Людмила Шигапова – Украденная невеста (страница 9)

Шум крови в ушах вылился краской на лицо Нодара. Не сумев скрыть протяжного стона и чуть не задыхаясь от потрясения, он едва выдавил охрипшим голосом:

– Совсем опоздал. Не исправить.

– Пойдешь восвояси, как говорится, не солоно хлебавши, милейший, – не сдержал ехидства Осип.

– Чуда не случилось… не оправдал надежд. Черный у меня день сегодня…

Осип Иванович, глядя на бедолагу-свата, который на глазах сник от неподдельного отчаяния, сдулся, как дырявый рыбий пузырь, чуть поколебавшись, все же смилостивился над горемычным:

– Только ведь три дочери у князя Никиты Сергеевича. Ты о которой толкуешь?

– Не знаю, – бездумно ответил Нодар, все еще находясь под грузом сразившей его безрадостной новости.

– Зачем сватом прикинулся? – набросился на него Осип. – Как не знать, кого просить к самому сиятельному князю явился? Может, ты лиходей какой, недоброе задумал? Я быстро тебя в каталажку спроважу, – все более распаляясь, застращал он пришельца. – Не смотри, что стар, полон дом здоровенных ребятушек.

– Не обижай меня, старик, недоверием. Ведь убил ты меня своей новостью. Только правду я сказал: сватом пришел в дом именитого князя. Молодой хозяин мой всем сердцем любит нежную деву. Поверь, Осип Иванович, он способен на отчаянный шаг, вот почему я здесь.

Слушая Нодара, Осип понял, что не о княжне Ярославе речь, ее при всем желании нежной девой не назвать, скорее неукротимой.

– Может, ты о княжне Ольге? Милая, добрая, умная, во всех отношениях славная девица. Она еще не просватана.

– Может, и о ней, – машинально бросил Нодар и внезапно подскочил, будто на ежа сел. – Что ты сказал? Свободна княжна, не просватана? Да ты жизнь мне вернул, друг!

– Помочь я тебе не в силах, Нодар, – после небольшой заминки, заговорил Осип, все более проникаясь сочувствием к горцу. – Думаю, по всему речь идет о княжне Ольге. Может, это тебя успокоит – она ни за кем не просватана. – Замешкался, почесывая подбородок, крякнул по-стариковски, но продолжил: – Не должен бы, но открою княжеское слово: дочерей отдаст по их выбору, по любви, значит. Твердое у Никиты Сергеевича слово. Вот и выходит, что джигит твой должен так извернуться, чтобы княжна полюбила его. Без этого не сладится, не быть сговору. Знаю, что говорю.

– За этим, думаю, дело не станет, – взбодрился Нодар, но, склонив голову, сокрушенно проговорил: – Только палачом я приду к молодому хозяину: одной рукой дам ему крылья, чтобы воспарил в небо от счастья, что свободна его возлюбленная княжна, а другой обрублю те крылья тем, что год не видать ему ее. И кто знает, что за год этот случиться может.

– Чего ждать, генацвале, – припомнил Осип обращение барина к кавказскому другу, – поезжай, на Новгородчину, к князю в родовое имение, сватай невесту.

– Спасибо тебе, добрый человек, генацвале, совсем я ополоумел, сам и не догадался, дурья башка.

Два хитрых старика, довольные исходом разговора, ударили по рукам.

– Будь здоров, Осип Иванович!

– И тебе не хворать! Прощай, Нодар!

Глава 6

Томаз, окрыленный известием, что девушка свободна и никому не обещана, потерял покой. Молодой джигит решил, что с легкостью очарует и покорит ее сердце, окружит вниманием, одарит подарками и сделает своей женой. Он готов был сразу же отправиться в имение Галицких, но желание поразить княжну, произвести хорошее впечатление на ее родителей придало благоразумия. Томаз заказал известному ювелиру богатое ожерелье, украшенное сапфирами, под цвет глаз, как он теперь знал, Ольги; попросил Петра Нарышкина представить своему портному и помочь обновить гардероб на столичный манер. И, обнадеженный словами Нодара, что время у них есть аж до следующего сезона, смиренно ждал, когда все будет готово.

Впрочем, не в силах долго терпеть утомительное бездействие, он принял приглашение Петра отправиться в закрытый клуб, где «уважаемые люди играют по-крупному».

Наемный экипаж подъехал к приземистому особняку на набережной реки Мойки, граничащему с одной стороны с лавкой аптекаря, с другой – примыкавшему к питейному заведению. Двухэтажное здание, поражавшее своей непомерной длиной, выглядело несуразно и вычурно: деревянный фасад украшали алебастровые колонны и раскрашенная лепнина в виде виноградных гроздьев, чересчур высокие окна лепились так часто, что напоминали осклабленную усмешку.

– На мой вкус, это мало похоже на мужской клуб, – недовольно озираясь, остановился Томаз.

– Уверяю тебя, клиенты здесь только мужчины, – засмеялся Петр, отпуская возницу, – причем, всех мастей: толстые и худые, рыжие и блондины, но все при деньгах, тузы и короли, одним словом, вполне респектабельные самцы.

