Людмила Шигапова – Первый Встречный (страница 16)

– Вот опять, – прикрыв веером довольную улыбку, остановила свою подопечную графиня, – то ли поблагодарила, то ли шпильку отпустила.

– О! Да я при вас сущая паинька: не смею позволить себе даже одного необдуманного слова.

– Довольно! Что за несносная! Отвлекаешь меня. Ты должна приглядеться к кавалерам, затуманить им головы, дабы насмерть бились за ласковый взгляд княжны Галицкой.

– Матерь божья, к чему все это?

– Заковать в брачные кандалы еще до конца сезона! Такова задача.

– Напрасный труд, графиня. За то время, что я в столице, побывала на трех вечерах; по вашему настоянию, Анна Алексеевна, Мария Бересдорф нанесла четыре утренних визита престарелым, но не потерявшим своего влияния матронам, ответила на бессчетное количество записок, целых два дня потратила на модные магазины и еще больше на бесконечные примерки и препирательства с модисткой. А получила удовольствие, лишь посетив конюшни графа Орлова да скачки Михаила Афанасьева.

– Похвальное усердие. К счастью, пока все обошлось без единого конфуза.

– Княжна Галицкая держит данное отцу слово. Вела себя безукоризненно. На удивление, даже не противилась вниманию кавалеров, – поспешила Ярослава продолжить свое недовольное излияние. – Но, выходит, зря старалась. Сердечко, как предполагал князь, так и не екнуло.

– Тебе, как я заметила, понравилось получать пти-комплиманы и корзиночки с пирожными, которые неизменно пересылала своему Осиванычу.

– То Марии понравилось! Но даже ее раздражало неуклюжее лобызание рук едва оперившимися юнцами, их слащавые и настойчивые ухаживания да солдатский юмор некоторых офицеров.

– Рано ропать! Еще козыри в ход не пошли! Вот, когда не будешь разочарована!

Ярослава намерено пропустила замечание графини мимо ушей:

– Одна надежда, что с приездом матушки-княгини и сестер все станет во сто крат лучше. Да и князь, наконец, успокоится. А пока…

Уловив печаль в голосе Ярославы, Анны Алексеевна остро почувствовала, что девушка нуждается в участии и добром совете, хотя сама этого не осознает.

– Ты отопри сердечко. Оно у тебя умное, гордое, страстное, не ошибется. Дай ему волю, – на удивление мягко, вполголоса сказала графиня.

– Может, я не созрела для замужества? – с надеждой прошептала Ярослава.

– Страсти господни! Да ты перезрела! – в свойственной грубоватой манере остановила ее графиня. – В твоем случае средство излечения одно – поощряй ухаживания. Обещаю тебе, чувства неминуемо проснутся.

Ярослава не нашлась с ответом.

– Наденешь платье, из-за которого вы с модисткой долго спорили. Его уже приготовили.

– Слишком помпезное, на нем с полпуда драгоценных каменьев.

– К случаю самое подходящее.

Парадный зал особняка графини Остужевой украшен был с присущим его хозяйке особым блеском и тайным умыслом: тяжелые изумрудного бархата, подхваченные золотыми шнурами, занавеси заменили на легкие индийские ткани, расшитые по карминному полю причудливыми разноцветными узорами. В самом центре на постаменте, увитом египетскими кораллами, возвышалась прозрачного стекла ваза, в которой невиданной диковинкой резвилась, поблескивая чешуей, стайка крошечных златоперых рыбок. Свисающие гирлянды из живых цветов, с искусно встроенными в них масляными лампадками, придавали всему помещению радужное мерцание, отражаясь в сверкающих драгоценными камнями украшениях собравшихся гостей, чинно прогуливающихся по залу. Слуги в парчовых черных с серебром ливреях разносили напитки и тщательно отобранные хозяйкой закуски: икру на ледяном ложе, перепелиные яйца в красном вине, томленого в сливках осетра, речных устриц. Все выглядело так, будто в своих чертогах на дне Ильмень-озера готовился владыка вод новгородских явить миру редчайшую жемчужину.

К назначенному времени прибыли почти все приглашенные и ожидали появления хозяйки. Эксцентричность ее натуры проявлялась и в том, что она, овдовев, никогда сама не выходила встречать гостей, для этого у нее был специально обученной мажордом с внушительной внешностью и безупречными манерами.

В зале царило привычное оживление. Завсегдатаи светских балов внимательно рассматривали публику: одни выискивали партнеров для карточной игры, другие стремились укрепить полезные знакомства, третьи старались умными речами привлечь к себе внимание, были и такие, что нетерпеливо поглядывали в сторону буфета. Почтенные матроны восседали на специально установленном помосте, именуемом амфитеатром, с высоты которого с пристрастием за всеми наблюдали, одобрительно кивали либо укоризненно качали головами, без оглядки на чины и фамилии делясь замечаниями. Группы девушек ловили на себе пылкие взоры кавалеров и скромно ожидали заполнения карне – бальных книжек.

