Людмила Шигапова – Украденная невеста (страница 3)

Отгоняя печальные воспоминания, Дато быстро достал платье, повертел в руках нарядные чеботы и захлопнул крышку. «Надеюсь, придется в пору», – подумал он, вдруг осознав, что мысли об ушедшем не тронули и не взволновали его, как прежде.

– Надень это, Лала! И примерь чеботы! – крикнул он и положил одежду с обувью на свой пень. – Я скоро вернусь – схожу за ключевой водой.

Лала, посвежевшая, с мокрыми волосами босая вышла из-за перегородки и, заметив приготовленный наряд, подбежала к нему. Легким касанием прошлась по украшенной бисером и золотистой тесьмой отделке ворота и манжет длинных рукавов, подержала в руках бархатный пояс, расшитый самоцветными камнями. У нее дух захватило от вида необычного платья – она поняла, что никогда такого не носила:

– Какое красивое!

Не раздумывая, Лала легко облачилась в новый наряд и примерила мягкие кожаные тапочки. Платье оказалось коротковато, но чеботы сидели как влитые. Она радостно закружилась и стала, перебирая пальцами, сушить волосы под жаркими солнечными лучами, которые в русой копне вспыхивали золотисто-медными и рыжими бликами.

Образ синеокой красавицы в свадебном платье горянки настолько поразил появившегося с глиняным кувшином в руках Дато, что он чуть не выронил свою ношу.

– Ты очень похожа на мать, – почему-то опять соврал он и, покраснев от своей глупости, почтительно произнес: – Княжна, чай готов! – и буквально поперхнулся вылетевшими словами, но девушка приняла их, как должное, и, выпрямив спину, с изысканной грацией величаво прошествовала в скромную саклю.

«Что на меня нашло? Но Лала ничуть не удивилась», – внутренне сокрушаясь и в то же время непонятно чему радуясь, старик последовал за своей «внучкой».

Глава 2

Незаметно пролетела неделя, шла вторая. С лица девушки сошла бледность, пропала дрожь в коленях, полученные раны, благодаря чудодейственной мази, быстро заживали, даже не оставляя шрамов.

Строгий и немногословный абрек никогда столько не улыбался, как в эти дни, удручало его лишь одно: до сих пор не решил, что делать с русской кали. Как бы ни было, он дождется, когда к ней вернется память, хотя страшился этого и не хотел.

Лала безболезненно приспособилась к аскетическому образу жизни и безмятежному пребыванию в горах, но втайне от деда успокаивала себя надеждой на скорое возвращение домой, гоня прочь невеселые мысли о странном беспамятстве: «А есть ли у меня дом, родные? Почему не посылают за мной?» Иногда, силясь вспомнить мать и отца, она просила Дато рассказать о родителях, но тот лишь повторял, что не его слова, а время возродит ее память.

Общество деда Лале безумно нравилось, он, как настоящий сказитель-мествире, повествовал о чудесах и загадках горных кладовых, поведал легенды Кавказа о смелых витязях, по ее просьбе учил своему языку. Лала быстро схватывала, запоминала и старательно повторяла на первый взгляд сложно произносимые слова. При разговоре с дедом, сначала коряво, а потом довольно уверенно вставляла их в свою речь.

– Как жаль, бабуа, что ваш язык не похож ни на какой европейский, было бы намного проще. – Лала проговорила фразу по-французски и задорно рассмеялась.

– Что же ты сказала, чужеземка? – проведя рукой по волосам и окинув ее изумленным взглядом, подыграл хорошему настроению внучки Дато.

– Я сказала, что люблю моего дорогого дедушку, самого доброго, чуткого и умного.

Дато онемел, ощутив острый укол в груди. Сердце забилось так гулко, что казалось, его стук эхом отзовется в горах. «Не хватает только пустить слезу, – рассердился он на себя, сраженный этими простыми словами. Он забыл, какая в них сила. С тех пор, как потерял свою Кето, Дато ни разу их не произнес. – Как он жил без этих слов?»

Лишь неимоверным усилием растроганный абрек смог вновь заговорить, старательно скрывая смятение в голосе:

– Ах, княжна, ах, разбойница, медовыми речами решила сломить мою волю, но я тверд, как скала. Совсем засиделась над книгами. Зови Гамлета – и гулять!

– Ах, мой грозный судия, тольков вашем сопровождении! И мы продолжим наши философские беседы. Мне есть, чем поделиться, есть, о чем спросить твое мнение, бабуа. Я очень внимательно читаю твои книги, дедушка.

– Будь по-твоему, дорогая!

Оба получали истинное удовольствие, удивляя и радуя друг друга познаниями, размышлениями о трактатах древних ученых об истине, о смысле жизни. Дато наслаждался возможностью высказать свои мысли, годами копившиеся в душе и никем не востребованные.

– Какие же суждения великих мыслителей тебе по сердцу, внучка? – поинтересовался он, неспешно шагая рядом с умной собеседницей.

– Мне интересно, как и что они думают о свободе человека, – заметно оживившись, ответила Лала.

