Людмила Шапошникова – Годы и дни Мадраса (страница 56)

12 февраля. В городе объявлен хартал. Закрыты все лавки и магазины. Не работают учреждения и предприятия. Не действует городской транспорт. Работают только рикши. Из конца в конец города снуют машины с воинскими частями. Поезда не пришли на вокзал Эгмор, обслуживающий южное направление. Главная улица оцеплена солдатами. На них стальные каски, тяжелые башмаки. Они стоят, опираясь на ружейные приклады. Появление войск произвело определенное впечатление на погромщиков. Главный почтамт охраняется большим отрядом солдат. Напротив стоит ожидающая чего-то огромная толпа. Между толпой и солдатами шныряют люди в засаленных шортах. Они диковато косятся то на солдат, то на толпу. На стенах домов висят листовки Всеиндийского конгресса профсоюзов, в которых выражается сочувствие жертвам, павшим в борьбе. На изгороди Колледжа искусств слова: «Бхактаватсалам должен уйти в отставку», «В штате убито 168 студентов». По радио объявили о комендантском часе. После восьми вечера и до шести утра никто не должен появляться на улице. Нарушители будут арестованы. Директор одной из школ сжег себя в знак протеста против введения языка хинди. Газеты на тамильском языке зияют белыми, незаполненными шрифтом полосами. Цензура. Наш колледж продолжает находиться в осаде. Все боятся, что погромщики могут ворваться в студенческое общежитие. К полиции обращаться нет смысла. Ее пребывание в колледже тоже нежелательно. В колледже кончились запасы продовольствия, и пока никто не знает, как их возобновить. К середине дня стали ползти слухи о погромах в различных концах города. Толпы людей носились по улицам, сметая все на своем пути. Над городом плыл едкий дым пожарищ. Горели поезда на вокзалах, автобусы, телефонные будки. Два междугородных автобуса были остановлены в нескольких милях от Мадраса. Погромщики велели выйти пассажирам, побили их камнями, а автобусы сожгли. Газеты пишут об антисоциальных элементах, которые составляют основной костяк погромщиков. Несколько полицейских, попавших в их руки, были зверски убиты. Люмпен грязной волной погромов, грабежей, избиений, поджогов и убийств ударил по движению. В этой, казалось, стихийной «деятельности» все лее существуют свои закономерности. Разрушают в основном государственную собственность. Поджигают и разбивают государственные автобусы. Они красного цвета. Но ни один из автобусов частных компаний не пострадал. Кто-то явно руководит этой темной силой, и она уж не такая неорганизованная.

13 февраля. Ночью над городом разразился сильный ливень. Он смыл с мадрасских улиц кровь, пепел и лозунги, написанные мелом на асфальте. Атмосфера явно освежилась. Спал гнетущий зной, висевший над раскаленным городом все эти дни. Утром было опубликовано заявление Студенческого совета о том, что агитация против хинди прекращается. Сегодня восстановлено автобусное движение, магазины, лавки, учреждения вновь открылись, деловая жизнь вошла в свое обычное русло. Газета «Хинду» опубликовала ряд снимков под заголовком «Рука вандала». На них изображены сгоревшие поезда, разобранные рельсы, разбитые телефонные будки, изуродованные здания вокзалов и почтовых отделений. «Штат понес убытков, — сообщала газета, — на 10 миллионов рупий, и это только по предварительным подсчетам!» «Мейл» опубликовала заявление главного министра штата Бхактаватсалама. «Я имею сведения, — говорил он, — что за всеми этими поджогами, погромами и т. д. стоит партия ДМК, а также некоторые представители крупного капитала». Он высказал мнение, что погромы были хорошо спланированы и организованы.

16 февраля. В Мадрасе спокойно. Однако в штате и по всему Югу продолжаются погромы.

17 февраля. Сегодня я получила от университетских властей предписание прекратить занятия на курсах русского языка до 1 марта. Все эти дни мы продолжали заниматься. Я пошла за разъяснениями к проректору.

— Вы должны решить этот вопрос сами, — сказал он. — Но если вы хотите продолжать занятия, кончайте их до наступления темноты. Иначе с вами со всеми могут расправиться.

Мы не захотели, чтобы с нами расправились, и подчинились решению.

Колледжи возобновили занятия только 9 марта. Однако центральное правительство не приняло к этому времени никакого решения, и студенты продолжали волноваться. Время от времени вспыхивали забастовки, но погромы в городе прекратились. Армия загнала люмпен снова в щели. Даже лидеры ДМК призывали студентов нормально продолжать занятия. Полиция и войска находились в состоянии боевой готовности и продолжали патрулировать город.

