Людмила Шигапова – Украденная невеста (страница 2)

Всякое бывало в его жизни абрека, но, пожалуй, впервые он не представлял, что делать. Дато охватило тягостное предчувствие: «Как русская кали могла оказаться в горах? Не похоже, что заблудившаяся путница. Может, она безумна? А может, снова турки совершили разорительный набег на казацкие станицы и вели невольниц тайными тропами кавказского хребта. Давно такого не было Не случилось бы беды». Безымянная девушка неизвестного роду-племени, явно не простолюдинка, да еще и не кахетинка ставила под угрозу и свое, и его будущее, если ее найдут в его сакле. Непростые размышления и безответные вопросы старика прервал тихий стон.

Незнакомка открыла глаза и растерянно повела ими. Попытка понять, где находится, вызвала нестерпимую боль в голове: маленькая комнатка плыла и качалась, словно челн на волнах. Она сделала глубокий вдох и попыталась сесть. Дато бросился к ней:

– Тихо, кали, тихо. Не спеши.

Услышав ненавистный гортанный говор, девушка сразу почувствовала, как стало трудно дышать, откинулась на подушку и, оставив на щеках две слезные дорожки, зажмурилась, желая спрятаться в спасительном беспамятстве.

– Для слез нет причин. Ты испугалась чужого места?

Неизвестная кали выглядела такой юной и беззащитной, что старик неосознанно погладил ее по волосам, пальцы отвели прядь с лица. Наполненные ужасом глаза вопрошающе застыли. Непонимающий взгляд натолкнул абрека на мысль перейти на русский язык:

– Не бойся, здесь тебя никто не обидит. Видишь, какой грозный охранник у твоих ног? – Он обращался с ней как с ребенком, чувствуя, что она трепещет от страха.

Девушка покосилась на собаку и едва заметно кивнула, не в силах произнести ни слова.

– Солнце уже высоко. Ты, верно, голодна. Нужно поесть, – мягко предложил Дато, подавая ложку и деревянную плошку с едой.

Она опять кивнула.

– Это гоми, каша из кукурузы.

Уткнувшись в миску, медленно помешав варево, девушка осторожно поднесла ложку ко рту, попробовала и принялась торопливо есть. Дато поднес кружку горячего травяного напитка с медом и только после этого спросил:

– Чья ты? Откуда?

Незнакомка открыла рот, чтобы ответить, но, вытаращив глаза, судорожно сглотнула.

– Я Дато, а это Гамлет. Как тебя зовут?

– Я… я не знаю, – не понимая, как такое может быть, неуверенно пролепетала она и, выронив ложку, закрыла лицо руками и расплакалась.

– Не беда, – поспешил успокоить Дато, стараясь не выдать вспыхнувшую внутри тревогу, – я буду звать тебя Лала.

– Лала, – всхлипывая, повторила она, безуспешно пытаясь справиться с пульсирующей в висках болью. – К-к-красиво… Вы м-м-мой отец?

– Я твой дед, – солгал он, решив, что не стоит огорчать безымянную кали, по всей вероятности, потерявшую память, и покраснел, надеясь, что в этой сумятице она не разобрала обмана. – Пока отдыхай. Поговорим позже.

Выйдя во двор, абрек присел на огромный пень, используемый в качестве лавки, и, стараясь придать голосу бодрости, произнес:

– С днем рождения, дорогой. Горы преподнесли тебе необычный подарок – русскую девушку.

Задумавшись, он припомнил, как двадцать с лишним лет назад служил в России в царской армии, сражался с черкесами, усмирял крестьянские бунты, гонялся за разбойниками. Там он и выучил русский язык, а благодаря жене своего капитана понемногу научился на нем читать и писать.

– Такой подарок, понятно, бесценный, только что с ним делать старому абреку? – поднимаясь, вздохнул Дато. – Благо дело, язык не забылся…

Утро следующего дня также оказалось не особо радостным – память к названной внучке не вернулась. «Разум и чувства словно заморозились, заблудились где-то впотьмах, – оставаясь в постели, с трудом подавила она готовый вырваться из глубины израненного терзаниями сердца крик. – Отрицать бессмысленно: я безликое пятно, пустой кувшин, даже имени настоящего не могу вспомнить, довольствуюсь чужим. – От ощущения собственной уязвимости защипало в глазах. – Вообще ничего не помню. Что же мне делать?»

Лала в смятении крепко зажмурилась, и в затуманенном сознании проступила странная картина:

Маленькая девочка, намусолив пальчик, листает книгу и в недоумении поглядывает на мужчину и женщину, которые, прижавшись друг к другу, печально смотрят на нее, а потом начинают махать руками, приглашая в цветущий сад.

– Вернись! Ты помнишь, помнишь, как мы тебя любим? Ты родилась в яблоневом цвету, ступай по лепесткам – они укажут дорогу домой, – кричала женщина и горько плакала.

– Исчезла вместе со своей книжкой. Как же я теперь узнаю, что стало с благородным рыцарем? – расстраивалась милая малышка с серебряными волосами.

– Я предупреждала, что ученье до добра не доведет. Ей уже семнадцать, и где ее ум, коль заплутала и выбраться не может? – заламывая руки, причитала старушка с добрым лицом и умными глазами.

Мужчина успокаивал их и твердил:

– Она вернется. Вернется, когда растают горные вершины.