– Мне казалось, тебя должны привлекать вопросы любви и счастья. Ты молода…

– Да, это тоже очень любопытно. Но сколько мудрости в их понимании свободы, – поспешила вернуться к своей теме Лала. – Конечно, пока мне не все ясно. Вот, например, Платон считает, что свобода – это высшая форма дружбы. Не совсем понимаю, что общего между свободой и дружбой. У Сократа совершенно иной взгляд. По его мнению, это способность стремиться к добру и благу. А добро и благо не одно и то же? И кто же прав?

– Каждый прав по-своему, на то они и мудрецы.

– А что ты думаешь, дедушка, о великом Аристотеле? Правда, хорошо сказал: «Свобода есть достижение счастья благодаря воле и желанию»?

– Мне по душе его слова: желать счастья прекрасно, а быть таковым по своей воле, умно. А как тебе такая мысль: «Свободен тот, у которого все происходит по собственным решениям»?

– Очень мудро! Кто это сказал?

– Эпиктет.

– Как бы я хотела так жить!

– Что тебе мешает?

– Я – женщина, – пожала она плечами.

В один из дней, когда утренняя свежесть, напоённая туманом ущелий, легла на землю каплями росы, Дато, оседлав коня, отправился на охоту.

– Лала, подай мне нагайку, – попросил он, – там, в сарае.

Девушка вбежала в сарайчик, быстро сняла с крюка гибкую плеть из сыромятной кожи и резко остановилась. В ее голове будто щелкнуло кнутом: Ярослава! Она в полном недоумении медленно побрела назад: «Что за странное имя пришло на память?» Со словами: «Доброй охоты, дедушка», – она протянула ему принесенную плеть, мучительно вспоминая, кто такая Ярослава, ловко орудующая кнутами. Из бесплодных раздумий ее вывел громкий окрик:

– Гамлет, ты остаешься. Не отпускай ее от себя!

Взмахнув на прощание рукой, Лала вернулась в сарайчик за корзинкой, мельком взглянула на пустой крюк и крикнула собаку:

– Гамлет, идем гулять!

Греющийся на солнышке пес вскочил и, радуясь возможности размять лапы, бодро затрусил рядом с хозяйкой. Лала, весело смеясь, побегала с ним наперегонки, набрала в корзину немного пряных трав, на ходу срывая скромные цветы, собрала букетик и не заметила, как оказалась в неизвестной местности: окруженная с трех сторон отлогими холмами долина густо поросла буковым лесом. Свет, казавшийся в разреженном воздухе осязаемым, проливаясь сквозь изумрудную филигрань листвы, покрывал землю золотистыми поцелуями. Завидев моховую поляну, охраняемую большими камнями и обломками скал, Лала решила там отдохнуть. Выбрав плоский валун, она взобралась на него и почтительно поклонилась часовым долины:

– Кто превратил вас в каменных истуканов, храбрые витязи? – заговорила девушка, – Может, злой аравийский колдун испугался, что вы разрушите его могущество? Или любовь к прекрасной спящей деве побудила вас добровольно застыть в ожидании? Воспряньте же ото сна, о богатыри прошлого! Пусть оживет зачарованный замок!

Лала вспорхнула со своего места, подчиняясь неодолимому желанию танцевать. Она легко ступила на бархатистый ковер мха, устилавшего поляну и, проделывая замысловатые па, заскользила по нему, представляя себя на балу Дворянского собрания. Вот она остановилась перевести дух и увидела двух сизарей. Усевшись на валун и склонив головы набок, птицы, воркуя и перебирая лапками, наблюдали за ней.

– Ах, крылатые вестники неба, захотели присоединиться? Но я выбираю… не вас, – игриво отвернулась она и обратилась к собаке, сидящей рядом и мерно постукивающей хвостом о землю:

– Гамлет, лентяй, мог бы побыть моим кавалером. Не принято одной танцевать на царском балу!

Придя в необыкновенное возбуждение, Лала закружилась, раскинув руки, а перед взором девушки причудливым вихрем засверкали фейерверки, замелькали разноцветные маски, вереница парадных костюмов… а среди них – молчаливый кавалер, лица которого не разглядеть.

– Кто ты, незнакомец? Не открылся… не назвался… Почему волнуешь меня?

В глазах заплясали черные точки. Лала остановилась. Наваждение исчезло.

– Привидится же такое! – недоверчиво протянула она. – Я что, бывала во дворце?

Внезапно ее охватила такая глубокая безысходность, что неожиданно для себя, глядя в безбрежную небесную высь, девушказакричала:

– Небо, ответь мне, кто я и где мой дом? – Горло сдавил мучительный спазм. – Чем я так провинились, что лишилась памяти? Разве ты не видишь, как я страдаю? Я желаю вырваться из этого кошмарного сна, я хочу домой!

Ответом было безмолвие, лишь горное эхо подхватило слова, швырнуло о скалы и, вспугнув голубей, обрывками звуков вернуло обратно.

С непередаваемой горечью несчастная простонала:

– Не хочет отвечать чужое небо…