Людмила Толмачева – Невеста на час. Роман (страница 5)
– Я понимаю, у вас муж и все такое, но мне позарез надо одной девице насолить, короче, показать ей, что я не конченый человек, несмотря на инвалидность… ну вы понимаете. Она не дождалась, замуж выскочила, потом разошлась, а теперь жилы тянет… Вы в городе новый человек, ведь так? Вот я и подумал…
– Молодой человек, у вас со зрением все в порядке?
– А что?
– Какая из меня подруга? Я вам, если не в матери, то в тетки гожусь. Вас же и засмеют, скажут, не мог помоложе найти.
– Погодите, а сколько вам?
Под ее ироничным взглядом он густо покраснел, стукнул ладонями по рулю и улыбнулся по-детски открыто:
– Во балбес, а? А еще про индукцию впариваю! У женщины про возраст спрашивать – полный киндец! Извиняюсь, конечно. Кстати, меня Василием зовут, а вас?
– Светлана Аркадьевна.
– Света, значит? Очень приятно. Слушайте, Светлана, а для чего вы возраст набавляете? Все убавляют, а вы наоборот. Чтобы не приставали?
– Ладно, Вася, спасибо, что довезли. Я пойду, до свиданья!
– Постойте! А как же день рожденья?
– Поздравляю, – бросила она через плечо.
– Значит, брезгуете? Выходит, я не ошибся…
Она резко остановилась и, повернувшись, тихо спросила:
– В чем?
– В том, что все красивые – продуманные стервы.
– Красивые? Вы мне льстите.
Он не отреагировал на эти слова – молча сидел, сложив руки на руле, и смотрел прямо перед собой. Помедлив, она подошла к автомобилю, открыла дверь:
– Хорошо, я помогу вам. Куда приходить?
– Я заеду за вами. В пять часов.
– Хорошо.
– Постойте! У меня еще такая просьба, как бы это сказать…
– Боже мой, я уж и не знаю, чего от вас ждать!
– Да нет, ничего такого, короче, у вас есть декольте?
– Что?!
– Ну, платье такое, открытое. Чтобы грудь, то есть бюст…
– А зачем это вам?
– Да не мне! Чтоб она салатом подавилась… Ну… От ревности, что ли. У вас красивая грудь, то есть бюст… Фу ты, черт! Ну вы понимаете! Кстати, вашему мужу повезло – такую красавицу отхватил! Эх, Света, где вы раньше были, когда… А! Чего теперь крыльями махать? Ушел мой поезд.
– Вася, а где вы живете, в частном секторе?
– На Чкалова, а что?
– Да ничего. Просто боюсь, что в «декольте» меня комары заедят.
– А-а, так это дело поправимо. Я мазь от комаров куплю, прямо сейчас. Не переживайте, все в ажуре будет.
– Ну хорошо. Я пойду. До завтра!
– До свиданья, Света!
* * *
Дома она готовила обед, делала уборку, а мысленно вновь и вновь возвращалась к утреннему происшествию. Такого в ее жизни еще не было. Нет, комплиментов от мужчин она наслушалась достаточно, но чтобы вот так, искренне, прямо, без всякой игры, ей сказали, что у нее красивая грудь… А как по-детски он удивился, что она якобы скрывает свой возраст, причем в обратную сторону! Не убавляет, а «набавляет»! Смешной!
– Света! – позвала Ангелина Юрьевна.
Светлана заглянула в комнату свекрови. Та лежала в кровати, по-прежнему бледная, утомленная.
– Мне кажется, Яна куда-то собралась. Опять, наверное, с Лизой гулять пойдут. Ты бы поговорила с ней…
– Хорошо, поговорю. Но, боюсь, что ее не удержать дома.
– Зачем расписываться в своей беспомощности? Ведь ты еще ничего не сделала, чтобы вразумить ее…
– Вразумить? И в чем? В том, что нельзя влюбляться, страдать, ревновать? Что это вредно для здоровья, для нашего с вами благополучия?
– Ну что ты разошлась? Зачем утрировать? Пусть влюбляется, никто не запрещает. Но в кого? Вот в чем дело. А если ее избранник отъявленная шпана или наркоман? Ты представляешь, какие могут быть последствия у этой любви?
– Представляю, но что делать – не знаю. Как определить, кто ее парень – хороший человек или плохой?
– А ты пригласи его к нам.
– А если он не пойдет?
– Господи, да ты мать, в конце концов, или посторонняя тетка?
Светлана в сердцах выскочила из комнаты, ругая про себя и свекровь, и ее сына. И даже дочери досталось, как единственному отпрыску семейства Трояновых.
Все они одним миром мазаны, с горечью думала она, заваривая чай крутым кипятком. Каждый – себе на уме. Поди узнай, что у них в душе? Какой камень до поры до времени держат за пазухой? От мужа ей уже досталось булыжником по голове, теперь очередь за свекровью и дочкой. Ну почему так вышло, что крайней каждый раз оказывается она, Светлана? Прям, волчица серая, а все остальные – невинные овечки.
На кухню зашла Яна, в новой кофточке, тщательно причесанная, с легким макияжем на нежном лице. Молча налила чаю, взяла из вазочки печенье и направилась было к себе, но мать, захлопнув кухонную дверь, встала перед ней с решительным видом.
– Яна, нам надо поговорить, – с ходу начала она, в упор глядя в глаза дочери, но та отводила взгляд. – Что ты молчишь? Скажи что-нибудь!
– Что я должна сказать? – безразличным тоном произнесла Яна.
– Например, где и с кем ты собралась гулять?
– С Лизой по улице прошвырнемся.
– А кто эти парни, с которыми вы разговаривали на детской площадке?
Дочь фыркнула, порозовела и демонстративно отвернулась. Молчание затягивалось, а выхода из этого тупика Светлана не находила. Оставалось надавить на самую чувствительную струну женского характера – жалость.
– Знаешь, – как можно мягче заговорила мать, – у бабушки от переживаний что-то вроде сердечного приступа. Ты же видишь, она весь день с кровати не встает.
– Ты хочешь сказать, что это из-за меня? – сузив глаза, спросила Яна.
– В первую очередь, из-за тебя.
– А во вторую?
– Из-за нас с папой.
– А мне кажется, что только из-за вас! Да-да, из-за тебя! Скажешь, не ты каждый день скандалы устраивала? Я из-за ваших разборок не высыпалась, в школе потом носом клевала на уроках, двоек нахватала по математике! И это в конце года! Хорошо еще Лариса Петровна пересдать разрешила, а то бы годовая – тройка или даже двойка вышла!
В ее голосе, по-девичьи тонком, музыкальном, звучали плачущие, истерические нотки, но сухие глаза пылали гневом. В отличие от матери, у которой слезы были первой и естественной реакцией на стресс, дочь плакала редко, даже в раннем детстве могла просто замолчать, надуться на обидчика и лишь в крайнем случае выдать такой рев, что слабонервные не выдерживали, затыкали уши.
По словам психолога, к которому Светлана обращалась за консультацией, их девочка – интроверт по душевному складу, а потому особенно тяжело переносит конфликты. Надо беречь ребенка от всевозможных потрясений, особенно в пубертатный период, советовал специалист.
Она и берегла, всегда сглаживала всевозможные шероховатости, естественные в любой семье, никогда не кричала на дочь, даже когда та упрямилась.