Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 87)

О л ь г а. На родную дочь!.. Дочь родную грозишься! В тюрьму?!

С т а р и к. А и в тюрьму могут. Я честный труженик, я все могу. Хочешь наживаться на государственный счет, дак сиди тихо. Думаешь, не знаю про тебя ничего? С шестнадцати лет с парнями путаешься! Гулящая! Небось директор-то мне ваш все написал, как тебя из училища турнули!

О л ь г а. Что?! Ты… ты… ты… знаешь кто?.. Ты не отец! Не отец!.. Ты… выродок!.. Я теперь тебя… за это!.. Никогда!.. Никогда не прощу! Никогда!.. Умирать будешь — не прощу! И хоронить не пойду!.. Будь ты проклят! Проклят!

Входит  с т а р у х а. Пауза.

С т а р у х а (ни к кому не обращаясь). Корову подоила, кто хочет — в чулане берите, в битончике. (Пауза.) Ране-то, бывало, в каждом дворе корову держали. Пастух свой был… А ноне три коровы на всю деревню. Ты чего это, старичок, раскис у меня совсем? Ай нездоровится? Пойдем, я тебя молочком напою.

С т а р и к (всхлипнул). Не надо мне вашего ничего! Не буду я!

С т а р у х а. Фу-ты ну-ты, откуда такой герой выискался? Чего так?

С т а р и к. Не буду я у вас ничего есть! Не хочу!

С т а р у х а. Экий ты у меня, старичок, неразумный, что дите малое. Ты ежели с дочками лаешься, дак лайся, коли иначе не можете. А молочка попить никогда не вред. Пойдем… (Обнимает старика.)

С т а р и к (прижался к ней, жалобно). Помру я, бабка, у вас… Защемило… Не нужен я никому… Как пес… Одна ты у меня… Надёжа…

С т а р у х а. Ну и, господь даст, поживем еще, не плачь. Пойдем, родненький, попьешь молочко парное. Оно и полегчает на сердце… пойдем.

Уходят. Пауза.

М а р к (насмешливо). Да… Вот на ком бы я, девушки, с удовольствием женился, так это на бабе Насте. А?.. Оля?

О л ь г а. Замолчи!

М а р к. «Замолчи! Дурак! Идиот!» И где это вы только таких слов поднабрались? Вот баба Настя такие слова не говорит. Подход у нее есть к мужчине. Видела, как она с Василием Ивановичем? Добром да лаской… Лаской, Оля!.. Потому женщина существо нежное, ласковое по природе… Ведь мужчина — тот же ребенок. Ты его приласкай, так он для тебя!.. Правда, Анечка? Вот, Аня знает. И откуда вы, такие мегеры, беретесь?

О л ь г а. Замолчи! Замолчи! Ты что, нарочно надо мной издеваешься?

М а р к. Вот, Анечка… Никогда не берите пример с вашей сестры, ежели хотите счастливой семейной жизни. Кстати, нам еще не пора?

А н я. Нет… В семь начало…

М а р к. Ну… тогда я тебя там подожду… без четверти. Договорились?

Аня кивнула.

Марк ушел. Пауза.

О л ь г а. Куда это вы собрались?

А н я. В кино…

О л ь г а. Меня даже из вежливости не приглашаете?

А н я. Оля, прости… я хочу сказать… что когда вот ты так… злишься… на тебя бывает просто неприятно смотреть… А Марк… он человек тонкий… мне кажется… он страдает… ему неприятно…

О л ь г а. Что?.. Что?.. И ты! Это же подло! Что ты говоришь — подло! Неужели ты не понимаешь?.. Уходи! Убирайся! Все убирайтесь! Уйдите от меня все! Уйдите! Оставьте! Видеть никого не хочу! Мучители!.. Мучители!!

Аня уходит.

Ольга остается одна.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Поздний вечер. За столом сидят  М а р к, А н я, с т а р у х а  в черном платке.

С т а р у х а (Марку). Ты, покуда здесь, сговорись с Петром. Оградку надо поставить да раковину заказать, не чужие, чай, — зятья.

