Людмила Шапошникова – Годы и дни Мадраса (страница 53)

Теперь он с тревогой наблюдал за некоторыми новыми тенденциями в политике Национального конгресса. Его коробило слово «социализм», хотя он плохо представлял, что это такое. Однажды ему сказали: «Вам следует когда-нибудь прочесть Маркса». Он ответил: «Никогда. Ни строчки». Теория, против которой он боролся, была ему незнакома. Он знал только одно: социализм ликвидирует собственность. И земельную в том числе. Этого он не мог допустить. Его пугали разговоры об ограничении крупного капитала. Он не мог простить Конгрессу ни организации государственного сектора, ни земельных реформ, ни установления дружеских отношений с Советским Союзом. Тем не менее его авторитет в известных кругах Конгресса был достаточно высок. В 1952 году он стал главным министром штата Мадрас. Он продержался на этом посту всего два года. После отставки он прочно окопался в Мадрасе и оттуда продолжал обстреливать все прогрессивное, все, что ему, сыну крупного помещика, не нравилось.

Там, где он был своим, он занимал самое высокое положение. Он был ортодоксальным брахманом. Представителем того воинствующего «брахманизма», которое вызвало в Тамилнаде антибрахманское движение. Он никогда не покидал пределы своей страны, хотя не раз имел возможность побывать в Европе или Америке. Он не сделал этого, потому что боялся «потерять» касту. Она значила для него не меньше, чем свой класс.

Тогда же, в 1952 году, он назвал Коммунистическую партию Индии врагом № 1. Было бы странно, если бы случилось иначе. Раджагопалачария всегда был последовательным в своих взглядах и удивительно цельным в своей убежденности. Спасительное при оценке политических деятелей слово «противоречивость» ни в какой степени не может быть к нему применено. Он знал одно: строй Советской России враждебен его классу и его взглядам. И этого было достаточно. Он жадно ловил наши промахи и ошибки, неизбежные на новом пути. Раздувал их на страницах своих газет, и они превращались там в катастрофы глобального порядка. В пику нам он поддерживал контрреволюцию в Венгрии, смеялся над нашими достижениями в космосе, издевался над борьбой против культа личности, иронизировал по поводу пятилетних планов. И делал это умело и педантично. Он отрицал все, что было связано с Советским Союзом. Он не признавал даже его вклада в борьбу за мир, хотя и писал его премьеру письма, настаивая на всеобщем разоружении.

Несмотря на все это, влияние Раджагопалачарии как личности на определенные круги Тамилнада, и в первую очередь брахманов, достаточно велико. Они могут не соглашаться с его политическими взглядами, но многие из них сочтут за честь быть его гостями, принимать его у себя или разговаривать с ним. В чем здесь секрет? Он один из видных граждан Мадраса и со многими людьми в городе независимо от их политических убеждений поддерживает чисто человеческие отношения. Среди его знакомых есть и коммунисты. Ореол сподвижника Ганди и участника национально-освободительного движения играет не последнюю роль в его популярности. Помимо этого Раджагопалачария — один из образованнейших людей Тамилнада. Прекрасный знаток санскрита и древней индуистской литературы, он неплохо разбирается в работах европейских писателей. Знает и ценит М. Горького и Л. Толстого. Его бескомпромиссность, смелость как политического деятеля, его отвращение к политической конъюнктуре, уважение к противнику, прямота в суждениях, простота и скромность образа жизни вызывают симпатии разных людей независимо от их взглядов и убеждений. Несомненно, Раджагопалачария — незаурядная личность.

Естественно, что такой человек, как он, долго оставаться не удел не мог. В 1959 году у него возникли кое-какие планы в отношении сплочения сил, враждебных социальному прогрессу. От слов он перешел к делам. Весной появилась его статья с обоснованием необходимости для Индии консервативной партии. По его мнению, такая партия должна стать в стране главной оппозиционной силой. Теперь не проходило и недели, чтобы будущий лидер консерваторов не выступил на митинге. Он обрушивался с присущей ему язвительностью на политику конгрессистского правительства. Он выражал недовольство кооперативными хозяйствами и предсказывал, что они приведут к снижению сельскохозяйственной продукции. Он негодовал по поводу желания Конгресса ограничить земельные владения помещиков и жалел индийских дельцов, которым не дают развернуться. Крупные помещики Тамилнада и бизнесмены зашевелились. Издательство «Калки» перестало походить на обычное учреждение. Все время подъезжали машины, хлопали двери, в комнатах спорили и громко разговаривали. Раджагопалачария царил над всем этим.

В апреле в Мадрасе он собрал симпозиум своих единомышленников.

— Я за то, — сказал он, — чтобы партия была умеренной.

