Людмила Шигапова – Украденная невеста (страница 1)

Людмила Шигапова

Украденная невеста

Пролог

Кавказ, 1767 год

Силы скиталицы уже на исходе: босые ноги сбиты в кровь, руки и лицо расцарапаны, под воспаленными глазами темные круги. С самого рассвета шагает она неведомо куда, срывает дикие ягоды и утоляет жажду холодной водой, черпая ладошками из бурного ручья, стекающего откуда-то сверху.

С отчаянным упорством пробираясь по каменистой тропинке, падая и поднимаясь, девушка с надеждой смотрит на одинокую саклю – небольшую хижину из саманного кирпича, до которой, кажется, рукой подать:

– Я должна двигаться вверх, – устало бормочет она, – вниз нельзя: там недруги, затеявшие зло, там палачи моей свободы…

Величественные горы, устремленные ввысь хранят тишину и покой…

А далеко-далеко внизу треплется на ветру зацепившийся о терновник лоскут платья, и горная река равнодушно несет свои воды мимо пары кожаной обуви, специально оставленной беглянкой на берегу в надежде запутать следы.

Спасаясь от погони, она соскользнула в узкую расщелину, прикрытую колючим кустарником, спугнув летучую мышь, с омерзительным писком захлопавшую кожистыми крыльями.

Девушка, прилипнув к отвесной стене, задрала голову и потускневшим взглядом принялась наблюдать, как над безмолвными скалами парят орлы. В их громком клекоте бедняжке слышались голоса похитителей, и в безудержном страхе она сильнее вжималась в холодный шершавый гранит.

«Темно, сыро, тесно, – вздрогнула узница горного чрева, – будто сама смерть обнимает костлявыми руками. О, Джульетта, теперь я знаю, что чувствовала ты, очнувшись в склепе. Но лучше уж здесь, в каменных силках, чем в коврами устланной клетке, в лапах охотников за невестами.»

Чтобы как-то отвлечься от тяжелых мыслей о ненавистном плене и не разрыдаться, устремив глаза в небо, она стала представлять плывущие в вышине облака то гривами скачущих жеребцов, то сказочными чертогами, то добрыми ангелами с улыбкой матери…

Добровольная пленница спасительной расщелины хотела, но страшно боялась вылезти из своего убежища – ей постоянно мерещились топот копыт и гортанный мужской окрик. Вдобавок стала мучить жажда. Обессиленная, она ухватилась за острый выступ, сделала попытку подтянуться и протиснуться наверх, но рука соскользнула, и оторвавшийся, довольно увесистый кусок скальной породы полетел на нее и сильно ударил по голове, лишив сознания.

Очнулась несчастная от страшного озноба, который сотрясал все тело. Сквозь потрескавшиеся губы сочилась кровь. Восходящее солнце, пробивая крону кустарника золотисто-красными стрелами надежды, манило к свету. «Вылезай, иначе умрешь!», – приказала себе девушка. Страх остаться в безвестной расщелине навсегда, придал силы невероятным образом выкарабкаться из темного укрытия. Почувствовав желанную свободу, она распласталась на земле, уткнув лицо в еще мокрую траву и, раскрыв непослушные губы, стала слизывать капли, влаги, но это не утолило жажду.

Беглянка поднялась на колени, огляделась вокруг и, если бы смогла, закричала бы от радости – впереди, в зыбкой дымке горного тумана, маячила одинокая сакля. «Спасена!» Она резко вскочила на ноги, упала, но, обжигаясь слезами, поползла вперед. Все же очень скоро вынуждена была остановиться. Долгие минуты пролежала девушка не шелохнувшись, этого хватило, чтобы подняться и двинуться по едва заметной тропинке.

– Иди! – подбадривала она себя. – Там люди, они помогут. Сакля – капля. Мне нужна капля воды и капля сострадания!

Казалось, уже ничто не прервет ее спасительный путь среди замшелых скальных обломков, но в глазах потемнело, в ушах зазвенел шум клокочущего в каменистом русле ручья. «Не дошла», – последнее, что промелькнуло в голове без чувств лежащей на земле скиталицы.

ЧАСТЬ 1. Глава 1

– Ко мне, Гамлет! Куда ты? Вернись! Кому говорю!

Огромный пес размером с матерого волка рванул от хозяина, остановился у куста кизила, усыпанного недозрелыми ягодами, и громко залаял.

– Что нашел? Не трогай! – строго прокричал седовласый человек в бурке. – Я иду! Стой на месте!

Собака, жалобно поскуливая, вертелась вокруг своей находки. Вот она ткнула холодным носом в девичий подбородок и стала облизывать безжизненное лицо.

Подошедший старик недоуменно смотрел на лежащую под кустом израненную девушку:

– Вай, вай! Что такое? Калишвило. Женщина. Откуда? – цокая языком, он наклонился и посохом приподнял волосы, прикрывавшие глаза. Веки дрогнули, и на него брызнуло небесной синевой.

– В твоих очах – кусочек неба. Кто ты? Что ты здесь делаешь, кали? – участливо произнес он, но ответа не дождался.

