Людмила Шторк-Шива – Тернистые тропы любви (страница 3)
— То есть?
— Человек не ищет подлинной правды — часто она горька, хоть и очень полезна. Люди предпочитают ей более или менее правдоподобную иллюзию. А потому если человек все-таки говорит, что желает знать правду обо всем — значит, Бог начал в нем Свою работу. И еще. Без Божьей помощи человек никогда не задумывается о смысле жизни и о Боге. Если ты увидел, что кто-то интересуется этим — значит, Бог уже начал в нем Свою работу. Люди боятся жить в реальности, предпочитая ей свой, выдуманный мир. Если он напоминает реальный — значит, человек более или менее счастлив. Если разительно несхож — его обитатель чувствует себя несчастным и все больше погружается в собственные иллюзии. Никто из нас не обладает истинной и полной картиной мира. Но если человек захотел жить в реальности и знать правду обо всем, знай — это сделал в нем Бог. Одно в реальном мире прекрасно, другое — грустно. Но его преимущество в том, что законы этого мира устойчивы, на них можно опираться. Наши иллюзии имеют столько же недостатков и достоинств, но они изменчивы, и это больно. Больно, когда мы стараемся положиться на что-то или кого-то — и разочаровываемся Я знаю, что говорю очень путано, но со временем тебе это станет понятнее. Первая иллюзия, которая уронила тебя и причинила боль, — это уверенность, будто отец никогда не скажет: «Не желаю тебя видеть!». Вторая живет в тебе сейчас. Ты думаешь, что отец никогда на самом деле не любил тебя Я прав?
— Да, — тихо проговорил Марк, пряча глаза.
— Это тоже неправда — иллюзия, противоположная первой. Правда же в том, что он любит тебя, но в нем живет какой-то страх или боль, которую ты всколыхнул своим поступком и словами. И выгнал он тебя, защищаясь от этой боли. Конечно, неправильно, но разве можно ожидать от человека осмысленных поступков, когда ему наступили на воспаленную, гнойную рану? Думаю, он уже раскаялся, но позвать тебя не позволяет гордость.
— Очень сомневаюсь
* * *
Марк от всей души захотел научиться любить так же, как Иисус. Его поразила история о встрече Христа с женщиной, взятой в прелюбодеянии. Сначала Марк возмутился, почему эти «праведные» люди взяли только ее, почему не привели и любовника? Когда он спросил Александра Ильича, тот ответил, что никогда не задумывался об этом, но в законе Ветхого Завета сказано, что надо побить камнями обоих…
Марк долго думал над словами Христа: «и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши»3. Ведь Иисус не только не осудил ее за явный грех, но и дал понять, что Он — Святой и чистый Сердцеведец — знает: она
«Да Христос видел ее грех, даже самый хорошо спрятанный, видел лучше, чем кто-либо. Он знал все, даже самые тайные грехи, но именно Он сказал: «иди и впредь не греши». Христос видел в ней не только все худшее, но и все самое лучшее И, не акцентируя внимания на том, что есть в ней плохого, Он дал женщине силы развивать лучшие стороны своего характера То же Он делал и с учениками. Значит, я могу надеяться, что и со мной Он всегда будет поступать так же Как здорово! Я хочу научиться у Христа поступать, как Он!»
Эти мысли явились для Марка откровением. Ему было больно и трудно простить Свете. Юноша не мог поверить, что она способна измениться и стать менее гордой и амбициозной. Но случай, описанный в Евангелии, показал, как нужно относиться к девушке.
Марк много молился. Ему открывался океан прекрасных мыслей, чувств, поступков — так хотелось иметь все это в собственном характере! Но как это осуществить? И все сильнее, все настойчивее он просил Бога о помощи, о поддержке и мудрости. Он чувствовал рядом Того, Кто обладал всеми этими качествами, отчего растерянность и неуверенность исчезали, а в душе поселялся мир. Иногда хотелось просто укрыться в Его объятьях и остаться там навсегда, наслаждаясь покоем, любовью и радостью, исходящей от того, что Ему ты нужен всяким — хорошим и плохим, грустным и веселым Таким, как есть. Это было маленькое — и в то же время такое огромное! — чудо, которое со дня покаяния Марк ощущал в себе всегда.
Он стремился никогда не огорчать Христа и у Него же просил силы для чистой жизни. Временами это казалось ему смешным, но иного выхода он не видел. И зависимость от Христа казалась Марку мизерной платой за то счастье, которое останется с ним на всю жизнь, ничтожной платой за то, чтобы никогда не видеть боли в глазах Христа. Боли за его, Марка, грех.
«Да, теперь я Твой сын — и хочу, чтобы Ты радовался, глядя на меня. Но только Ты можешь это сделать Я так испорчен, что у меня самого ничего не получается», — молился Марк.
Однажды юноша попросил нового знакомого из церкви, Сашу, позвонить к нему домой. Марк чувствовал, что мама не согласна с решением отца, но не могла противоречить ему в тот вечер — слишком неожиданным оказалось для нее решение сына.
