Людмила Райкова – Письмо из ада. (страница 7)

О сыне можно не спрашивать, всё из телевизора известно, он в музыкальной тусовке не на последних ролях. Правда скандальных. Но как говорится, в прессе всё реклама, кроме некролога. О муже Света сказала сама, похоронила 8 лет назад. Из фрейлин газеты, тоже никого не осталось. Они постарше Мани лет на 10 были, позубастей это да, но годы косметикой не замажешь, взяли своё. Похоронили всех.

- Там и встречались, тебя вспоминали постоянно. Никто ведь не знал куда ты делась. Пытались найти. Юлька твоя чистый партизан, сказала, что вышла замуж и уехала навсегда за границу. А бывший муж просто послал по матушке. Ты развелась? И потому вернулась?

- Не развелась. Всё у меня отлично!

Маня никогда не жаловалась и не откровенничала. Не было у неё в редакции искренних и душевных подруг. Все остались в Питере. А «Торговка» существовала в режиме нескончаемых интриг, народ постоянно был занят, сжирая очередную жертву. А потом очередь дошла до Мани. Только на ней дизайнерские зубки пообломались. В газете она была постоянным золотым пером, а потом и вовсе в роли первого зама, заправляла всем кроме финансов. И пахала с 8 утра до 21.00. Рада бы уехать домой пораньше, да не получалось.

В целях экономии средств, они сократили в газете ответственного секретаря и выпускающего. Нет проблем нарисовать макет и сформировать полосы. Маня разработала стандартный макет каждой из восьми, шесть полностью верстались из запасов, а на первой и третьей оставались места для оперативных материалов. Печатное издание, дело затратное, и по времени по вложениям. Но при чёткой организации работы, всё складывается как надо, а главное в срок. Труднее всего было вписать в дисциплину чёткой организации, московских корреспондентов. 80% номера формировалось из собкоровских материалов. А вокруг этих двадцати, необязательные москвичи постоянно устраивали суету и скандалы. Надо ли говорить, что требовательную Маню-выскочку они на дух не переносили. Но ей самой это было по барабану. Сплетничать некогда, красоваться с новым маникюром или в обновках незачем. Она легко ушла из редакции, когда поняла, газету уже не спасти. Но доброхоты до самого отъезда продолжали звонить и докладывать, кто что сказал и как там дела. Шляпина одна из них, а самой активной была Люся Славская. Она долго писала Мане в Одноклассники, комментировала снимки, то из Лейпцига, то из Милана. Но Маня отвечала редко. Ей казалось, что, порвав с «Торговкой», нет нужды поддерживать контакты с теми, кто предал её в борьбе за газету. Хотя сейчас, положа руку на сердце, Маня понимает – без этого болезненного разрыва жизнь её покатилась бы по другой колее. Скорее всего без Глеба, их упоительных путешествий и приключений в течение 18 лет. Да это была другая жизнь. А новой и яркой жизнью, наслаждалась уже другая Маня, не отягощённая ответственностью бабушки и грузом газеты с работой и интригами.

По-хорошему и Шляпиной и Славской она должна сказать спасибо. Только не поймут, да ещё и перевернут всё с ног на голову. Светкин голос в трубке журчит своим чередом, Манины мысли текут своим.

- Так да или нет? – Уже резко выстреливает вопросом Шляпина.

- Ты, о чем?

- Поедешь в Егорьевск или не поедешь.

Надо бы ответить чётко, ясно и даже категорически – Нет. Они с Глебом так решили, муж даже требовал не звонить авторам письма. Но теперь, когда диверсанты проникли, ситуация немного изменилась и Маня принялась мямлить:

- Даже не знаю, я ведь после операции. Таблетки, диета. А там спортивный костюм требуют. И платье вечернее. Целый чемодан вещей тащить.

- У тебя что машины нет?

- Машина есть, но зимой я не езжу.

Мне сказали, что твой коттедж всего в 80 километров от Егорьевска, меня сын повезет. Хочешь и тебя заберём. А потом через три дня вернём туда, где взяли. Соглашайся, хороший повод увидеться и в ситуации разобраться.

Маня обещает подумать, да понимает, что осталось два дня. Но поездка меняет все планы. Прощаются. Она сидит как истукан, смотрит в окно и борется сама с собой. Агрессивное любопытство толкает достать дорожную сумку и покидать в неё пижаму, спортивный костюм, домашние тапочки и пару нарядов. Сомнение напоминает о данном мужу обещании, даже не думать о поездке и рекомендации врача, избегать людных мест чтобы не схватить ещё и вирус ко всем проблемам.

С чего это Шляпина решила, что, Маня живёт в коттедже? Вот удивится, когда приедет в городок за ней! Будет, о чём почесать с подругами языками. И ещё, телефон ей дали организаторы собрания и даже местоположения указали. Не просто так, Маня им зачем-то нужна до зарезу. Вот и пустили в ход мягкую силу. Какие никакие, а подруги, общее прошлое и личное знакомство могут творить чудеса. И творят, она уже думает сколько футболок положить с собой. Брать жилетку или можно обойтись одной курткой?