Аня покраснела, опустила голову.

М а р к. Сделаем, бабушка, не беспокойтесь.

С т а р у х а. Мне что беспокоиться… Вы родня, вы и беспокойтесь. А то от людей срам. Здесь тебе не город. Люди стыд имеют. И так много болтают.

М а р к. Что болтают?

С т а р у х а. Пересказывать — язык отсохнет. Стало быть, есть что.

М а р к. Что ж, людям рты не заткнешь. На то и деревня, пусть.

Пауза.

С т а р у х а. Что это брат ваш не приехал на похороны? Аль не пустили?

А н я. Я просила Олю телеграмму послать, а она говорит, забыла… А потом — поздно уже…

Пауза.

С т а р у х а (вздыхает). Вот и девять дней твоему батюшке, Нюта. Хороший был старичок.

М а р к. Чем же это он уж так был хорош?

С т а р у х а. А тем и хорош. Не успел оклематься как следует — и дровишек мне наколол, и крышу на сараюшке поправил, и стенку бревном подпер. А ты скоро месяц живешь тут, а проку с тебя как с козла молока.

М а р к. Я, бабушка Настя, между прочим, в отпуске. Так сказать, отдыхаю по закону. Деньги я вам заплатил, если мало…

С т а р у х а. Деньги мне твои ни к чему, а только не мужик ты. Вот и при Анне говорю. А то больно она на тебя глаза стала пялить.

А н я. Бабушка! (Вспыхнула, выбежала из комнаты.)

С т а р у х а. Что — бабушка!.. Бабушка…

Пауза.

М а р к. Вы, бабушка Настя, знаете, что такое Ве-не-ци-я?..

С т а р у х а. А господь ее знает.

М а р к (засмеялся). Вот и я… не знаю.

С т а р у х а. Ну и что? К чему это ты?.. Ты ей голову не дури, слышь? Я Анну за Петра отдам. Как отец хотел. Без глупостей ваших. А скучно с нами — езжай себе на здоровье. Никто не держит.

М а р к. Гоните?

С т а р у х а. От греха.

М а р к. Уеду скоро, не беспокойтесь. Вот Ольгу дождусь и поеду. (Пауза.) Странно. И за что вы меня так не любите?

С т а р у х а. А за что тебя любить? Бесполезный ты для людей человек.

М а р к. Это я у вас тут бесполезный. А на работе меня очень даже ценят.

С т а р у х а. Что она теперь — работа ваша?! Вот у меня дому сто лет. Был бы хозяин — еще бы сто простоял.

М а р к. Я дома не строю. Мое дело — нарисовать на бумаге.

С т а р у х а. «На бумаге»! Все у вас ноне только на бумаге!.. (Неожиданно.) Ты бабу свою до чего довел! Смотреть — тошно!

М а р к. Ого! Это что-то новенькое. До чего же это я ее довел?

С т а р у х а. Это она у тебя что, с сытой жизни целыми днями в лесу валандается? Думала раньше — блажь, дурь! Ан нет, хоть и дурь, да все неспроста, худо бабе. Копейку баба норовит зашибить. Баба! Копейку! Будто у нее мужика нет! А ты каждый день до двенадцати часов дрыхнешь! Тьфу!

М а р к. Ну знаете! Сумасшедший станет с крыши вниз головой прыгать — и мне за ним?

С т а р у х а (не слушая). Какая ж ей от тебя польза? Какой ты ей муж? Раз баба одна без угла мается, голову не знает приткнуть куда! Ты хоть знаешь, для чего мужики женятся? Для чего девки замуж выходят? Для детей, несчастная твоя голова! Для дома, для детей! Ты зачем ей родить не даешь? Нехристи! Раньше-то бездетные в глаза людям стыдились смотреть, бесплодие грехом считали! А нонче нарочно плод травите! Да в детях-то крепость, сила ваша мужицкая, аль у вас и сил уже нет? Потомство свое в тягость считаете? Для чего живете, ироды? Для какой такой пользы?