Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 88)

М а р к. Настасья Савельевна!.. Вы просили меня поллитра купить на поминки Василия Ивановича. Не угодно ли теперь оставить меня в покое? (Уходит.)

С т а р у х а. Да оставлю я тебя, оставлю, на что ты мне сдался! Уж как ты его бережешь, свой покой, прости господи! (Пауза.) Ну иди, Нюта, сюда, иди, не прячься.

Вошла  А н я, молча села за стол.

Ну давай помянем батюшку, царство ему небесное. Ольга-то когда вернется, сказала?

А н я. Не знаю… завтра… или послезавтра…

С т а р у х а. А чего вдруг ехать приспичило?

А н я. Удобрения какие-то надо достать или… я не знаю…

Пауза.

С т а р у х а. Ничего… Даст бог, скоро уедет… твоя зазноба. Да и грех это, нехорошо, нечего и сердце зря травить.

Из глаз Ани тихо полились быстрые слезы.

Ничего… Сороковины по батюшке справим, и за свадьбу, ничего… Не плачь, детонька, слезы-то твои девичьи, со страху, высохнут скоро, что утренняя роса на солнце. Не плачь, он мужик тихий, смирный, обижать не станет. А что вдовый да с детками — так это тебе бог дает.

А н я. Не люблю я его, бабушка Настя, не люблю!..

С т а р у х а. Э, милая!.. Это в тебе не любовь — это кровь молодая играет. Ты с мужиком пуд соли съешь, детей ему нарожай, душой-телом прирасти, а после скажешь: люблю — не люблю. Ты этого перекати-поле с Петром своим не равняй. Я людей вижу. Ты сирота. Тебе теперь дом свой устраивать нужно, корни пускать, гнездо вить. Куда ты без Петра денешься? Он тебе теперь и за отца, и за матерь. Али ты, как сестра твоя, мыкаться хочешь? Без пристанища? Вот уж бедная, бедная! Ох, не приведи господь бездомной, безмужней жить! (Неожиданно.) Ты сегодня ночевать ко мне приходи.

А н я. Зачем?

С т а р у х а. А неможется мне. Водицы испить али что. Вот и подашь. (Пауза.) Что молчишь?

А н я. Хорошо.

С т а р у х а. Ну и пойду помаленьку. Гляди не сиди долго, Нюта. Без тебя не усну. (Уходит.)

Аня остается одна. Некоторое время сидит, задумчиво опустив голову на грудь. Бьют часы. Наконец она, словно решившись на что-то, встает и направляется к комнате Марка. Останавливается у дверей, помедлив, тихо стучит.

М а р к. Да! Входите! (Весело.) Ну что, матрешка, скоро мы с тобой расстаемся! Жаль, да ничего не попишешь. Гонит меня твоя бабка, не любит. Да и на работу пора.

А н я. Вы ее простите, пожалуйста… Она очень несправедлива к вам…

М а р к. Вот как?.. Ну что же, спасибо на добром слове, а только она, Анечка, пожалуй, права… Со своей колокольни… Которая, кстати сказать, уже давно не звонит… Да, дорогая Анечка, она права с точки зрения своего уже давно отошедшего в небытие времени… Когда-то именно так и рассуждали: дом, дети… Но теперь это все как-то утратило смысл. Ты не находишь?

А н я. Да.

М а р к. Ну вот… И об обильном потомстве, к сожалению, я могу, например, только мечтать… ибо с большим трудом имею возможность прокормить одного, дай бог, чтобы он не скоро еще родился… Да и ваша сестрица… которую я, разумеется, горячо обожаю… любовницей — еще куда ни шло, но представить себе Ольгу Васильевну матерью семейства — весьма затруднительно, не обижайтесь… Вот вы с вашим женихом — совсем другое дело. Вам тут, на природе… в не ограниченном, так сказать, коммунальными соседями пространстве — сам бог велел. Плодитесь и размножайтесь. Беспрепятственно… Ну-ну, не сердитесь, я ведь шучу… Что, свадьба-то скоро?

А н я. Свадьбы не будет.

Пауза.

М а р к. Это что ж так?

А н я. Так…

М а р к. Мда… Опасная ты девушка, Аня. Петеньку от таких шуток кондрашка хватит, а?

А н я. Это не шутка.

М а р к. Ну, а позвольте вас тогда спросить: что же это вы в таком разе голову молодому человеку морочили? Завлекали всячески, подавали надежды, обманывали?

А н я. Я не обманывала. Я действительно хотела, пока…

М а р к. Пока — что?

А н я. Пока не полюбила вас…

Пауза.

