, обилие зеркал, витиеватая ротанговая мебель, стеклянный обеденный стол и большие, местами потрескавшиеся кожаные диваны, в которых можно утонуть и не заметить.

– Познакомьтесь, Альберто, мой супруг. Мы женаты уже пятьдесят лет. – Луиза улыбается той самой редкой, драгоценной улыбкой покоя, счастья и мудрости прожитых лет, которая встречается только у пожилых.

Альберто издает что-то вроде «кхе» в ответ на наши приветствия. Мы оторвали его от утренней газеты с сигарой. Он старше Луизы, но глаз его словно украдкой довольно скользит за ней поверх газеты, пока она вертится с бумагами и ключами по квартире. Будто ни на секунду не дает себе забыть, как удачно в свое время отхватил бойкую девчонку помоложе. Луиза погружается в цифры, бормочет Дэнису, как цены постоянно, неумолимо растут. Какие огромные все платят налоги.

– Луиза, вы не против, если я выйду на балкон? Такой волшебный вид.

– Конечно, Мила.

Но не успеваю я переступить балконную дверь, как прямо перед моим лицом с криком в воздухе проносится толстое белое существо. От неожиданности я тоже вскрикиваю.

– Не пугайся, Мила. – Луиза берет меня под локоть. – Подумаешь, пеликан. Дай-ка я налью тебе воды, девочка, аж побледнела вся.

В руках у меня оказывается стакан с ледяной водой, в нем листья мяты и лайм.

– И сама пеликанов не пугай, – добавляет Дэнис.

– Наши дети уже давно выросли, они старше вас, – продолжает Луиза, передавая Дэнису другой такой же стакан, – все давно уже разъехались по разным городам Америки. А это наши внуки, – протягивает мне фото. – "Атлантис" – то же самое, что Атлантида. Дом назвали в честь затерянного в океане древнегреческого острова. Видимо, чтобы как-то смягчить, что снесли объект культурного наследия, отель «Алжир». Но что-то в этом есть. Наши дети знают дорогу назад в Атлантиду, они очень тянутся к нам.

Я начинаю замечать, что по всей квартире Луизы, помимо изображений и статуэток Девы Марии, кругом расставлены по столикам и комодам фотографии ее семьи. Большой семьи. Наверное, это сестры и братья, невестки и зятья, и внуки – насчитываю не меньше семи улыбающихся детских мордашек. Есть и совсем старые, черно-белые, пожелтевшие карточки, на них поколения вспять. А вот и свадебная самой Луизы и Альберто – какая хорошенькая девчушка, такая с огоньком в глазах, стоит под руку с молодым и статным кабальеро. Постепенно в меня проникает необъяснимое чувство светлой благости этого места. Словно дом Луизы пронизан не просто любовью, а любовью, протянутой и сохраненной сквозь года. Я снова чувствую присутствие Инвати и то, что она специально выдает мне себя. Кажется, не только она мне интересна, но и я ей. Она проявляется здесь через связь поколений.

– Ну что, идем смотреть квартиру?

Квартира располагалась на двадцать втором этаже и представляла собой просторную кухню-гостиную и спальню. Оба панорамных окна соединяла лоджия с прозрачным остеклением, откуда открывался самый идеальный, какой только можно было вообразить, вид на океан. Стены квартиры были выкрашены в молочно-белый цвет. На этом мои ожидания заканчивались, и начинались буквально раскопки.

Вся она была увешана расписными керамическими рыбками. Видимо, владелица, другая кубинская синьора, была тот еще коллекционер. Настоящее логово островной принцессы. Хочу отдать ей должное. Несмотря на то что мебель в квартире была действительно очень старой и, вероятнее всего, подобранной в те самые 80-е, когда и заселялся дом, все было обставлено с отличным вкусом. Я словно заехала в гости к своей родной флоридианской бабушке, которая того гляди выглянет и скажет, мол, Милочка, смотри, какую огромную ракушку я нашла на берегу.

На входной двери висела забавная фарфоровая табличка с изображенной на ней пухлой дамой в бикини и надписью «Прогулка на пляж лечит душу». А рыбок каких тут только не было: пузатые с радужной расцветкой, таинственные фиолетовые со съеденной красной рыбкой внутри, с надутыми губами и совсем крошечные c узорчатыми желтыми плавниками. Помимо керамики, квартиру украшали морские коньки, звезды, стояла даже ваза в виде изогнутого диковинного морского черта. Нашлось тут место и резным деревянным пеликанам, и большим корзинам, набитым ракушками, и просто ящикам с каким-то морским барахлом – от поплавка до коллекции найденных на берегу разноцветных стекляшек. И несмотря на то, что старые захламленные квартиры мы первыми обходили стороной, было очевидно, что эта – исключение. Это не было местом, где застыло время, скорее отличной локацией для приключенческой истории.

– Мы возьмём ее, Луиза. Когда можно забрать ключи? – Хорошо, что Дэнис прочно стоит на ногах, и только один из нас гуляет с открытым ртом, как по музею.