Людмила Шигапова – Украденная невеста (страница 8)

Вдвое дольше, чем рассчитывали, добирались горцы до русской столицы.

Совершенно измотанный долгой и слякотной дорогой, отряд наконец подъехал к снятому по протекции князя Нарышкина дому, где младшему отпрыску рода Чхеидзе надлежало неизвестно сколько пребывать в изгнании.

Помывшись и насухо растерев себя полотенцем, Томаз улегся на чистые простыни и почувствовал приятную расслабленность. Вытянувшись на постели, он заложил руки за голову: скоро решится его судьба, Нодар отправится сватом в княжеский дом. Влюбленный юноша не сомневался, что внушительный вид старика, его уважительные и правильные речи произведут впечатление, и он вернется с хорошей вестью.

Но первый шаг Томаз решил сделать сам: объясниться с княжной.

Весь вечер он переезжал с одного бала на другой, посетил два музыкальных вечера и один светский раут, предполагая встретить свою избранницу, но напрасно, его надеждам не суждено было сбыться.

Сознание отказывалось принимать реальность: по всему выходит, Галицкие не выезжают. Расспрашивать посторонних считал ниже своего достоинства, интересоваться сплетнями слуг не был приучен. В отчаянии от неудач он стал торопить Нодара с визитом к князю.

– Нодар, почему ты еще здесь? – расстроился Томаз. Проснувшись в восемь утра, недовольный тем, что пропустил отъезд старика-наставника, он вбежал в гостиную и увидел того восседающим за столом.

– Время визитов еще не настало.

– Что за условности? У нас важное дело.

– Ты хочешь, чтобы мне от дома отказали?

– Прости, не подумал.

– Будешь есть?

– Не хочу. Мне кусок в горло не лезет.

– Напрасно, за чашкой чая превосходно думается.

– Издеваешься? Кажется, я совершил ошибку, доверившись тебе, такому равнодушному и бессердечному.

– Мне что, волосы рвать на голове?

Томаз, не в настроении поддерживать разговор, грозящий вылиться в перепалку, не удостоив старика взглядом, молча удалился, прихватив, однако, из корзинки румяный пирожок. Нодар спрятал улыбку в усах, однако сам нервничал не меньше разгорячившегося влюбленного страдальца. Даже если он беспрепятственно попадет к князю, не представлял, как правильно повести разговор, чтобы получить желаемое. Ответ может быть очень короток: «Нет!»

– Что попусту ломать голову, пора собираться!

Нодар особенно тщательно, если не сказать с пристрастием, подбирал одежду для предстоящего визита. Он должен выглядеть достойно.

Строгая чоха сшитая по древнему кахетинскому крою из плотного вишнёвого сукна, обрамлённого чёрным бархатом, подчеркивала сдержанную мощь горца. На груди по обычаю две газырницы из тёмной кожи, пустые в знак мирных намерений мужчины. Узкие рукава, по швам простроченные тонкой серебряной нитью, слегка расширялись к низу. На голове высокая папаха, без украшений, но дорогая: чёрная овчина на нее шла с северных пастбищ. На ногах – мягкие сапоги-цаги с загнутыми вверх носками.

Нодар подошел к зеркалу и остался доволен: оттуда на него смотрел не проситель, а уверенный в себе человек в одежде предков. Удовлетворенно хмыкнув: «Не посрамим почтенного рода», – он вышел в дверь и спокойно прошествовал к карете с фамильным гербом кахетинского тавади Чхеидзе. Княжеский сын редко ею пользовался, лишь по необходимости, когда верхом появляться с визитами было неуместно.

Под мерный стук колес Нодар мыслями обратился к своему подопечному. Томаз вполне воспитанный молодой человек, в обществе сдержанный и малоразговорчивый, но бурный темперамент сказывался на его поведении: в кругу равных ему приятелей он любил верховодить, неоправданно рисковать, за что и поплатился затянувшейся ссылкой на чужбине.

И тут новая напасть: парень влюбился. И похоже серьезно.

Карета подъехала к внушительного вида каменному особняку, расположенному на улице, где в основном обитала столичная знать. Нодар дождался, когда кучер откроет дверцу, и спустился с подножки. Взглянув на беломраморные колонны, он выпрямил спину и стал степенно подниматься по широким ступеням. На стук молотка в дверях появилась внушительного вида женщина в форменной одежде, по всей вероятности, экономка. Она надменно посмотрела на посетителя и с вежливым равнодушием произнесла:

– Чего изволите?

– Доложите князю Никите Сергеевичу: покорнейше прошу принять меня, Нодара Габрилидзе, с поручением от князя Отара Чхеидзе из Кахетии.

– Его сиятельства нет дома.

– Могу я видеть княгиню Александру Федоровну? – почтительно поинтересовался Нодар.

– Княгини нет дома, – последовал тот же ответ.

– Известно ли, когда следует ожидать их сиятельства? – продолжал настаивать визитер.

