Людмила Шигапова – Первый Встречный (страница 7)

Бойкая служанка прыснула в кулачок.

Капитан осторожно перевел дух, воспользовавшись тем, что княгиня отвлеклась на слишком возбужденную младшую дочь.

Строев, довольно привлекательный молодой мужчина двадцати трех лет, не первый год на службе. Отважный офицер, умелый переговорщик, сам безо всякого труда заговаривающий зубы, Егор впервые ощущал небывалую растерянность, не зная, как вести себя в этом необычном обществе. Он чувствовал какой-то подвох в женском поведении, но не мог понять и объяснить его мотивов.

Все время дальнейшей беседы Софья щебетала, будто маленькая пташка-канарейка; Ольга выдавала глубокомысленные сентенции, упоминая таких древних философов, имена которых Егор даже не знал; Ярослава, по всей видимости, не желая переходить на русский язык со всем соглашалась, произнося неизменное французское «уии».

Дождавшись, когда креманки с мороженым, политым земляничным вареньем, опустели, княгиня Александра произнесла:

– Егор Артемьевич, ожидает ли царица письменного ответа на послание?

– Такого приказа у меня нет, – по-военному коротко ответил Егор.

– В таком случае, капитан, не смею вас задерживать. И передайте государыне заверения в нашей глубочайшей преданности и послушании.

Строев поднялся и почтительно обратился к княгине:

– Благодарю, Ваше сиятельство, за гостеприимство. В моем лице вы всегда найдете преданного слугу и друга. Разрешите откланяться.

В тот же миг в дверях появился дворецкий, капитан проследовал за ним: впереди маячила несгибаемая спина, сзади – не одна пара любопытных глаз.

– С этой минуты мы начинаем необходимые сборы, – поочередно окинув каждую взглядом, обратилась княгиня к дочерям, когда фигура гостя скрылась за поворотом. – Как только вернется князь, определим время отъезда в столицу.

– Матушка, мы справились с задачей?

– Думаю, да. Но капитан слишком умен, он нам не поверил. Однако ничего конкретного рассказать императрице не сможет, – заметила она, наблюдая в окно, как царский посланник покидает усадьбу.

Егор Артемьевич Строев проходил через двор, заполненный стражниками, слугами, мастеровыми, занятыми хозяйственными делами. Назад оглянуться он не посмел, как и не отважился попроситься на ночлег. Он взобрался на подведенного вычищенного и накормленного коня, с благодарностью принял наполненные седельные сумки и, выпрямившись в седле, отправился в обратный путь, чувствуя, что за ним зорко наблюдают. Два всадника сопровождения на небольшом расстоянии довели его до дороги, ведущей к границам княжеских владений, и только тогда, развернувшись, поскакали назад.

Вечерело. Путь предстоял неблизкий, но капитан не спешил. Его так скоро в столице не ждут – заночует в придорожном вполне чистом трактире, где улыбчивая пышнотелая служанка расточала недвусмысленные намеки статному красавцу, но осталась без желанного внимания. Однако до трактира еще надо было добраться, а неотвязные мысли, перекатываясь дробной картечью, назойливо бились в сознании неразгаданными вопросами, на которые незамедлительно следовало найти ответы, иначе голова грозила расколоться как пушечное ядро.

Заприметив небольшой пролесок, Егор пришпорил коня – он нуждался в привале. Стреножив гнедого и отпустив на свободный выпас, он выбрал удобное местечко у подножия большого вяза и, прислонившись спиной к стволу, с наслаждением вытянул длинные ноги, прикрыл усталые веки – думать с закрытыми глазами было легче.

«Что, собственно, произошло? – капитан подверг анализу непростой день. – Первое, он выполнил приказ: в кратчайшие сроки и без происшествий доставил пакет до княжеской семьи. Второе, уважил тайное пожелание графа Орлова рассмотреть галицких лошадей: прекрасные, ухоженные, породистые – под стать орловским рысакам. Но попасть в закрытый от посторонних глаз загон для особых коней не случилось. Третье, воочию наблюдал жизнь княжеской усадьбы: огромный двор со множеством построек, кругом чистота и порядок, вышколенная прислуга, господский дом с богатым убранством, – и все под надежной защитой княжеской охраны. И, наконец, составил мнение о молодых княжнах».

– Вот она загвоздочка! Так уж и составил? – открыв глаза, вслух посетовал Строев и отшвырнул въевшуюся в бок хворостину.

Его покорила величественная красота княгини Александры, ее ум и мягкая обходительность. Но капитан вынужденно признал, что не смог, не успел понять ее непростой характер. Одно уловил безусловно: любовь – ее крылья, верность – ее щит, мудрость – ее оружие.

– Но что за комедию она разыграла с дочерьми? Чистый подвох, притворство.

Егор мысленно прокрутил картину необыкновенного обеда, сопоставил все детали неестественного поведения сестер и окончательно в этом уверился: старшая сидела как мумия, средняя излишне манерничала, и даже хорошенькая служаночка вела себя чересчур дерзко, а вот с ней он бы не отказался покувыркаться на сеновале. Он самодовольно усмехнулся.