Что же произошло в Мадрасе в действительности? Студенты начали движение протеста против введения языка хинди, и это движение развивалось вполне мирно до 8 февраля. Несмотря на это, основная сила полицейских репрессий была обрушена на это движение. После 8 февраля начались погромы и на арене движения появились иные силы. Это была «Сватантра», связанные с ней представители крупного капитала и часть лидеров партии ДМК. Все они пытались воспользоваться сложной обстановкой в штате и недовольством языковой политикой конгрессистского правительства, для того чтобы свергнуть это правительство. В штате, по существу, начался реакционный путч, где основную роль играла партия «Сватантра». Этот блок и стоял за спинами погромщиков. Мадрасская полиция вела себя во время погромов несколько сомнительно. Она бездействовала в начале погромов. Шли разговоры о том, что у нее «связаны руки». Кто связал ей руки, сказать трудно. Однако Перияр утверждал, что не обошлось без конгрессистских министров, принадлежащих к правому крылу. Перияр называл их брахманами, но, по всей видимости, дело обстояло гораздо сложнее. Надо сказать, что великий Рамасвами интуитивно почувствовал, что движение против хинди использовано реакционными силами. Он мужественно и бескомпромиссно выступал на митингах в поддержку конгрессистского правительства в разгар погромов. Ему грозили расправой, но он не испугался. Погромщики напали на его дом, выбили стекла его автомобиля, когда он проезжал по городу. Но и это не испугало лидера Дравидийской партии. Он продолжал свое дело и удержал многих от бездумного участия в погромах.

Кто же оказался в числе погромщиков? Люмпен, безработные, часть рабочих текстильных фабрик, содержатели лавок араки, которых не устраивал «сухой закон», и даже полицейские, связанные с лавочниками и получавшие от последних взятки за подпольную торговлю аракой. Погромщиков покупали. На подкуп шли «черные деньги», укрытые крупными дельцами от обложения налогами.

И последнее. Попытка реакционного путча не удалась. В Мадрасе и Тамилнаде оказались силы, которые смогли противостоять этому. Погромщиков и их хозяев не поддержали. Путч всплыл и захлебнулся в собственных криках, истерике и неоправданной жестокости. На этот раз Мадрас выдержал испытание на верность прогрессу.

Четки и чаша из кокосового ореха —

главные атрибуты храмового нищего

Летом 1965 года, когда я покидала город, казалось, уже ничто не говорило о тех бурных событиях, которые пришлось всем пережить. Студенты разъехались на каникулы, железнодорожные пути были восстановлены, вокзалы отремонтированы, нечесаные люди с диковатым взглядом заняли свои привычные места на припортовых улицах и на окраинах рабочих кварталов. Только улыбка на бледных губах Раджагопалачарии стала жестче и определеннее, а в глазах его извечного врага Перияра не остыла еще боль пережитого. Аннадураи громил конгрессистов на митингах, предчувствуя начало своей «эпохи». Она установилась через два года после всеобщих выборов, и движение против хинди и последующие за ним погромы сыграли в этом немаловажную роль.

Когда обтекаемое серебристое тело «Каравеллы» поднялось над мадрасским аэродромом, я увидела, как город вновь надвигается на меня. Самолет совершил прощальный круг, и внизу поплыли белые и розовые дома, кокосовые пальмы, разогретая асфальтовая стрела Маунт Роуд и трехцветный флаг над бастионами Форта святого Георгия. Через несколько минут все ушло куда-то влево и растворилось в знойной дымке, окутывавшей город. Самолет повис над океаном, где неправдоподобно и отчетливо застыли сине-зеленые морщины волн. Но я знала, что там, внизу, они с шумом и грохотом обрушиваются на белый коралловый песок мадрасского побережья…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ТАМИЛНАД

Мадрас современен. Он возник на древней земле Тамилнада, но от древности там осталось немного. Англичане изгоняли ее отовсюду. Они не понимали ее, и она им мешала. Традиционный уклад жизни по-настоящему сохранился в маленьких городах, бывших когда-то историческими центрами. Процесс «европеизации» обошел их стороной. И поэтому в Тируванаималаи (Тируваннамалай), в Канчипураме, в Чидамбараме и в других городах можно встретить то, что существовало в Индии много веков назад. Эти приметы прошлого, донесенные до наших дней, интересовали меня больше всего. Им, по всей видимости, осталось жить недолго. Я решила воспользоваться возможностью увидеть все это и предприняла путешествие по штату. Это путешествие не было непрерывным. Мне приходилось пользоваться короткими «уикэндами», праздничными днями, каникулами. Но и то, что мне удалось увидеть и услышать во время этих непродолжительных поездок, заслуживает, на мой взгляд, внимания…