Маня так бы и топталась вокруг вопроса ехать или нет, если бы в очередной раз на выручку не явился Лёха, с мордовской трагикомедией.

Глава 5

Придавленная разговором с Шляпиной, Маня искала такие свободные уши чтобы, переслав сигнал в независимый мозг сгенерировали подсказку, ехать на собрание или нет. Главное, чтобы эти уши не сгенерировали второй сигнал. И раньше, чем сама Маня примет окончательное и твёрдое решение, не доложили Глебу. Муж, понятно он вообще не любит отпускать её куда-нибудь. На второй день начинает страдать и слать жене ролики своих кухонных подвигов. Маня чувствует себя виноватой и при первой же возможности спешит домой.

Можно конечно позвонить дочке Юльке, но она, во-первых, всегда и во всём солидарна с Глебом. А во-вторых убеждена в талантах мамочки, находить на свое мягкое место приключения на любом абсолютно ровном месте. Нет, дочь не подходит. Эммочка могла бы разложить всё по полочкам и выдать точное, и что самое главное, правильное направление действий. Но любимая с детства подружка давно живёт в Германии. Пока был жив ВА, расстояние не мешало им решать проблемы любой сложности, онлайн. Даже стричься. Эмма руководит, Маня собирает на голове нужную прядь и чикает ножницами. Теперь можно написать несколько строк или наговорить пару фраз и сутки гадать – дошло или нет. Пока получишь ответ, проблема сама по себе рассосётся, свернув набекрень мозг. Самым правильным было бы оставить вопрос, пока не остынет, и тогда всё станет ясно как божий день. Но мозг, вцепившись зубами в интересную тему, добычу не выпускал. Перекрыв доступ к любым новостям. Маня уже третий раз читала короткий новостной текст, а представить картину событий всё не получалось. В Красноярском крае, в доме сгорели четыре человека. Семь мужиков собрались вечерком выпить, одного вычислила жена и попыталась увести домой. Незваную гостью дружно вытолкали и надёжно заперлись изнутри. Обиженная женщина подожгла дом и отправилась спать. Трое смогли выбраться через окно, а четверо, включая упрямого мужа, погибли в огне. Маня напрягается, пытается представить себе деревенскую тётку с канистрой бензина. Вот она тащит груз по снегу, потом ходит вокруг поливает строение. Минут семь-десять, неужели за это время гнев не отступил и не включил разум? А те что внутри, все как один односельчане, знают небось с детства, кто в селе на что способен. Хотя, самогон в глубинке такой ядреный, что отключает на раз любые проблески разума. Маня вспомнила жену соседа Малышку, которая напилась, пока муж трудился на халтуре, устроила дома скандал. Лёха, как водится, сбежал с поля боя, чтобы ненароком не зашибить благоверную. А она отправилась искать мужа и ночью стучать в окна всем, к кому он мог зайти. На следующий день вычислила беглеца у Мани с Глебом, и покачиваясь с похмелья приказала: «А ну быстро домой!». И сосед пошел молча. А если бы послал? Могла бы Малышка поджечь их подъезд? Тоже догонялась папенькиной самогонкой, любовно привезенной в качестве гостинца из дома. Маня с Глебом не пьют даже чай, но в городке нашлись ценители, и в один голос нахваливали горючий напиток. Той же самогонки могла разъяренная баба плеснуть в коридор и бросить спичку. Да запросто!

Лёху стоит только вспомнить. Маня считала, что он в Мордовии, отвез буянку к родителям и остался, чтобы помочь по хозяйству. А он звонит:

- Счас зайду.

Рассказывать соседу о своих терзаниях конечно не стоит, а послушать его Маня всегда готова. Лёха жалуется на снег, тяжёлую дорогу, раздевается и привычным маршрутом двигается на кухню.

Прикинь, вчера только с Тыктыкмыком за руку здоровался, а сегодня позвонили – умер.

- Фамилия какая необычная, у нас в городке живёт? - Маня откровенно тупит. Но Лёха не замечает, он на своей волне эмоций.

- Нет в деревне.

Маня сделала гостю кофе, уселась послушать отчёт о встрече с тёщей. Но Лёху захлестнуло событие с этим Тыктыкмыком.

- Прикольный мужик был, на 151-ом ЗИЛе ездил. Уже всю технику поменяли, а он вцепился в свой ЗИЛ, мертвой хваткой. Сам его ремонтирует. Болты на колёсах приварил, и переобувает машину чуть ли не на ходу. Завгар пытался силой пересадить упрямца на КАМаз, не смог. Однажды случилась беда, дядя Миша решил залить воду при работающем двигателе. Ремнём несколько пальцев так и снесло. Пострадавшего в больницу, а завгар сразу за дело. Выкатил Зил за ворота базы и приговаривает, пока Миха лечится его и растащат на запчасти или металлолом. Выпишется, а скандалить уж и поздно. Народ попробовал поживиться в первую же ночь, но ничего не вышло. А наутро Миха уже знал о подлости завгара, сбежал из больницы и наотрез отказывался возвращаться, пока ЗИЛ обратно в стойло не поставят. Директор совхоза не выдержал.