Егор взглянул на появившуюся в небе луну, и перед глазами возникли необыкновенного цвета волосы младшей княжны:

– Видать, ты поцеловала ее при рождении. Малышка обещает стать несравненной красавицей, лишь бы не растеряла, не растратила свою чистую искренность.

Топот копыт отстукивал принятое решение: он сохранит непознанную им тайну княгини. Скажет ровно то, что озвучила сама Александра: княжны предстанут пред царские очи в назначенный срок, независимо от того, готовы они к этому или нет.

Глава 6

Внимательно выслушав подробный рассказ жены о визите царского гонца, Никита Сергеевич остался весьма доволен:

– Хитра, княгинюшка моя, умна. Вокруг пальца обвела посланника:

окружила вниманием, удивила, обманула и ни с чем отправила, – удовлетворенно хмыкнул он.

– Не думаю. Капитан оказался не дурак, да не робкого десятка. Не поверил нашим причудам, но виду не подал, подыграл.

– Ярослава – огонь девка, моя кровь! Учудила так учудила! – с изрядной долей отцовской гордости пропустил замечание жены Никита.

– Право же, я и сама не сразу разобрала, что она поменялась местами со своей служанкой Татьяной, – тихо засмеялась Александра. – Та, бедняжка, сидит, ни жива, ни мертва, не шелохнется даже. Капитан, еще тот хитрец, обращается к ней с вопросами, разговорами, а она, знай, одно по-французски лепечет: «Уиии…».

Князь разразился громким хохотом:

– Так и проуикала всю трапезу? Дарую ей шелковую шалку, – Никита довольно потер руки.

– Как полагаешь, Никитушка, беспокоиться особо не о чем? Царского капитана уважили, девиц на выданье предъявили, почему их еще замуж не отдали, показали.

– Вот об этом я и хочу с тобой поговорить. Петербуржеский сезон предстоит непростой. Нарышкину достоверно стало известно: охота на богатых невест из княжеской семьи подогревается самой Екатериной. Она выдумала себе новую забаву: по-царски устроить счастье старшей княжны, проявить свое высочайшее покровительство Галицкому. Не по душе мне такая милость, умысел здесь иной – сломить княжескую гордыню. На кону судьба Ярославы. И только мы с тобой решим, кто достоин ее руки, – категорично завершил свою речь Никита и рубанул рукой воздух.

Александра молча внимала словам супруга, полностью разделяя его беспокойство, опасение и недовольство.

– Вот мое решение, – твердо взглянув в вопрошающие глаза жены, объявил Никита: – Поутру малым отрядом я отправляюсь в Петербург. Ярослава – со мной. Как только будете готовы, парадным выездом и вы прибудете в столицу. Пусть все видят княжескую мощь и размах, богатство и знатность Галицкого, чтобы отпали сомнения в потере влияния и былой силы.

– Ярослава тебе зачем? – остановила Алекс желчную тираду супруга.

– Неужели не понимаешь, ей первой выбирать мужа. Только нрава она крутого, не потерпит давления, выкинет фортель – не обрадуешься, сбежит ненароком – не отыщешь.

Княгиня вздрогнула от такой возможности:

– Не могу это отрицать. Слишком вольготно наслаждается свободой, находит всякие отговорки, чтобы заниматься только своими лошадьми.

– А там, глядишь, присмотрится к обществу, – взял ее за руку муж, – поварится среди себе равных, смирится с мыслью о неизбежности грядущих перемен.

– Не откажется от утренних прогулок верхом.

– Миколка при ней будет.

– Других не потерпит.

– И мне лишние глаза да уши не помешают. Нашей дочери не откажешь в цепком уме, смекалке да хитрости и, пожалуй, в женском чутье.

– Да еще в проклятом княжеском упрямстве. – Находясь во власти своих представлений, размышляла вслух Алекс. – Баталии между вами неизбежны. Только умоляю, там, в столице, не лезь на рожон, не гневи без на то причины Екатерину. Хоть и славится она в Европе просвещенной императрицей, с господином Вольтером состоит в переписке, послов заграничных жалует, только от злопамятства не избавил бог. Я – то уж знаю.

– Как не знать! В этом соглашусь с тобой. Вот я и намереваюсь окольными путями проведать, по-доброму призвала царица ко двору или замыслила что.

– А коли и замыслила, против царской воли не пойдешь.

– Против не пойдешь, да знаючи, поберечься сможешь. Что гадать, душа моя, завтра в путь. А вскорости и ты с остальными прибудешь. Не забудь, чтобы непременно парадным выездом!

Александра улыбнулась и прижалась к мужской груди:

– Не забуду.

Никита жадно прильнул к губам жены.

На рассвете небольшой отряд всадников без опознавательных знаков на добрых конях выехал со двора княжеской усадьбы. Зная потайные дороги, егерь намеревался часа на четыре – пять сократить время в пути и суток через трое, поздним вечером, когда знатные господа уже разъедутся по домам, служивые позакрывают свои магазины и конторы, а простой люд застрянет в кабаках, прибыть в столичный особняк Галицких.