Людмила Толмачева – Невеста на час. Роман (страница 6)
Но то, что произошло у них с мужем, не вписывается ни в какие рамки рядовой семейной ссоры. Произошло стихийное бедствие, разрушительное, с необратимыми последствиями. В те дни, первые, самые страшные, она не контролировала себя. Ей хотелось кричать, выть, драться; она с трудом сдерживала себя и, разумеется, их «разговоры» с мужем превращались в громкие разбирательства. А кто на ее месте поступил бы иначе? Кто может кинуть в нее камень?
– Яна, давай сядем, я хочу кое-что сказать, – стараясь унять дрожь в голосе, негромко произнесла Светлана.
Они сели за стол, напротив друг друга, мать и дочь, два родных существа, очень похожие внешне, – как сестры, говорили им многие, поражаясь их схожести.
– Я никогда не говорила с тобой о таких вещах, считала – рано, еще успеется, а сейчас вижу, что была не права. Надо говорить, обязательно надо! Ведь ты будущая женщина, жена, мать…
– Гос-споди! – с сарказмом прошептала Яна и отвернулась.
– Да, я понимаю, тебе неприятно выслушивать нравоучения, но ты уж потерпи. Хотя бы раз, хорошо?
Дочь молчала, хмурясь и поджимая губы. Мать смотрела на эти сдвинутые брови, пухлые губы, чистую линию щеки, плавно переходящую в округлость подбородка.
– Доченька, какой ты еще ребенок! Ты не обижайся, ведь маме можно так говорить. Нет, внешностью ты уже почти взрослая девушка, красивая, стройная… Правда, правда! Я это вполне объективно. Мне многие об этом говорили: и тетя Женя, и папин друг Артамонов… Но, к сожалению, так получается, что красота к женщине приходит раньше мудрости. Думаешь, я была слишком умной до недавнего времени? Бестолковой я была! Да-да! Мне казалось, что жизнь так и пройдет – без сучка и задоринки, что наши с папой отношения не заденет никакой шторм. Наивная!
Впервые за последнее время дочь посмотрела на нее заинтересованным взглядом и даже позу изменила – подалась вперед, положив руки на стол.
– Тебе не приходилось сталкиваться с предательством? – после паузы внезапно спросила Светлана.
– Н-нет.
– А мне пришлось. Не дай бог тебе такое испытать.
– Тогда почему вы не разошлись? Неужели нельзя цивилизованно расстаться? Зачем устраивать эти дикие сцены? Чтобы соседи слышали и прикалывались потом на скамейке возле подъезда?
– Так, значит, тебя болтовня соседей больше всего волнует? – тихо, чувствуя, как внутри все похолодело, спросила Светлана.
– В принципе, мне плевать, что думают соседи. Меня другое напрягает. Скажи, зачем надо так цепляться за мужчину, который тебя разлюбил? Раз он нашел себе другую, то пускай отваливает к ней. А мы и без него прекрасно проживем. Пусть только алименты платит, и всё!
– Я не ожидала от тебя таких слов, – растерянно протянула Светлана.
– Еще бы! – хмыкнула дочь. – Ты же меня за первоклашку держишь.
– Теперь вижу, что передо мной не первоклашка.
– Мама, я уже все решила. Мы будем жить вдвоем с бабушкой. Я в одном классе с Лизой буду учиться. А вы с папиком разменяйте квартиру и живите отдельно. Можешь даже переехать в Михалев – здесь квартиры дешевле, чем у нас.
– Вот как ты решила? И давно тебе пришла такая отличная идея?
– Давно. Еще дома, когда вы мне спать по ночам не давали.
– Понятно.
И вновь наступила тишина. Светлана, сбитая с толку новым открытием, сидела не шелохнувшись. Как такое случилось, что она пропустила взросление дочери? Перед ней уже вполне сформировавшийся человек. Оказывается, она уже все взвесила и приняла единственно правильное, с ее точки зрения, решение. Ей самой и в голову такое не приходило, а дочь уже все разложила по полочкам. Причем для себя выбрала самый выгодный вариант. У бабушки ей будет вольготно, комфортно, а главное, никаких родительских «разборок» и соседских сплетен.
– Вот что, Яна. Как все дальше сложится, одному богу известно. Может, мы помиримся с папой, кто знает? А о том, что ты будешь жить отдельно от меня, даже и не мечтай, поняла?
– Нет.
– Что «нет»?
– Не хочу я с вами жить.
– Яна! Я ничего не понимаю! Когда ты такой стала? Холодной и расчетливой! Ведь и двух месяцев не прошло, как у нас с твоим отцом началась эта свара. Неужели за это время ты могла так измениться?
– И нисколько я не менялась. Я всегда была одинаковой. Просто ты меня не знаешь, вот и всё.
– Похоже, ты права, – тихо протянула Светлана, уставив неподвижный взгляд в окно.
Там по-прежнему буйствовали сочные краски лета. Но для Светланы это не имело никакого значения. Жизнь утратила свою привлекательность, потеряла сокровенный смысл и предназначенье. Словно компьютерный вирус поработал – стер все важное и необходимое, оставив после себя полную абракадабру.
