Людмила Шигапова – Первый Встречный (страница 17)

– Это чудо к нам из Англии пришло. Говорят, там можно заблудиться, и там девушкам назначают свидания.

. – Не надоело об одном и том же талдычить? Ведь ты просватана уже.

– Я ж о тебе пекусь, милая!

– Придется для начала обзавестись женихом, а уж потом обследовать лабиринт, – наигранно вздохнула Ярослава.

– Всем сердцем желаю тебе этого. Быть невестой – это такой замечательный статус, – зарделась Ксения. – Кавалеры уважительны в речах, незамужние девицы и их матушки любезны, и главное, родители спокойны и не тиранят попреками. По правде говоря, курочки мои, как ты их называешь, даже близко к тебе подойти не хотят, боятся, что ты их без женихов оставишь.

– Ой ли, – засмеялась Ярослава, – чего ж они Марию тогда привечали?

– А того и привечали, что Машенька была им ровня: с одного куста ягода, от одного деревца листочек. Это я в тебе подмены не вижу, и как стала ты мне дорога с первого дня знакомства, такой и осталась, только еще пуще тебя полюбила, когда тайну твою узнала да прикрыться на скачках помогла. А для них княжна Галицкая – птица совсем другого роду-племени. Она, если хочешь знать…

– Беркут… – выдохнула Ярослава, позабыв о подруге и устремляя взгляд на другой конец зала, где двое статных мужчин ловко лавировали между гостями.

Одним из них был Всеволод Лунев, а второй – уже знакомый ей иноземец. «Не он ли таинственный милорд, которого ожидают затрепыхавшиеся «курочки»?», – подумала она, рассматривая мужчину, который на сей раз одет был щегольски но в то же время сдержанно: темно-синий камзол рытого бархата с лазоревым ворсом оттенял мужественное лицо. Резкие правильные черты, квадратный подбородок, и синие, с зеленоватыми искрами глаза, в таинственной глубине которых плескалось море. На мгновение девушка встретилась с прожигающим взглядом иноземца, ей показалось, что он узнал ее, по телу пробежала едва заметная дрожь, она запаниковала, но в то же самое мгновение услышала вежливое:

– Окажите честь, княжна! Вы обещали мне первый танец!

Ярослава радостно улыбнулась и, протянув руку отцу, направилась в центр зала, где партнеры выстраивались на полонез.

Иноземец с волосами цвета беркутова крыла, не отрываясь, смотрел на танцующих:

– Какая величественная пара! – не сдержав восхищения, бросил он Луневу. – Рядом с внушительного вида вельможей само совершенство. Настоящая леди.

– Его сиятельство князь Галицкий с дочерью …

– Она кого-то мне напоминает, не могу понять.

– Вряд ли, дорогой виконт. Это ее первый сезон в Петербурге, она недавно в столице. По стечению обстоятельств, княжна – подруга моей сестрицы. Они познакомились в доме графини Остужевой, куда приехали после фатального проигрыша моего Зефира скакуну Анны Алексеевны. Никогда бы не подумал, что безусый малец на невзрачной лошадке так ловко обставит орловского рысака.

– В тех местах, откуда я родом, есть легенда о Келпи, водяных духах, принимающих облик лошадей. Управляют ими представители волшебного народа фейри. И никто не может победить чудесных животных и их наездников ни в скачке, ни на поле боя. Я следил за состязаниями: мальчишка буквально слился с конём. Да вы, должно быть, его помните. Это тот самый юнец, который в трактире вывел на чистую воду шулера.

– Удивительное дело, милорд, но, кажется, удачливый игрок был из благородных, а на скачках – простой жокей.

– В любом случае, он и там отличился. Я случайно услышал, как двое незнакомцев, скрытых в тени, замышляют недоброе против вашего Зефира. Времени искать вас не было, а этот загадочный парнишка подвернулся как раз вовремя, чтобы я успел его предупредить. В следующий раз я увидел его уже на коне, выбивающим из рук злоумышленника злосчастную табакерку.

– Да уж, мальчишка не так прост, как кажется, – присвистнул Всеволод, – подозреваю теперь, что это не просто слуга, а, возможно, отпрыск знатного рода развлекает себя, пока не начался сезон. Нынешние юнцы любят мнить себя поборниками справедливости, эдакими Робин Гудами.

Иноземец фыркнул в ответ:

– Шервудский стрелок – мошенник и плут! Кто настоящий герой, так это Роб Рой!

От дальнейших размышлений его вновь отвлек облик прекрасной девы магнетически притягивающий его взгляд поразительно синими всполохами, вырывающимися из глубины ее необыкновенных глаз. «Какое невероятное переплетение природной грации и утонченности, чувственности в движениях и мятежного вызова во взоре. Сладкий грех, который хочется испить». Мужчина почувствовал себя сбитым с толку одолевшими и волнующими ударами сердца, изумленный непреодолимым желанием удержать в нем чудесный образ. Повеяло свежестью и изысканным ароматом, шлейфом тянувшимся за дивным созданием… Никогда прежде он не испытывал ничего подобного, его разбушевавшаяся страсть грозила вырваться наружу.