М а р к (с усмешкой). Я так и знал, что этим все кончится. (Пауза.) Ну и что же нам теперь делать, а?

Пауза.

А н я (тихо). Не знаю…

Пауза.

М а р к. Ну вот что, Аня. Ты очень милая девушка, но сейчас выйди, пожалуйста, вон, закрой за собой дверь и ложись спать.

А н я (едва слышно). Нет…

Пауза.

М а р к (вдруг рассердился). Впрочем, что ж… момент подходящий, жена в отъезде… давай!.. Ты человек взрослый… Все обдумала, все взвесила, все решила… Раз влюбилась — все правильно, надо отдаваться. Ну, чего ты так смотришь? Ты же за этим пришла?.. За этим или не за этим? Ну так давай раздевайся, ложись, ну? Чего время-то зря терять?.. Или ты меня ждешь? Я готов. (Хватается за ремень.)

Аня, остановившимися от ужаса глазами глядевшая на Марка, вдруг разрыдалась.

Вот… как до дела — так в слезы… Ну ничего… ничего… поплачь… На что ж это ты, девочка, рассчитывала, а?.. Что я тут же брошусь тебе на шею?.. Смотрите-ка, осчастливила, влюбилась!

А н я (сквозь рыдания). Какой же вы!.. Какой вы!.. Я думала…

М а р к. Ну?.. Что ты думала?

А н я. Я думала… что вам… нравлюсь…

М а р к. О господи, да конечно же нравишься!.. Ну и что из того? Это же еще не причина, чтобы делать тебя несчастной, глупая ты девушка!

А н я (бурно, сквозь слезы). Вы!.. Несчастной!.. Да вы!.. Вы же не знаете! Не знаете!.. Я же только теперь!.. Только сейчас!.. И узнала счастье!.. С вами!.. Я думала… Я же ни на что не рассчитывала!.. Зачем вы так говорите!.. Я думала, пусть только одна ночь! Раз так… раз такая судьба… Я же ни на что не претендую! Ну и пусть вы меня не любите, пусть!.. Но я… но мне хватило бы этой ночи… этого счастья на всю жизнь! На всю жизнь!.. Пусть я буду потом страдать… потом! потом!.. Но сейчас… каждая секунда — только счастье!.. Только радость ваших прикосновений… (Закрыла ладонями горящее лицо. Плечи ее вздрагивают от рыданий. Марк обнимает ее, гладит по голове. Аня поднимает заплаканное лицо, умоляюще шепчет.) Пожалуйста… не прогоняйте меня… не бойтесь… она не узнает… Никто не узнает, не бойтесь!.. И я выйду за Куликова, и вам не придется себя упрекать, потому что это я… я сама во всем виновата!.. И вы уедете скоро, а завтра приедет Ольга, и… Ну пожалуйста… поцелуйте меня…

Марк притягивает ее к себе. Поцелуй.

Ну вот… видите… как это… просто…

М а р к. Молчи. (Долго ее целует.)

Голос старухи: «Нюта! Нюта! Ты где?»

А н я (отшатнулась). О господи!.. Я скоро приду! Как только она уснет. Слышишь? Я приду к тебе. Не запирай дверь. (Убегает.)

Комната Ольги и Марка. О л ь г а  стелет постель. М а р к  лежит на раскладушке, читает.

О л ь г а. Я познакомилась с торговками… они мне рассказали чудеса… Представляешь, у них, оказывается, целая система… В общем, в месяц они имеют от двух до шести тысяч… То есть не они, конечно, а хозяева… Потому что многие торгуют не сами… В зависимости, конечно, от сезона, от цветов… (Посмеивается.) Ты только не думай, что я теперь всю жизнь собираюсь торговать… Десять тысяч… Ну, пятнадцать, если хорошо пойдет… Ну, двадцать!.. У меня есть совершенно дикая мечта… Отправить тебя в Италию!.. Ты знаешь, сколько стоит путевка?

М а р к. Мм?..

О л ь г а. Я говорю: ты хочешь в Италию?.. (Смеется.) Ну, иди ко мне…

М а р к. Ой, Оля… у тебя такая… мучительная кровать…

О л ь г а (рассмеялась). Бедненький… Ну тогда я к тебе, можно? (Спрыгнула с кровати, подбежала к Марку.)

М а р к (невольно). Господи, как тебе не надоест! Одни и те же бессмысленные телодвижения!..

Ольга замерла, выпрямилась, застыла.

Ну… не обижайся… (Провел рукой по волосам, Ольга резко отстранилась.)

О л ь г а. Это для тебя они бессмысленные, потому что… бесчувственные!

М а р к. Ну, началось!.. Нет, я лучше уйду на веранду.