Еще со времен Петра Великого незнание танцев считалось грубейшим недостатком воспитания, а отказываться от них было и вовсе недопустимым. Чтобы иметь успех при дворе, отпрыски знатных вельмож с детства заучивали наизусть «Юности честное зерцало, или Показания к житейскому обхождению» – свод правил, составленный самим царем.

Распорядитель, не заметив ни одного скучающего лица и не смея далее томить публику в ожидании, подал знак пригласить графиню.

Разговоры собравшихся стихли. В изысканном наряде из тафты цвета грозового неба, украшенном сверкающими бриллиантами и аметистами, Анна Алексеевна, кивком головы отвечая на приветствия, величественно прошествовала в центр зала и громко провозгласила:

– Желаю представить: мой особый гость – его сиятельство князь Никита Сергеевич Галицкий… с дочерью. Твердой поступью с гордо поднятой головой в зал ступил Галицкий.

По сигналу распорядителя прогремели литавры, а в след разлились звуки скрипки, одновременно торжественные и чарующие. Над залом пронесся возглас изумления – именно это с самого начала и было целью графини.

Никита Сергеевич вытянул руку, Ярослава вложила свою ладонь в его, и пара прошествовала вдоль рядов гостей. Описав полукруг, князь подвел дочь к графине, галантно поклонился Анне Алексеевне и, обращаясь к гостям, произнес:

– Почту за честь представить благородному собранию свою дочь. Княжна Ярослава! Счастлив, что свой сезон она начинает на балу непревзойденной графини Остужевой.

Ярослава выступила вперед и присела в глубоком реверансе.

При взгляде на ослепительную красавицу-княжну никто не смог бы и вообразить, что она и Мария Бересдорф – милая дальняя родственница графини Остужевой – одно лицо. Пожалуй, только необыкновенные васильковые глаза выдавали некую схожесть, но и они заиграли новыми красками, на не скрытом пудрой лице такого безупречного тона, какому могли позавидовать ангелы.

Длинные, расшитые тонкой золотой нитью рукава из тончайшего газа нижнего платья, были густо собраны на округлых плечах. Высокий ворот расходился кверху, открывая лебединую шею, украшенную византийской работы бусами из отполированных до идеальной формы розовых кораллов. Такого же оттенка кораллами было отделано верхнее платье из креп-шелка цвета слоновой кости, из них же состоял драгоценный венец в виде переплетенных между собой веточек, инкрустированных крупным морским жемчугом.

Обойдя с дочерью наиболее именитых гостей и представив ее по всей форме, Никита Сергеевич, после того, как были соблюдены все необходимые ритуалы, присоединился к группе генералов, которых знал еще по службе в Преображенском полку.

Ярослава осталась рядом с графиней.

Музыканты настраивали инструменты, распорядитель суетливо бегал по залу, готовясь объявить начало бальных увеселений. По правилам бал начинал полонез.

Окинув придирчивым взглядом компании молодежи, Анна Алексеевна заметно оживилась:

– Ага, вот уже движение наблюдается, словно беспокойные муравьи закопошились заядлые женихи. Слушай и запоминай: этот, с закрученными усами, принадлежит к сливкам общества, всегда имеет скучающее, будто прокисшее молоко, лицо. Вон тот с чудовищным жабо – неисправимый оболтус, в прошлом сезоне его почти не видели; белокурый, с мушкой над губой, способен только на флирт, который слишком быстро развивается и так же быстро заканчивается. Лунева не привечай, мелковат для тебя.

– Выходит, ни одного подходящего? Пора домой!

– Что за прыть такая? И половина народа не засвидетельствовала почтения. Ступай к невестам, вон как знатно выстроились! Которые из них второй и третий сезон выставляются.

– Утомительны их напыщенное жеманство и пустые разговоры. Выслушивать их представляется мне невыносимой повинностью. И сестры с матушкой никак не объявятся.

– Скоро прибудут. Из имения уже выехали. Разойдемся на этом: тебе девица Лунева знаки подает, а я – к своим матронам, пора в их книжонку заглянуть.

Ксения в силу своей помолвки не представляла угрозы для незамужних юниц на выданье, потому они, даже если и немного завидовали, относились к ней вполне дружески. Заметив приближающуюся Ярославу, три, щебетавшие до этого девицы, немедленно сложили веера и направились в сторону выхода из зала.

– Куда это твои курочки упорхнули? – не скрывая иронии, спросила Ярослава, подходя к Ксении.

– Прознали, что братец мой исключительного кавалера привести обещался, настоящего милорда.

– Эка невидаль! Я уж подумала, умом тронулись, посреди бала упорхнули.

– Поспешили перышки почисть.

– Нам, к счастью, это без надобности, прогуляемся по саду, там у Анны Алексеевны прелюбопытный зеленый лабиринт.