В декабре 1964 года Мадрас отмечал 87 лет Рацжагопалачарии. Индусские жрецы в храмах читали в его честь молитвы, густая толпа его почитателей собралась около издательства «Калки». Газеты пестрели его портретами: Раджаджи улыбается, Раджаджи серьезен, Раджаджи с детьми, Раджаджи со студентами, Раджаджи в храме и т. д. Его трепетно и проникновенно поздравляли махарани и махараджи, крупные банкиры и монополисты, владельцы фабрик и поместий. Цветочные гирлянды, букеты цветов. И это все для юбиляра. И как завершающий штрих торжества — над городом реяли 87 флагов. Голубые полотнища с белой звездой в центре. Белая звезда Раджаджи — основателя партии «Сватантра»…
Против хинди
Черное душное небо нависло над городом. Лишь на западе, там, где недавно село солнце, еще пылал красный цвет. На границе красного и черного, где смешались цвета, тянулась темно-бордовая полоса. Полыхающий закат отразился в воде Коума. В этом черном небосводе и кровавых волнах таилось что-то зловещее. Редкие прохожие спешили добраться домой, на улицах не было слышно привычного громыханья городских автобусов. Только из конца в конец неслись выкрики мальчишек-газетчиков.
— Газета «Мейл»! Покупайте «Мейл»! Студенческие пикеты арестованы! Забастовка разрастается!
И снова:
— Студенческие пикеты арестованы! Читайте «Мейл»! Вечерние новости! Забастовка… — замерло где-то вдали.
Лица полицейских неестественно стыли в мертвенном свете люминесцентных фонарей. Так выглядел Мадрас в один из февральских вечеров 1965 года, когда на Юге началось движение против хинди. Политическая обстановка на Юге к январю 1965 года оказалась чрезвычайно сложной и напряженной. Согласно конституции в январе должны были ввести язык хинди в качестве государственного вместо английского. Однако противоречия между крупной североиндийской буржуазией, говорящей на хинди, и буржуазией других национальных районов к этому моменту настолько обострились, что проблема государственного языка превратилась в важнейший политический вопрос. Хинди не имеет ничего общего с дравидийскими языками, и овладеть им южанину нелегко. Более того, поступить на государственную службу можно было только в том случае, если выдерживался экзамен по государственному языку. Когда это был английский, Север и Юг оказывались в одинаковом положении. Но хинди в качестве государственного языка предоставлял неоспоримые преимущества Северу и северной буржуазии. Кроме того, часть южноиндийской интеллигенции, и в первую очередь студенчество, опасалась, что язык хинди в какой-то мере ограничит развитие родных, дравидийских языков. Все это вызвало волну недовольства на Юге. Этим недовольством сумели воспользоваться такие партии, как «Дравида муннетра кажагам», «Сватантра», и силы, связанные с ними. Они считали, что настал наконец удобный момент выступить против Национального конгресса и его правительства на дравидийском юге. Но лучше рассказать обо всем по порядку.
Двадцать пятого января, в канун Дня республики, процессия студентов, насчитывавшая несколько тысяч человек, двинулась вдоль набережной к Форту святого Георгия. Студенты остановились у ворот форта, так как внутрь их не пустили, и потребовали, чтобы их представителей принял главный министр штата Бхактаватсалам. Они хотели вручить правительству штата меморандум, в котором протестовали против введения хинди. Студенты простояли перед фортом три часа, но у главного министра не нашлось для них времени. Более того, студентам пригрозили полицией, и они вынуждены были разойтись. Новость быстро облетела город, и студенческие общежития забурлили. В них появились агитаторы партии ДМК. Но не только они. В некоторые общежития ворвалась полиция, и завязались потасовки. На следующий день рядом с трехцветными национальными флагами появились черные. Флаги протеста. Так в Мадрасе началось движение против хинди, которое перебросилось на весь штат и соседние области. Дневник, который я вела в то время, дает некоторое представление о происходивших событиях.
27 января. Утро началось с демонстрации студентов Колледжа искусств. Во дворе колледжа собрались группы возбужденных и громко разговаривающих юношей. На каменной изгороди были наклеены листовки и написан лозунг «Долой хинди!» Затем все построились и с бумажными транспарантами двинулись на главную улицу — Маунт Роуд. «Долой хинди! Долой хинди!» — скандировали демонстранты. Однако полиция остановила студентов и не пустила на главную улицу. Демонстрация потекла в направлении к вокзалу Эгмор. По всему городу шли студенческие процессии. В них участвовали Президентский колледж, Католический колледж Лойолы, Инженерный колледж. Министерство образования предписало закрыть все учебные заведения до понедельника. У ворот закрытых колледжей дежурили полицейские наряды.
