Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 86)

А н я. Как это… Быть образованным — зачем?.. Но ведь вы же сами очень образованный человек.

М а р к. Я?! (Засмеялся.) Что ты, милая! (Декламирует.) Я сер, как большинство собратьев — простых и скромных, и к тому же посредствен, как мильён Сальери! Хотя одно достоинство, Анечка, все-таки у меня есть. Вкус… Впрочем, у Сальери он тоже, кажется, был. Именно поэтому он единственный, кто действительно сумел оценить Моцарта. Мой же вкус способен только на то, чтобы испытать глубочайшее отвращение к современной архитектуре в ее массовом варианте, чем я непосредственно и занимаюсь. Так что вот, Анечка, теперь ты видишь, что я трагически несчастлив и мне остается только одно — начать глушить водку.

А н я. Вы все шутите…

М а р к. Какие шутки, Анна!.. (Пауза. Усмехнулся.) Анна… Когда-то в молодости я слыл донжуаном… Смешно.

Пауза.

А н я. Оли опять нет… Она теперь в дальний лес ходит… Нужны только трехлетние корешки… Их очень трудно различить… Мне так стыдно, что я ей ничем не помогаю…

М а р к. Не угрызайся. Помогать сумасшедшему сходить с ума, по меньшей мере, глупо.

Пауза.

А н я. Скажите… Зачем вы на ней женились?

М а р к. Рано или поздно, Анечка, все наконец женятся, а на ком — это уже не столь существенно.

Пауза.

А н я. Не любите вы ее!..

М а р к (приблизился к ней вплотную). Ну допустим… Что дальше?

А н я. Ничего… Просто я подумала… что… если бы рядом с вами была другая… женщина…

М а р к. Ну?.. И что бы это изменило… а?

Пауза.

А н я. Сегодня новый фильм привезли… Вы пойдете?

М а р к. Я, Анечка, в кино не хожу, телевизор не смотрю, газет не читаю и радио не слушаю, впрочем, с тобой — так и быть. Вот только Куликов… он не будет ревновать?

А н я. Мне все равно.

Пауза.

М а р к. Ага… Ну и правильно. Незачем поощрять собственнические инстинкты. Я тебе кто?

А н я. Кто?

М а р к. Родственник. (Пауза. Усмехаясь.) К сожалению…

А н я (наивно). Почему — к сожалению? Наоборот…

М а р к (грозит пальцем). Ох, доиграетесь вы, девушка!.. Больно смелая, как я погляжу. Даром что провинциалка.

Входит  с т а р и к.

С т а р и к (с порога, радостно). Маркуша! Здорово!.. (Идет обниматься.) Извини, Маркуша, я сегодня маленько того, выпил… извиняешь?

М а р к. Ради бога, Василий Иванович… У нас ведь только с выпившим человеком и можно душевно поговорить.

С т а р и к. Ну дак ты, это… Мои слова!.. Анька, слышь?.. Мои слова, говорю!.. Эх, зять ты мой золотой!.. Люблю я тебя, Маркуша, веришь — нет? Сам удивляюсь, и чего я в тебе такого нашел?

М а р к. Уважение, Василий Иванович…

С т а р и к. А и уважаю!.. Уважаю, прям… во как уважаю!.. Все утро искал, с кем бы сегодня выпить?.. Бабка Настя… отвергает… В девках, говорит, помру… хошь ты ей кол на голове теши!.. Хотел корове ейной налить… тоже отвергает!.. Вот мы с тобой и тяпнем по маленькой. (Наливает.)

А н я. Папа, тебе же нельзя!

С т а р и к. Анька, цыц!.. Ты давай Петькой будешь командовать, а я сегодня гуляю, правильно, Маркуша? Вот… пенсию получил. Сто двадцать рубликов — как отдай. Вот Аньке хотел подарок купить на свадьбу, да только — швах!.. Ну ничего, она у меня не обидчивая. А и чего обижаться. Я им жизнь подарил! Правильно говорю, нет? Самый дорогой подарок. (Пьет.)

А н я. Папа!.. Марк, отберите у него, ему же нельзя!

М а р к. Василий Иванович…

С т а р и к. Я сказал — цыц! (Топнул ногой.) Анька, не серди отца! Иди лучше закусить принеси! Ну, кому говорят!

Аня уходит.

(Достает кошелек, бренчит мелочью.) Вот, Маркуша, три рубля осталось… (Хихикает.)

М а р к. Что же это вы — все пропили?