— Если ответит папа, спроси что-нибудь и положи трубку, а если мама, передашь мне.
— Ладно. А с отцом не хочешь говорить?
— Вряд ли он сам захочет. Хотя я до сих пор не могу понять, что с ним произошло. Он, конечно, бывал со мной строг, но чтобы так быстро и неожиданно принимать решения — никогда такого не случалось! Обычно он подолгу думает и взвешивает все «за» и «против» Маму иногда это даже раздражает. Но в тот раз!
К счастью, трубку подняла мама.
— Мама, это я!
— Сынок? Где ты? — в ее голосе послышалась невольная дрожь.
— У меня все в порядке, не волнуйся. Как ты, как папа?
— Я очень ждала твоего звонка! Все произошло так стремительно Я выбежала за тобой, но ты уже ушел. Хотела вернуть тебя, ведь на улице было так холодно, а ты легко одет…
— А что сказал бы папа, если бы я вернулся?
— Я и не думала об этом.
— А что он сейчас говорит?
— Запретил мне даже разговаривать с тобой, если позвонишь. Что у тебя было в комнате вместе с книгой, которую ты читал?
— Вместе с Евангелием?
— Да, что было там еще? Отец был в ярости, он говорил о какой-то брошюре.
— Не помню Кажется, какая-то брошюра. «Наше отношение к греху» или что-то вроде. Я ее даже не прочитал.
— Я хочу поговорить с тобой, но не могу позвать домой. Это невыносимо! Почему я должна выбирать между вами?
— Не знаю, мама. Я не узнаю отца. Что с ним?
— Сама не знаю. И боюсь потерять вас обоих.
— Не переживай, мама, я не в обиде. Я люблю тебя! Может, встретимся где-нибудь в городе?
— Завтра я работаю до обеда, а отец вернется домой только вечером. Когда?
— После занятий.
— Так ты в институт все-таки ходишь? А то я переживала, что бросишь
— Я не собираюсь бросать, если они сами меня не выбросят.
Они договорились о встрече, и Марк повесил трубку. Сердце пело от радости. Мама! Ее любовь оказалась выше всех предубеждений и страхов! Безмолвная молитва вознеслась к Богу, дающему утешение в любом испытании.
На следующий день они встретились и проговорили несколько часов. Расстались незадолго перед тем, как ты должен был вернуться с работы отец. На сердце у Марка стало чуть теплее: мама, хотя и во многом не согласна с ним, хоть и бунтует против его «увлечения», но все же любовь в ней победила! А вот папа Что же с ним происходит? Слишком бурно он реагирует на Евангельскую весть… Что-то сильно тревожит его совесть. Почему он так возненавидел именно эту маленькую, потертую, напечатанную какими-то синими чернилами брошюрку? Судя по названию, понятно, что в ней. Жаль, руки не дошли просмотреть — может, стала бы понятнее отцовская ярость А может, и нет. Какой же грех так тревожит его? Ведь папа — человек слова, порядочный и честный…
Марку вспомнилась вдруг картина: фарисеи, праведники, учителя закона Божьего, кричат неистово: «Распни!» «Что-то сильно тревожило их совесть, а они боялись раскаяния и разоблачения… Не хотел бы я думать, папа, будто тебе есть что скрывать!»
В церкви Марк познакомился со сверстниками — и, даже не освоившись окончательно в их кругу, понял, что с этими людьми ему будет хорошо. Год близился к концу, молодежь готовила праздничную программу — стихи, песни, рождественский спектакль Приходилось много репетировать. Однажды, проведя часа три в доме одного из братьев, всей гурьбой вывалились на улицу и стали разбиваться по группам — кому в какую сторону, чтобы девушкам не пришлось идти в одиночку. И тут кто-то подставил Марку ножку — поскользнувшись на утоптанном до скрипа снегу, юноша мягко упал.
— Чьи это шуточки? — не зная, обижаться или смеяться, спросил он, лежа в сугробе на краю тротуара.
— Не знаю! — ответил слаженный хор.
Марк принял игру и, чтобы не остаться в долгу, ловко подсек двоих, кто стоял поближе. Пример оказался заразителен: тут же самый молодой из братьев кинулся под ноги стоящему впереди, и под всеобщий хохот на снегу образовалась куча мала. Руководитель безуспешно пытался успокоить молодежь, разыгравшуюся, будто школьники. Правда, девушек в снег не валили, зато они оказались прекрасной мишенью для снежков.
— Я вся в снегу, а идти далеко, я же заболею — со смехом жаловалась одна из них.
Наконец все успокоились, помогли друг другу отряхнуться. Марк не думал, что взрослые люди могут так безудержно веселиться, причем вовсе не под влиянием спиртного. То ли крепкое здоровье, то ли общее приподнятое настроение были тому причиной, однако никто не заболел. С этого дня Марк окончательно освоился среди христианской молодежи, скованность пропала.