В ответ в зале раздался громкий смех. Собравшиеся знали, сколь «умерен» был он в своей критике правительства. Но смех не обидел Раджагопалачарию, он принял его как знак одобрения. Поощренный, он сел на своего любимого конька — стал критиковать Конгресс. Он обвинял его в союзе с левыми силами. Говорил, что Конгресс делает это из страха перед коммунистами, являющимися главной оппозицией.

Премьер-министр все время спешит. Он никому не дает подумать. Поэтому нужна «партия тормоза», которая заставит правительство более основательно рассматривать важные вопросы.

— Такая партия нам необходима, — заявили все. Разногласия были только по ряду организационных вопросов.

На следующий день Джавахарлал Перу прилетел в Мадрас. Ему было кое-что известно о намерениях Раджагопалачарии. На мадрасском аэродроме Неру увидел его высокую фигуру, опиравшуюся на палку. Они обнялись в знак старой дружбы. Премьер пытливо посмотрел в глаза Раджагопалачарии. Тот не отвел глаза, но ничем не выдал себя. Премьер был проницателен и знал, что здесь, на благодатном Юге, предстоит серьезная борьба. Поэтому на первом же митинге в честь открытия памятника Ганди он говорил о Раджагопалачарии, о его статьях и речах. Неру был предельно тактичен. Он учитывал то влияние, которым пользовался его политический противник в городе. Многие до сих пор, говорил премьер, прислушиваются, что скажет Раджаджи. Тем большая ответственность ложится на его плечи.

Но для Раджагопалачарии не существовало ответственности перед прогрессом, перед народом своей страны. Он признавал лишь ответственность перед своим классом. Раджагопалачария немедленно собрал митинг, где вновь напал на Неру и Конгресс. В течение целой недели Мадрас был свидетелем острой борьбы между двумя крупными деятелями — Неру и Раджагопалачарией. Газеты того периода были заполнены их статьями. Неру защищал Национальный конгресс, его политическую линию, прогрессивные мероприятия правительства. Раджагопалачария все отвергал и упрямо проводил мысль о необходимости новой партии. Они расстались, ни в чем не убедив друг друга. Они стояли на разных позициях, и каждый умело защищал свое дело.

После отъезда Неру Раджагопалачария понял, что нужно спешить.

В тот день здание издательства «Калки» напоминало штаб, ведущий военные действия. Оно было окружено кольцом автомобилей, беспрерывно звонили телефоны, выпуск газеты «Свараджа» задерживался, а в комнате Раджагопалачарии шло совещание, о сути которого не догадывался даже сын Раджагопалачарии — Нарасимха. Он был конгрессистом. А в комнате Раджагопалачарии шли последние приготовления, утрясались последние вопросы. И прежде всего самый главный — кто будет руководителем новой партии. В последний момент Раджагопалачария перестал говорить о «воле провидения», якобы препятствующей его «активной политической деятельности». Он дал согласие.

Вечером того же дня в актовом зале колледжа Вивекананды собрался митинг. Аудитория не была многочисленной. Бережно поддерживаемый под руку правым социалистом Масани, Раджагопалачария поднялся на кафедру.

— Сегодня утром, — раздался его скрипучий голос, — была создана новая партия — «Сватантра».

Все идеи и мысли Раджагопалачарии нашли свое отражение в ее программе. Партия выступила против: аграрных реформ, государственного сектора, ограничений иностранного капитала, пятилетних планов, экономических и дружественных связей с Советским Союзом и другими социалистическими странами. Она поддержала: неограниченное помещичье землевладение, свободное предпринимательство частного капитала, широкие возможности для иностранного капитала, расширение и укрепление связей с империалистическими странами Запада. Новая партия выступила против социализма, коммунистов и демократического движения.

Итак, рождение «Сватантры» состоялось, и колыбелью ее оказался Мадрас. Новая партия была столь откровенно реакционной, что рассчитывать на массовую поддержку не могла. 12 тысяч членов партии… А кто эти 12 тысяч? Крупные помещики, предприниматели, монополисты, интеллигенция, связанная с ними, бывшие князья. Партия превратилась во всеиндийскую, но это не прибавило ей сочувствующих. Однако финансовая ее база оказалась довольно солидной. Сотни тысяч рупий потекли в ее казну от князей, богатых дельцов, помещиков. Эти деньги помогли «Сватантре» сплотить вокруг себя такие реакционные силы, как «Джан Сангх», правые социалисты, индусские фанатики, организации князей. Деньги помогли ей привлечь и ряд случайных попутчиков, таких, как партия ДМК и Мусульманская лига. Эти же деньги способствовали тому, что число мест «Сватантры» в парламенте увеличивалось от выборов к выборам.