С т а р и к. Зачем все?.. Я сегодня письмо получил. От Нинки… ну, баба моя тамошняя, понял? Молодая еще, пятидесяти пяти нету… Ох и бестия, скажу я тебе! Так и стелет, зараза. Обратно зовет, к себе, а только я не-е!.. Пущай теперь с других мужиков деньгу пососет!.. Я ж ей, бывало, по пятьсот рублей приносил! Ну?.. Ну любили мы с ней иногда погулять, дак не все ж прогуливали… Ну дети у ней были от первого мужика, два парня, теперь уже женатые… Дак она одному — дом, другому машину справила… А я что?.. Я не препятствовал… Мать, она и есть мать… Мои девки, слава богу, пристроены, кусок хлеба себе имеют, слава богу, не голод. А Колька, тот и так всю жизнь на государственном обеспечении, то, значит, интернат, то училище, теперь армия, понял?.. А я как на пенсию вышел да хворать стал, тут она меня и поперла… Вот, значит, какая история… Молодая еще баба, пятьдесят второй год… Буфетчицей работает на станции. Вот письмо получил. Растрата, говорит, вышла. Что, говорит, Васенька, делать? Ну я возьми да всю пенсию ей и ахни! Знай, мол, наших, как до Берлина дошли!

М а р к. Вы, Василий Иванович, джентльмен.

С т а р и к. А то! Зря, что ли, пол-Европы-то прошагали!

Не замеченная никем вошла  О л ь г а. Она только что из лесу, грязная, усталая. Увидев ее, старик моментально присмирел. Пауза. Ольга подошла к отцу, не глядя на него, сдержанно.

О л ь г а. Вот что. Пора прекратить этот балаган. Собирай вещи и убирайся к своей… проститутке.

М а р к (резко). Ольга!

О л ь г а. Она тебя зовет, поезжай. Здесь не богадельня.

С т а р и к (пролепетал). Она не зовет, Олюшка…

О л ь г а. Ты ж только что хвастал! Я же слышала! Я же все слышала!

С т а р и к. Она… не зовет… соврал я… и письмо… тоже не получал… куда ж я поеду… доченька?..

О л ь г а. А деньги тоже не посылал?

С т а р и к (упавшим голосом). Послал.

О л ь г а. Боже мой!.. Зачем?.. Зачем?.. Идиот!.. Мало того что ты всю жизнь ишачил на ее ублюдков, теперь ты приехал нас грабить!.. По пятьсот рублей!.. Это когда я всю жизнь моталась по чужим углам! Нищая!.. Комнату не могла снять!.. Кто тебя теперь будет кормить?! Анна?.. У нее восемьдесят рублей оклад!

Входит  А н я.

А н я. Что случилось? Что ты опять кричишь?

О л ь г а. Вот! Посмотри на нее! Посмотри! В чем она ходит! Она же молодая девушка! Невеста! Знаешь ли ты, что у нее даже зимнего пальто нет! А ты!.. Вместо того чтобы купить дочерям!.. Купить дочери!.. Раз в жизни!.. Последние крохи!.. Своей сучке!.. Да я тебя!..

А н я. Оля, не смей!.. Мне ничего не нужно!.. Что ты его трогаешь!.. Пусть живет! Это мое дело! Я прокормлю! Уйди, Оля, уйди!

О л ь г а (со смехом). О да! Ты прокормишь! Ты добренькая! Да только я больше этого не позволю! Хватит! Если он сегодня же не уберется прочь, я… я сдам его в Дом престарелых!

М а р к. Ольга, прекрати базар. Пойдем. Кто кого прокормит, это они сами разберутся. Отец много не ест. Рыбки наловит, чайку попьет, вот и сыт. Много ли ему надо?

С т а р и к (почувствовал защиту). Вот ты говоришь — в Дом престарелых. А я, может, и не соглашусь еще. Зачем мне лезть туда? У меня дочь есть. А без моего согласия…

О л ь г а. Плевала я на твое согласие! Я тебя и без твоего согласия упеку! Никто тебя не спросит!

С т а р и к. Ишь ты, «упеку»… Больно грозная… Я тебя, может, тоже упеку!.. Спекулянтка!

О л ь г а. Что-о?!

С т а р и к. А то кто же?! Спекулянтка. Ране-то таких раскулачивали, поди. Будешь с отцом спорить, дак я тоже куда следует сообщу, не думай.

О л ь г а. Что ты сообщишь? Куда?! Доносить пойдешь?

С т а р и к. Управу-то найдут. Невелика птица.