Людмила Райкова – Письмо из ада. (страница 9)

Господи, о чём она думает? Зачем ей это ЗАО, неизвестный особняк и чужие мажоры, которые изображают акционеров? Глеб прав, одной ей оставаться нельзя, обязательно наделает глупостей. Сначала звонок, теперь письмо. Да ещё и долгий разговор со Шляпиной. А может ей заплатили, чтобы выманила Маню на собрание? Предавший раз, предаст ещё. Так кажется говорится.

От таких мыслей заломило в висках. Перед сном Маня проглотила две таблетки цитрамона и долго крутилась под одеялом. Не помогло и прослушивание традиционных вечерних аудиокниг. Звук просто не достигал сознания…

Глава 6

Утро неопределенности - настоящее испытание. Определить во сколько муж вернется со смены решительно невозможно, всё зависит от погоды и доброй воли коллег. Если дороги расчищены, Макс приедет на службу к 8-ми. Глеб передаст смену, отпустит сотрудника пораньше и тот привезёт благоверного домой. Значит в 8.30, 8.40.

Надо залить кипятком овсянку, чтобы успела настояться. Впрочем, с завтраками никаких проблем, в любое время в холодильнике спасательный творог и кефир. Над этим даже голову ломать не надо. А вот продумать в каких формулировках и с каким акцентом доложить ему о звонке в ЗАО и его последствиях, надо как следует.

Ну например – Представляешь, я позвонила чтобы сообщить… они перезвонили и сказали, что готовы забрать меня прямо в Малино…

Муж конечно не станет называть её вслух дурой, подумать конечно подумает. Напомнит, что сейчас по номеру мобильного легко определяется место расположения. А по уличным камерам и системе распознавания лиц, любые передвижения личностей по городу. Они постоянно смотрят сериал «След» и этот ФЭС раскрывает преступления на раз два. Погони конечно в сюжетах, но в основном сидит в офисе толстый обжора-программист и колдует в сети. Пощёлкает по клавишам и вуаля – номер абонента ночью был здесь, а к обеду переместился туда. Там встретился с таким-то телефоном… Оперативникам пересылают адрес, им остается приехать и повязать преступника. Всё, сушите сухари господа хорошие. Если успеете, пока за вами едут совсем не господа, но очень серьёзные и сильные полицейские из ФЭС.

С полицией у Мани никаких проблем, да и с акционерами ЗАО «ТГ» тоже. Так что сам по себе её звонок и серия ответных ни к какому криминальному следу не подталкивает. Это в качестве аргумента, чтобы оправдаться перед Глебом за своё любопытство. Потом придётся рассказать о звонке Шляпиной. Торговские баталии проходили у Глеба на глазах. И тянулись целых три месяца. Все летучки и собрания правления Маня записывала на диктофон. Просто выставляла его на стол и включала. Расшифровывала, тогда цифровые только появились, но в редакции все пользовались обычными. Так что помимо основной работы, вечерами она садилась за компьютер и текстом набирала всё, о чём говорили за столом главного. Потом рассылала по электронной почте всем сотрудникам газеты, чтобы в корне пресечь пересуды и передёргивания. Тамара Фисова из Ростова, позвонила после третьего файла и заявила, – читаю как детектив. Кошмар в благородном семействе!

Получала такие письма и Шляпина, в редакции она появлялась не чаще, чем через три недели. Приезжала отслеживать свою коммерческую полосу. Вычитать, согласовать, оплаченные рекламные статьи, уже свёрстанные с иллюстрацией, отправить заказчику.

Одним словом, Маня готовилась к схватке, чтобы припереть цифрами и фактами деда, заставить главного вернуть редакции неправедно украденные деньги и уйти на пенсию подобру -поздорову. Внешний аудит решили не приглашать, назначили комиссию из собственного коллектива. Секретарь рекламного отдела сопоставлял приходы и расходы в двух вариантах безналичном и наличном. Закончив первое полугодие Галина примчалась к Мане с выпученными глазами.

- На полмиллиона не сходится!

- Ты главное всё в акте проверки отражай.

Маня вычитывает очередной материал, предлагает Гале сигарету. Её кабинет, единственное помещение в редакции, где можно покурить. Бегать на лестницу некогда.

Галина на первом этапе была Маниной союзницей, пока под свою опеку председателя ревизионной комиссии не взял новоявленный фотограф. Сначала приносил Галине кофе, потом стал отвозить трудягу вечерами домой и встречать у метро по утрам. Маня решила, что завязался очередной редакционный роман. И это её не касается. Через две недели главный собрал редколлегию, объявил, что рекламные поступления резко выросли, прогнозы хорошие и зарплата сотрудников центрального аппарата поднимается за 25%. Увеличивается и объем гонорара сразу на половину. А ещё он ложится в больницу на плановое обследование и под полное управление, включая финансовое, газета переходит к первому заму Марии Константиновне.