– Вижу, прелестное видение не отпускает вас ни на минуту, дорогой друг, вы так поглощены созерцанием, что, пожалуй, впервые не стали с присущей вам горячностью втолковывать мне истории героев славного прошлого вашей страны. Право, я готов воспользоваться положением старшего брата и умолять Ксению представить нас обоих княжне.

– Только обставьте это как-нибудь без упоминания моего положения, – последовал сдержанный ответ.

– Ваш статус вряд ли ее удивит! По словам сестры, дочь Галицкого необыкновенная девушка, весьма прямолинейна, довольно остроумна, у нее на все есть собственное мнение, но при этом совершенно очаровательна, – заметил Лунев. – Они прекрасно провели время вчетвером с Ксенией, графиней и Марией Бересдорф, которую, кстати, не наблюдаю сегодня в зале, хотя барышня, несомненно заслуживает внимания.

Иноземец машинально пригладил волосы подбирая приличествующие русскому этикету приветственные фразы, как вдруг назойливый голос резко вмешался в его мысли и вытащил в реальность.

– Милорд! Планы меняются. Мне сообщили, что нас дожидаются во дворце.

– Очень кстати. Отправляемся немедля. – Иноземец с чувством сожаления (или облегчения?) устремился к выходу вслед за Всеволодом и передавшим им известие слугой, приказав себе не оборачиваться на предмет своего внезапного сумасшествия.

– Князь, вы великолепный кавалер!

– С такой прелестной партнершей и оловянные солдатики затанцуют!

– Как говорит наша неподражаемая Анна Алексеевна, не пойму: то ли похвалил, то ли уколол, – засмеялась Ярослава.

– Я горжусь тобой, княжна, и оставляю. Веселись!

– Я не прочь сбежать из этого преисполненного собственным величием общества, – шепнула она.

– Э, нет! Мы не нанесем подобного оскорбления графине. Она неспроста затеяла этот бедлам.

– Загладила перед грозным князем вину за маскарад.

– Что за дерзкие речи! Сущая крамола! Что-то я не припомню, чтобы ее сиятельство хотя бы раз признала себя виноватой, – беззлобно ухмыльнулся Никита Сергеевич.

– Князь! Галицкий, что ты себе позволяешь! Отойди, наконец, от дочери! – услышал Никита недовольное шипение за спиной. – Страшнее Цербера! Всех женихов отпугнул своим видом!

– Не кусайтесь, графиня, мой Цербер нынче на цепи, – миролюбиво ответил он. – Я воздержусь от рукопашной.

– Постоянно вертеться возле нее, душить своей заботой, просто глупо.

– Считаете меня досадной помехой счастью дочери? Это ужасно несправедливо, Анна Алексеевна!

– За ней без того три пары глаз моих кумушек наблюдают, надежнее охраны не сыскать!

– И я уже получила наставления, кто мне не подойдет, кого следует избегать, – со смехом выдавила Ярослава, умиляясь светской перепалкой взрослых аристократов.

– Тебя, княжна, ждет еще одна, как ты необдуманно выразилась, повинность – уважить достопочтенных матрон, иначе тебя объявят невоспитанной гордячкой, недостойной внимания. Не заслужить одобрения – это уже скандал для всей фамилии. Недопустимый. Я этого позволить, как ты понимаешь, не могу. Так что идем!

Ярослава безропотно подчинилась, не подав виду, что ужаснулась подобной вероятности.

Подходя к благородным дамам, графиня тихонько проговорила:

– И помни пословицу: «Ешь пироги с грибами – держи язык за зубами».

– Я помню только одно: воспитана царской фрейлиной.

Восседавшие на почетных местах «амфитеатра» великосветские дамы вели между собой оживленную беседу, не упуская возможности высказать уже составленное мнение о присутствующих.

– Слава богу, Петербург оживает. Знать покидает свои загородные имения и, наконец-то, съезжается в столицу.

– Сам Галицкий вышел в свет.

– Все в ожидании государыни-императрицы, ее возвращения из Царского села. Мне нашептали намедни, – Аполлинария Смирнова понизила голос, – она самолично призвала князя прибыть ко двору. Слышала, приехал нехотя. Вполне счастливо жил в своей деревне и, не скрывая, по сей день бравирует верностью жене.

– Не удивлюсь тому возмутительному факту, что у них и спальня общая, – съязвила Эллина Неплюева.

– Да, ретивого коня и время не берет. Согласитесь, подруги, не утратил Никита былого величия, достоин всяческих почестей и похвал. Не побоюсь утверждать, потеснит небывалый интерес к шотландскому виконту. Предвкушаю, этот сезон по накалу страстей превзойдет все мои фантазии!

– Заметили, как загорелись глазки записных столичных красавиц? А вот это уже любопытно, чуть не упустила, – всполошилась Эллада. – Где моя книжечка? Фрейлина Ф., не станем громко называть имени, в четвертый раз кругами дефилирует.