– Вряд ли я составлю тебе компанию, Петр. Подобные заведения меня не интересуют.

– Мы всего лишь пройдем через коридор. Мадам Люсиль, хитрая бестия, не поскупилась оборудовать помещение для особых гостей: здесь нередко выигравшие сорят деньгами, проигравшие находят утешение в женских объятиях. Так что, она не в накладе. Будет охота – сможешь остаться.

– Уволь меня от подобных соблазнов.

На пороге их встретил придверник в алой форме. Петр предъявил ему служивший паролем для входа билет, и тот, почтительно поклонившись, провел друзей в соседнюю комнату и передал человеку в черном.

– Пожалуйте за мной, господа, – коротко кивнул он и с канделябром в руках поспешно двинулся вперед.

– Теперь держись! – шепнул Петр.

В длинном, освещаемом приглушенным светом зале, скорее похожем на анфиладу с арочными проемами, скрытыми нишами и альковами, на диванах и оттоманках расположились четыре девушки в откровенных нарядах. Еще две бродили с бокалами вина, переходя от одной обнаженной статуи к другой и выглядывая на улицу. Чуть сдвинув плотные портьеры, они задерживались у окна несколько дольше, чем того требовало простое любопытство, и достаточно для того, чтобы сведущий прохожий мог заметить их нарочитый призыв.

– Не меня ли ждете, милашки?

– Фи, мсье Пьер, как грубо! Давно не заходили, растеряли манеры. Вот жандармы называют нас очень красиво – жрицы любви.

– И сегодня я не ваш! – ущипнул за щечку накрашенную брюнетку Петр. – У тебя появилась прелестная мушка, Мими? Толстосумы не устоят.

– Что за красавчик с вами?

– Мой гость, прибыл издалека.

– Вижу, настоящий джигит, – одарила горца жарким взглядом кокотка. – Опасный экземпляр, греховные желания возбуждает! Так и хочется поддаться искушению.

– Не сегодня, ма шер, у нас дела.

– Пусть фортуна улыбнется вам, – не расстроилась Мими и поспешила навстречу вошедшему кавалеру.

Томаз ухмыльнулся: «Вам не соблазнить меня, мое искушение далеко отсюда», – и молча последовал за другом.

Не то чтобы он сторонился плотских утех: здесь, в России, юноша открыл для себя притягательность греховных свиданий и считал их единственным приятным утешением в вынужденной ссылке, но ни разу не платил за любовь. Его встречи всегда были сопряжены с риском быть пойманным – это заставляло закипать и без того горячую кровь, наполняло скучную жизнь азартом и куражом. Молодой человек предпочитал замужних аристократок без претензий и склонных к легкому адюльтеру. Скольких мужей он оставил обманутыми, Томаз не считал. Все они, по его разумению, этого заслуживали: были либо слишком стары для исполнения супружеского долга, либо слишком беспечны и недальновидны, оставляя молодых красавиц томиться одних среди соблазнов Петербурга. «Но теперь даже светские прелестницы мне более неинтересны», – подумал Томаз, с удивлением отметив, что с того самого танца ни разу не посетил ни одной из своих пассий.

Комната была наполнена табачным дымом, со времен Петра ставшим неизменным спутником подобных заведений. В свете бесчисленных масляных ламп и свечей, перетекая из одной замысловатой фигуры в другую, он сизым туманом клубился над столами где сидели игроки.

– Партию? – спросил человек в черном.

– Непременно, но чуть позже. Пока пройдемся по залу, – ответил Петр и взял предложенное миловидной служанкой шампанское.

– Как пожелаете. Хорошего вечера.

– Я выпью кофе. Введешь меня в атмосферу?

– По возможности. За первым столом скромные мужи, приходят по большей части скоротать вечер за умными разговорами. За третьим – столичные повесы, молодые пустословы, азартные, но игроки так себе. Больше, выпячивая свою осведомленность, бахвалятся друг перед другом добытыми сплетнями о дворцовых интригах.

– Насколько правдивы их сплетни?

Петр пожал плечами:

– Никогда не задумывался над этим. За следующим столом серьезные господа, здесь ставки нешуточные. С удовольствием принимают новичков, обирая как липку.

– Какую липку? При чем тут дерево? – не понял Томаз.

– Опустошают карманы.

– Труден ваш язык, так и теряюсь в его выражениях с двойным смыслом.

– Как и ваш с обилием витиеватых и весьма красноречивых оборотов и здравиц.

– Почему пустуют столы?

– Это понятно, люди подходят в разное время, засиживаются далеко за полночь. Публика довольно знатная и благополучная, мадам за этим строго следит.

– Скандалы, шулеры?

– Не припомню такого. Впрочем, выносить сор из этой избы никому не выгодно: с недавних пор матушка-императрица азартные игры на деньги не жалует и всячески их запрещает, а посему клуб тайный, тщательно от посторонних оберегаемый. Будешь играть?

– Возможно.

– Покидаю тебя, меня ждут.