Это для Мани была неожиданность. Она тут же публично отказалась от финансовой нагрузки. Торговое образование и короткий опыт, открыли ей плюсы и минусы материальной ответственности. Предложила всё, что нужно подписывать по части бухгалтерии, привозить главному прямо в клинику.

Народ повышению зарплаты поаплодировал. И принялся по углам шептаться – никакой массовой рекламы в газете нет, значит внутренний аудит заставил хапугу делиться с корреспондентами.

Маня на такие разговоры реагировала отстраненно. Мол обсуждать имеет смысл только готовый результат аудита. А сейчас это просто сплетни. Предусмотрительней ей надо было поступать. Обсуждать ситуацию со всеми желающими, придерживая собственное мнение, выслушивать и учитывать чужое. А она, заметив, что народ стал приходить в редакцию пораньше, задерживаться подольше, объем готовых материалов не увеличил. Сбивался в кучки по отделам и судачил часами.

Аудитор Галина неожиданно изменилась, стала шарахаться от Мани, на вопрос как дела отвечала идут и тут же исчезала. Шляпина прибыв с очередной полосой спросила Маню:

- А что это у нас за премии размером с зарплату?

Замороченная Маня пожала плечами. И удивилась, что в бухгалтерию корреспондентов приглашают по одному, дают расписаться в ведомости, а вручая конверт предупреждают не болтать. Мане никакого конверта не вручали, Шляпиной тоже. Но не болтать в редакции не могли. Это потом Маня поймёт, что колеблющихся акционеров просто подкупали. И как выяснилось, не зря старались, уже за неделю до проведения собрания стало ясно, что сотрудники центрального аппарата дружно поддержат главного. Ревизор Галя к собранию не успеет закончить проверку, а её результаты акционеры обсудят позже. По официальным финансовым делам, как всегда доложит главный бухгалтер. За пару дней до собрания Шляпина зашла к Мане, прикрыла поплотнее дверь кабинета и виновато опустив глаза произнесла:

- Я буду как все, за главного. А тебе советую заранее сообщить, что ошиблась и во всём его поддерживаешь.

- Ты советуешь или?

Шляпина ответила – или. Этим вечером Маня нашла свой Ниссан на парковке с четырьмя проколотыми шинами. Глеб вызывал эвакуатор и лечил машину. А Мане позвонил незнакомый хриплый голос и поинтересовался, всё ли она правильно поняла.

Не всё, но кое-что до Мани дошло в день, когда в редакцию стали съезжаться собкоры и советовать ей не гнать волну. Маня проиграла эту схватку и сразу же ушла из газеты. Оставила заявление за свой счёт и принялась раскручивать газету городского поселения. Там ей дали зарплату в четыре раза больше, чем в Торговке и полную свободу действий. Главный пробовал справиться с газетой самостоятельно, но куда там. Работать он никогда не умел. Призвал на помощь Шляпину – тоже едва справились. Пришлось приглашать ответственного секретаря и выпускающего. Да звонить периодически Мане, мол всё бывает в жизни. Финансы одно, а редакционная солидарность другое. Зачем же сразу дверью хлопать.

Она не просто хлопала, она отползла, поняв, что помочь умирающему изданию уже невозможно. Но и участвовать в его преждевременном умерщвлении тоже не может. Маня уже знала, главный давно продал помещения газеты, из трёх этажей оставив только один. А богатая библиотека, созданная несколькими поколениями ни на каком, ни на складе, растащили по домам. Страна рушилась и народ тащил под себя всё, что мог унести. Завхоз Министерства торговли СССР, получив согласие обитателей здания, оформил аренду на 50 лет. Согласие понятное дело не бесплатное, а давал его главный. Просто оформил договор вторичной аренды на меньшую площадь и деньги, полученные от продажи права на остальные две трети, вложил в строительство второй дачи. Оставалось скрыть эту сделку путём ликвидации газеты. А она оказалась живучей, собкоры работали за 100 долларов в месяц, а когда встал вопрос о ликвидации, сети корреспондентов на местах подняли бунт. Пришлось идти на попятную. Завхоз министерства разбогател и заматерел. Присутствие редакции в здании, портило целостную картину. И сбивало цены. Главный редактор, потеснив своих сотрудников, умудрялся самостоятельно сдавать две трети оставшихся помещений и делиться не спешил. Надо было закрывать редакционную тему раз и навсегда. Так и внедрил в торговку своего человека, фотографа. Перспективы хорошие, нашёлся среди сотрудников камикадзе, скинет жадюгу и можно аренду не продлевать, пусть идут со своими компьютерами куда хотят! Вариант конечно не очень, писаки начнут строчить жалобы во все инстанции, и арендно-коммеческую матрёшку могут разобрать. Признать долгосрочную аренду здания неправомерной и тогда всё рассыплется. Идеальный вариант выкупить занозу с потрохами. Влезть легально в арендаторы.