* * *
Утром следующего дня, измученная бессонной ночью, Светлана решительно взяла мобильник и набрала номер Филиппа. Ей долго не отвечали, но она упорно ждала. Наконец ответил женский голос:
– Ну что трезвонить в такую рань? Спит он еще, понятно?
Связь прервалась, а Светлана еще долго держала трубку возле уха, будто ждала какого-то чуда. Увы, чуда не произошло.
Чудес не бывает, нередко повторял Филипп, смеясь над ее детской мечтой – получить от судьбы какой-нибудь подарок. Так было, например, несколько лет назад, когда начальство расщедрилось на большую премию, и она накупила кучу лотерейных билетов в надежде на большой выигрыш, но выиграла только сто рублей. А сколько было разочарования после того, как кандидатуру Филиппа, одного из трех претендентов на должность главврача клиники, «прокатили» главные акционеры. Или взять ее несбывшееся желание приобрести шикарную квартиру в новом доме, с огромной лоджией и столовой вместо обычной кухни. Они хотели оформить ипотеку, но, подсчитав, сколько денег остается на руках после ежемесячных выплат, поняли нереальность этой идеи.
Да, Филипп, как всегда, прав. Чудеса бывают только в сказке. Ничего не изменилось после ее отъезда. Муж пустился во все тяжкие, без сомнений и зазрения совести. Ему даже на руку их с Яной отсутствие. С глаз долой – из сердца вон. А была ли она, Светлана, в его сердце? Теперь она не уверена в этом. Может, просто терпел ее рядом с собой, а чувств уже давно и след простыл? Ведь такое бывает у людей – живут под одной крышей, а объединяет их только общее хозяйство да печать в паспорте.
Она почувствовала, что замерзла. Руки и ноги озябли настолько, что казались ледяными. Что это? В ней остановилась кровь? Или сама жизнь уходит из нее, капля за каплей, пока вся когда-нибудь не уйдет? Впрочем, все равно! Пусть уходит, лишь бы побыстрей закончилась вся эта история.
А за окном хозяйничало июньское солнце – сверкало бликами в окнах и на листьях тополей, освещало балкон, выход на который был как раз из ее комнаты. Естественное желание согреться все же заставило ее стронуться с места и пойти на балкон.
Тепло деревянного настила, успевшего накалиться на солнце, быстро согрело ее босые ноги. Чувствуя, как горячие потоки поднимаются от ступней все выше и выше, она облокотилась о перила и стала смотреть на улицу, а вскоре уже не ощущала ни в теле, ни в душе того мерзкого холода. Светлана осторожно прислушивалась к себе: сердце билось ровно, а желания умереть даже близко не было. Ей захотелось жить – двигаться, дышать, получать новые впечатления. Вот прямо сейчас спуститься по лестнице вниз и пойти по этой тенистой аллее…
Ее взгляд наткнулся на рекламный стенд, и сердце екнуло. Вдруг вспомнился вчерашний разговор с Василием. С легкостью пообещав ему «составить компанию» на дне рождения, она не подумала о последствиях такого бездумного поступка. Неизвестно, как отреагирует его бывшая невеста, а вдруг схватит за волосы и начнет мутузить соперницу почем зря? Наверняка, она какая-нибудь рыночная торговка, вроде той, в красной бейсболке, такая же разбитная баба. Боже, где была ее голова? А если просто не пойти? Вот так взять и не выйти на улицу. Пусть подыщет себе другую подсадную утку, помоложе.
Голос свекрови прервал ее размышления. Ангелина Юрьевна звала невестку завтракать. Этим утром ее самочувствие было намного лучше. Бодрая, повеселевшая, она возилась на кухне с приготовлением пиццы.
– Садись, будем чаевничать, – пригласила свекровь, жестом показав на стул. – Яну бесполезно будить, так что вдвоем посидим. Сегодня день изумительный. Взгляни-ка в окно! А стрижи-то, стрижи! Так и взмывают! Весело им, разбойникам. Ах, какой день!
Светлане подумалось, что и вчерашний день был не хуже. Но, видно, больному человеку любая погода не в радость. Впрочем, и ей самой вчера было не до стрижей.
– Ну как тебе моя пицца? – не унималась пожилая женщина. – Не пересолила?
– Нет, в самый раз. Вкусно! – улыбнулась невестка.
– Помнят руки-то! Помнят, родимые, – молодо рассмеялась Ангелина Юрьевна. – Я ведь давно не стряпала, а сегодня вдруг настроение напало, не знаю, с чего.
– Наверное, болезнь отступила?
– Наверное. Но не отступила, а отпустила ненадолго, мол, пусть старушка летнему деньку порадуется.
– Ну какая вы старушка, Ангелина Юрьевна? – искренне возмутилась Светлана. – Вам больше подходит – «женщина элегантного возраста».
– А! Один черт! – легкомысленно махнула рукой свекровь. – Я как перешагнула полсотни, поняла – молодость кончилась. Теперь началась бесконечная старость. Какая разница уже – шестьдесят, семьдесят… Нет уже того азарта, когда хотелось нравиться мужчинам. Ушло все. В невозвратную даль.