В этот момент в дверях появился пожилой слуга в полувоенной форме. Окинув взглядом человека в кавказской чохе, Осип, не выказав ни малейшего удивления, вмешался в разговор:

– Ступай Авдотья, я разберусь, – отпустил он экономку и обратился к стоявшему на пороге незнакомцу: – Не ранее будущего сезона следует ожидать.

– Что-то, милейший, не пойму я тебя, – не двинулся с места Нодар. – Сделай одолжение, разъясни.

– Что непонятного? Опоздали, милейший, с вашим визитом, – вернул Осип непонравившееся обращение.

– Прошу извинить мою настойчивость, – любезно поклонился Нодар, смекнув, что его голосу не хватает учтивости, чтобы одолеть препятствие в виде кичливой прислуги. – Я прибыл издалека по важному делу. Когда смогу удостоиться чести быть принятым князем Галицким Никитой Сергеевичем?

Осип, чуть помедлив, принял извинения и, едва кивнув, с чего-то вдруг разоткровенничался:

– Князь с княгинею и всеми домочадцами отправились в свое имение, где большей частью и обитают. Седьмой день, как отъехали, поди уж, добрались до дому.

– Не порадовал ты меня, добрый человек, – не сдержавшись, растроенно протянул Нодар, никак не ожидавший такого поворота.

– Не для того приставлен, чтобы радовать прохожих, – съязвил Осип и отвернулся, всем видом показывая, что разговор окончен.

– Может, в дом пригласишь? – наудачу попросил Нодар внутренне недоумевая, откуда взялось желание разговорами умаслить слугу и выведать о просватанной дочери князя, и насторожился, ожидая ответа.

– Гостей не жду. Посторонних в дом пускать не приучен, – строго ответствовал Осип, лишь слегка повернув голову, но все же задержался на пороге.

– По всему видно, знающий ты человек, рассудительный, – поспешил льстивыми речами схитрить Нодар. – В седой голове мудрость кроется. Позволь поведать тебе заботу свою, ты и подскажешь, как быть. Признаться, мне не достойно вернуться к хозяину с пустыми руками. Я ведь тоже у князя на службе. Сам понимаешь, волю господина исполнить должен.

Старый денщик, исправно служивший у князя около тридцати лет, с незнакомыми посетителями был обычно немногословен, взяв за правило четко выполнять свои обязанности. За долгое время он научился чувствовать настроение хозяев, подмечать мелкие детали, всегда быть, что называется, под рукой. Но после шумных и непростых событий, которыми жила княжеская семья в последнее время, и ее спешного отъезда в загородное имение, болезненно стал ощущать свою бесполезность, удвоенную одиночеством вновь забытого старика.

Еще раз пристально оглядев незнакомца, обратив внимание на его горделивую осанку, в недешевую одежду облаченную, строгое, но озабоченное и с потухшим взглядом лицо, Осип распахнул дверь:

– Входи, коль нужда у тебя великая. Может чего и насоветую.

Нодар, не мешкая, прошел в огромный светлый зал приемов в полной решимости добыть необходимые сведения.

– Осип Иванович, капитанов денщик, – представился человек.

– Себя я уже назвал, – слегка кивнул Нодар.

– Повторять не надо. Из ума еще не выжил, службу свою знаю. Нодаром тебя величают, издалека прибыл, из Кахетии.

– Приятно с умным человеком говорить.

– Придержи удила, гость незваный. Не падок я на чужую похвальбу. Чего ходить вокруг да около, – недовольно пробурчал Осип. – Садись сюда, – указал он на обитый гобеленом диван, – и сказывай, с чем пришел, в чем нужда твоя великая, коль у слуги не побрезговал помощи просить.

Ничего странного не было в том, что денщик, наверняка знающий все дела хозяйской семьи, держался подчеркнуто строго, всем видом демонстрируя свое превосходство. Нодара такое поведение ничуть не смущало, и он решил сыграть на этом, насколько возможно откровенно изложив свою заботу.

– Явился я к князю вот с каким делом, – запнулся он, припоминая русскую поговорку. – У вас – товар, у нас – купец. Сватать пришел княжескую дочь.

– Это кто ж такой смелый, незнамо откуда объявился и сразу в зятья к самому Галицкому? – не сдержал удивления Осип.

– Не скажи, происхождением, знатностью рода, богатством наш купец не ниже будет.

– Других в благородном доме не принимаем, а вашего в глаза не видали. Как же прознали о девице на выданье?

Тогда Нодар медленно, но с чувством, с витиеватыми оборотами, как принято у кавказского народа, рассказал о сердечных терзаниях своего подопечного из-за прелестной девушки, которая сразила его своей нежной красотой, о его непомерных муках от сознания, что она обещана другому. О неугасаемой надежде юноши, что князь поверит в его любовь и переменит свое решение.

– Опоздал ты со сватовством своим, – не ожидая такого направления разговора, без всяких околичностей выпалил Осип Иванович. – Замужем княжна давно, наверняка уже и ребеночка дожидаются, только мне не суждено его увидеть, – печально вздохнул он, – далеко княжна наша, в самой Шотландии.