28 января. Демонстрации продолжаются. Два человека в знак протеста против введения хинди сожгли себя заживо. Еженедельник ДМК вышел с яркой обложкой: в черно-красном пламени корчится человек. На набережной состоялся митинг студентов, на котором сожгли книги на языке хинди. Газеты сообщили о расстреле студенческой демонстрации в Чидамбараме. Один убит, один ранен. Все демонстрации и выступления студентов носят пока стихийный характер. Они все против хинди, но единого мнения о том, что делать дальше, нет. Одни считают, что нужно оставить английский язык, другие — ввести в качестве официального языка тамильский. Главный министр штата обвинил деканов колледжей в том, что они потворствуют студенческому движению. В ответ на это по городу распространены листовки. «Не верьте безосновательной лжи, — говорилось в них, — что деканы колледжей вдохновляют нас. Мы достаточно самостоятельны, чтобы иметь уважение и любовь к родному языку».
30 января. Правительственным указом все колледжи штата закрыты до 8 февраля. Студентам предложили немедленно покинуть общежития и отправиться домой. Со всех концов Тамилнада поступают сообщения о расстрелах студенческих демонстраций и избиениях. Полиция пустила слезоточивый газ в общежитие Колледжа Панчаяппа.
1 февраля. Напряжение в городе нарастает. Студенческий совет по агитации против хинди только частично сохранил контроль над движением. Однако движение пока еще носит мирный характер. Только полиция гоняет из конца в конец города бегущие толпы студентов, пытающихся защититься от бамбуковых палок, пуль и слезоточивого газа. Ассоциация мадрасских адвокатов выступила с протестом против введения хинди. В городе идут аресты. Среди арестованных много студентов, а также члены партии ДМК. На аэродроме в Бангалуре председатель Национального конгресса Камарадж встретился с премьер-министром Шастри. Они обсуждали положение, создавшееся на Юге. Никаких официальных заявлений пока не последовало. Мадрасские студенты обратились к президенту республики и премьер-министру с просьбой помочь им защитить свои права.
2 февраля. По всему штату идут студенческие демонстрации. В Мадурай, Тиручирапалли, Чидамбараме.
3 февраля. Все улицы города испещрены лозунгами. На шоссе перед университетом написано: «Введение хинди ущемляет права народов, не говорящих на хинди». Шастри твердо сказал «нет» лидеру ДМК Аннадураи, когда тот потребовал пересмотра конституции. Премьер-министр сделал заявление представителям прессы: «Мы должны вводить хинди постепенно и не быть опрометчивыми в штатах, говорящих не на хинди». Однако заявление прошло почти незамеченным в городе. Арестован полицейский, который стрелял в надпись на языке хинди и кричал: «Долой хинди!»
4 февраля. Идут студенческие демонстрации по всему штату. В Пондишери полиция пустила в ход палки и ранила 22 студента. В Тирупуре 700 студентов вынесли резолюцию протеста против хинди. В Веллуре процессия студентов с черными флагами в полном молчании прошла по улицам города. В Мадрасе собрались представители студенчества штата и создали Студенческий совет Тамилнада по агитации против хинди. Совет потребовал не вводить хинди в штате.
5 февраля. Объявлено о мобилизации всех сил полиции.
6 февраля. Студенческий совет Тамилнада по агитации против хинди решил продолжать кампанию. На 8 февраля назначена всеобщая студенческая голодная забастовка. Забастовка, предупредил совет, должна иметь мирный характер.
8 февраля. Сегодня снова начались занятия в колледжах, но в город пока вернулось меньше половины уехавших студентов. Волна студенческих выступлений захлебнулась, разбившись о палки полицейских. В объявленной на сегодня голодной забастовке участвуют далеко не все. Во дворе Президентского колледжа несколько десятков голодающих студентов сидят и лежат на траве. У них усталые и измученные лица. Около ограды на тротуаре разложены странички студенческих тетрадей. «Долой хинди!», «Хинди задавит тамильский», — написано на них. Тут же стоит железная касса — «жертвуйте на нужды борющихся студентов». Около лозунгов и кассы толпится человек двадцать прохожих. Гремит мелочь. Вдоль набережной патрулируют полицейские автомобили. Но гуляющих много, и, как обычно, в этот вечер играет духовой оркестр. После занятий в университете я возвращаюсь в свой колледж пешком. Около Колледжа искусств меня останавливает полицейский офицер.