И вот уже повзрослевшая девочка, хоть и удивилась их страданиям, но не откликнулась на зов и продолжила читать свою книгу, все же решив, что обязательно дождется, когда начнут таять снежные вершины гор. «Волнующее будет зрелище», – подумала она.

Солнечный луч настойчиво защекотал ресницы, заставляя разомкнуть веки. Пленница забвения, откинув непонятные видения, окончательно пришла в себя, поднялась с топчана, осмотревшись, направилась к двери и проскользнула в нее. Изумленная открывшимся пейзажем, она неуверенно сошла с крылечка и, поддавшись неиспытанным доселе чувствам, в безудержном порыве широко раскинула руки и вдохнула полной грудью.

– Да, в горах легко дышится, – услышала Лала за спиной голос бесшумно подошедшего деда.

– Невозможно надышаться. Скажи, откуда здесь горы? Раньше я их не видела.

– Ты привыкла к ним и перестала замечать.

– Это непростительно. Они прекрасны, но суровы и неприступны. О, нет! Посмотри, вон там в вышине какие-то животные.

– Это дикие горные козлы – туры.

– Какие бесстрашные! Они не могут сорваться с крутых склонов?

– Там их дом.

– Мне нужно увидеть, как тают снежные вершины, – послышался взволнованный голос.

– Для чего, дорогая? – Дато удивленно вскинул брови.

– Тогда я вернусь домой. Я ведь не живу здесь…

– Кто тебе такое сказал?

– Великан с печальными глазами. Такой огромный и великодушный.

Дато пошатнулся, словно земля ушла из-под ног. Он схватился за кинжал и гневно посмотрел на кустарник, за которым мог скрываться неизвестный враг или лазутчик:

– Где он? Не обидел тебя?

– Мне привиделось это в утренней тишине, дедушка, – встав рядом и прижавшись к его плечу, успокоила Лала. – Знаешь, они там все плачут и зовут меня. Жаль их, – вздохнула она. – Зачем я им понадобилась?

Кашлянув в замешательстве, Дато мягко спросил:

– Что ты еще увидела во сне, Лала?

– Я читала книгу.

– Ты умеешь читать? – удивился он.

– О, я много чего прочла в своей жизни, – простодушно ответила девушка. – Особо люблю философию, географию… Шекспира.

– Ты расскажешь мне, о чем пишет твой Шекспир?

– Какой же ты хитрец, дедушка! Назвал своего пса именем датского принца, а делаешь вид, что не знаешь, кто про него написал. – рассмеялась Лала. – Расскажу, когда пожелаешь, а пока, можно мне погулять? Здесь так красиво и покойно.

– Гамлета возьми. Пусть наш кавказский принц будет твоим провожатым, он приведет назад, – довольный переменами в настроении «внучки», предложил Дато, наблюдая, как она под охраной грозного пса легко побежала вниз по тропинке.

Он уселся на свое привычное место, чтобы скоротать время в ожидании ее возвращения. Но чувство умиротворения быстро сменилось сомнением: прав ли он, удерживая незнакомку в неведении, ничего не предпринимая, чтобы вернуть ее память. В его случае это похоже на полное отсутствие здравого смысла. Но как согрело очерствевшее от одиночества сердце ее мягкое «дедушка»!

«Очнись, Дато, ты – абрек, отказавшийся от кровной мести. У тебя нет права губить безвинную душу. Кто она, какие тайны скрывает? Может, она беглянка или чья-то неверная жена? А что ты ответишь на ее вопросы? Они непременно появятся. Надо открыть ей правду». Он сидел в несвойственной ему растерянности от того, что не мог ни на что решиться: плечи ссутулились, зрачки потухли.

– Дедушка, мне нужно переодеться. Где мои вещи? – Лала направлялась к дому.

Дато вздрогнул от раздавшегося в тишине женского голоса, настолько он был погружен в невеселые мысли.

– Ты потеряла их в дороге, когда заблудилась, добираясь до меня, – неожиданно для себя снова соврал он, глядя на стоящую перед ним простоволосую девушку. – Но мы что-нибудь придумаем.

– Какая досада! Прикажи слугам приготовить горячую воду, хочу помыться, и потом пусть подают чай. Дома в это время я всегда пью чай.

– Я живу один, – судорожно сглотнул Дато, поразившись тому, с какой легкостью кали говорит о своих привычках, словно находится в полной памяти. – Чай давно готов! А помыться ты сможешь там, – махнул он рукой за перегородку. – Потом смажем твои ранки.

Лала остановилась, будто припоминая что-то. «Эти безобразные царапины и порезы получила, вероятно, блуждая по горам, – трудно шагать босой по каменистым кочкам. И как же я смогу обойтись без служанки?» Девушка нахмурилась и на ставших вдруг непослушными ногах скрылась за перегородкой.

Дато метнулся к дому, достал небольшой сундучок и, откинув крышку, побледнел. Он целую вечность не прикасался к нему: здесь он хранил свадебный наряд своей невесты Кетеван, милой Кето, которую похитил могущественный князь Отар и сделал своей женой. Она смирилась со своей участью и родила ему пятерых сыновей. Узнав, что Кето полюбила князя, Дато, не в силах оставаться в родном селении, так и не сумев забыть невесту, но отказавшись от мести, ушел в Россию и оказался в царской армии. В опасных военных рейдах он искал смерти – судьба пощадила его. Но новую любовь он так и не обрел.