Увидев морду приблизившегося пса, незнакомка вздрогнула и, неслышно прошептав: «Волк», – снова впала в беспамятство.

Старик, почесывая аккуратную с проседью бородку, на мгновение застыл от странного ощущения: ему вдруг показались знакомыми эти благородные черты лица и выразительные глаза. Он тряхнул головой: это невозможно, ей не более шестнадцати лет, и он точно никогда ее не видел.

– Что мне делать с тобой, синеокая? Оставить здесь? Тебя, пожалуй, ищут. Боюсь, помрешь одна, ночи в горах холодные. – Он скинул бурку и расстелил на земле. Без особых усилий переместил на нее удивительную находку и крикнул:

– Гамлет, помогай! У нее жар! Поспешим!

Собака послушно схватила зубами конец мохнатой бурки, и они потащили неожиданное обретение к себе домой.

Дато Гонгадзе более десяти лет жил отшельником в горах. Завтра ему исполнится пятьдесят. Несмотря на солидный возраст, он выглядел вполне бодрым мужчиной: годы не согнули спину, не лишили силы рук и зоркости глаз.

Он привык к одиночеству. Единственным живым существом, находящимся рядом, был пес, которого он умирающим подобрал у засохшего ручья и выходил. Очень скоро маленький щенок превратился в огромного красивого и умного нагази – горную овчарку, стал для хозяина сторожем, другом и собеседником. Однажды Дато случайно приобрел у старьевщика, встретившегося на дороге в деревню, философские трактаты, которые тот отыскал в разграбленном турками монастыре, и с тех пор часто читал их вслух и выкладывал молчаливому слушателю свои размышления о вечных истинах. Так и коротали они долгие зимние вечера.

Старик потрепал собаку по холке и произнес:

– Будем спасать кали.

Гамлет, уловив желание хозяина, метнулся за перегородку и притащил кожаный заплечный мешок.

– Вай, умный нагази. Сначала уберем налипшую грязь.

Дато перенес девушку на невысокий топчан и накрыл одеялом. Затем нагрел в очаге воду, достал из мешка кисет с травами, отобрал нужныеи приготовил снадобье, заживляющее раны. Он осмотрел неподвижное тело, удовлетворенно отметив, что видимых серьезных повреждений нет. Осторожно обтерев и смазав ссадины на лице, руках и ногах, занялся раной на голове:

– Рана неглубокая, зашивать не придется, обойдемся мазевой повязкой, – по привычке рассуждал он вслух.

Завершив нехитрые манипуляции, Дато принялся поить девушку целебным отваром. Пришлось разжимать зубы острием ножа и вливать живительную влагу через тонкий носик трофейного серебряного кувшинчика, который он хранил как память о солдатском прошлом.

– Гамлет, поди погуляй! Пусть спит кали. Сон вернет ей силы. Я покараулю.

Пес нехотя повиновался, но очень скоро вернулся. Дато накормил собаку, после чего добровольный сторож растянулся рядом с топчаном, положив морду на вытянутые лапы.

– Не тревожь ее. Дождемся, когда сама откроет свои небесные глазки.

Старик занялся привычными делами, но то и дело возвращался к своей неожиданной гостье, которая все еще оставалась неподвижной. С тревогой вглядываясь в лицо незнакомки, он промолвил:

– Твои раны не опасны, кали. Почему же так долго не придешь в себя? Я тебя нашел – я тебе помогу. – Гамлет, недовольно заурчав, поднял голову. – Не сердись, старина, признаю, ты ее нашел. Хороший пес!

Дато мучительно пытался разгадать, кого напоминает эта белолицая красавица: кожа, словно сметана аражани, высокие точеные скулы, брови вразлет, длинные русые косы, – она явно не из этих мест. Так и не найдя ответа, он опять заговорил:

– Что или кто так напугал тебя, что ты не хочешь возвращаться в этот мир? Поверь, беды пройдут, ты молода и прекрасна, очень скоро снова станешь улыбаться. Захочешь – отведу тебя к родным, не захочешь – останешься у меня, будет, кому скрасить мое одиночество, стану называть тебя дочерью, – обещал он. – Только очнись!

В ответ – ни звука.

Старик взял масляную лампу, подкрутил фитиль, комната погрузилась в полумрак. Отправляясь спать, он приказал собаке:

– Разбуди, если ей станет хуже.

Ночь прошла без осложнений. Ранним утром Дато собрался покормить больную, но та все еще не пришла в себя, хотя дыхание девушки было спокойным, жар спал. Он озабоченно покачал головой, глядя на мертвенную бледность лица, бесцветные губы, нервное подергивание сомкнутых век.

– Я приготовил целебный настой, он взбодрит и укрепит тебя. В нем живительная сила горных трав. Просыпайся, кали, прошу!

Глаза девушки приоткрылись, обдав его тусклым безжизненным взглядом, и тут же снова закрылись.

Время спустя Дато с теми же ухищрениями, что и раньше, влил в нее питье, осторожно растер и снова смазал ей руки, ступни, поменял мазевую повязку на голове, но его подопечная по-прежнему оставалась без сознания и лишь в бреду произносила русские слова, чем немало удивила горца.