Людмила Райкова – Письмо из ада. (страница 13)

Ерёма друг надёжный, Маня всегда помогает ему чем может. Брошюрку надиктовал, коряво описывая экономику последнего советского периода. Мол поменялась она, есть элементы частного предпринимательства, и это не подворья с несколькими коровами. Маня пишет на диктофон уточняет детали. Это будущая лекция для партийных школ. Меняет вторую кассету и думает – расшифровки дня на три. А у неё времени в обрез.

- Ну пожалуйста… - Ерёма такой одной белозубой улыбкой убедить в состоянии, и голос приятный интонации убедительные. Маня знает, если лекции выездные по линии общества Знания, он всегда просит, чтобы в зале была настроенная гитара. Брошюра, написанная Маней, пользовалась повышенным спросом. Все райкомовские активы, и партии и комсомола прослушали. А потом как повелось небольшой сольный концерт и беседы за рюмкой чая. Так что сыграла лекция роль в карьере Ерёмы, сначала он стал деканом, а позже и политиком.

Потом, когда Ерёма станет депутатом Законодательного собрания, его так и будут звать, «поющий политик». Петь они умеют, и о своём шкурном заботиться тоже. Хоть Ерёма и друг, но цену его депутатству Маня знает. Заважничал зарафинировался, сейчас такого в полуподвальный корпункт не заманишь. А накануне перестройки все были одинаково равны перед жизненными трудностями. Ерёма пользуется помещением на Старом Невском. Маня периодически, когда вселяет гостей, наблюдает вокруг чистоту, порядок. Отдраенные кастрюльки, намытый чайник. Чистый пол и приятный аромат отдушек. В шкафу чистое поглаженное постельное бельё. Портьеры всегда были пыльными, а теперь выстираны и поглажены. Кто уж тут всё намывает? Ясно, что сам Ерёма с тряпкой не бегает, но это не Манино дело. Главное, что всё в порядке.

С перестройкой, поток московских гостей поредел, да и Маня научилась отказывать левым визитёрам. Мол, если всех встречать, то и работать некогда будет. Ерёма предложил встретиться, мол есть деловое предложение. Маня от них никогда не отказывалась. Третий месяц занималась пилотным проектом по запуску делового издания. Кузина Ольга подсуетилась, свела Маню с нужными людьми в Стокгольме. Уходить из «Торговки» Маня наотрез отказалась, а подготовить и запустить газету с готовым макетом и штатом согласилась. Срок полгода, стоимость 10 000 долларов. Ольга шипит за рулем своей вольво на обратном пути, продешевила, они и пятьдесят штук готовы заплатить. Маня считает, что и так неплохо. Берётся за дело – презентация первого номера через неделю, а тут Ерёма со своим деловым предложением… К слову газета до сих пор выходит и процветает.

- Не потерпит пару недель предложение?

- Нет дело уж очень срочное.

И Маня едет, с парковками на Старом Невском всегда проблемы. Проще и быстрее на метро. Прибегает в свой подвал, времени в обрез. А Ерёма кофе заварил, пепельницу на стол поставил. Соломка в стаканчике, пирожные на блюдечке.

- У меня сорок минут, включая время на дорогу до метро. Говори в чём дело.

И тут Ерёма краснеет:

- Покупатель на корпункт есть, сейчас подъедет.

- А кто его продает?

- Никто. Они аренду перекупить хотят за 15 000 долларов. Просто переоформить с газеты на его фирму. По-моему, неплохо. 8 тебе, 7 мне.

У Мани аж кофе колом встал, хорошо, что ещё до пирожного не дошла. Поднимается, руку протягивает.

- Ключи.

Что именно говорил покупателю Ерёма, Маня не знает. Она потом с ним полгода не разговаривала…

Маня вспоминает былое и готовит завтрак с запасом. Глеб останется один. Манная каша как раз подойдет. Сейчас сварит, пока горячая положит в контейнер. Останется достать из холодильника, согреть в микроволновке и всё. Раз в 15 минут Шляпина сообщения на МАХ скидывает – навигатор показывает…

После каши пора краситься, не гоже встречаться с подругой чучундрой. Маня уже нарисовала глаза, когда проснулся муж. Подошёл, осмотрел придирчиво её макияж:

- И как я тебя такую нарисованную отпущу?

Маня понимает, шутит муж, но как-то с подтекстом. Для выхода оставалось надеть спортивный костюм, но это не раньше, чем за пять минут, дома в нём сваришься. Маня рассчитала, на экипировку – костюм, куртка и ботинки, уйдет не больше минуты. Так что пока Шляпины будут тащиться по городку она всё и успеет.

Завтракают они как-то напряженно. Глеб с поездкой жены смирился, но идея ему не нравится. Сидит листает новости, Маня тоже в экран пялится, потом заглядывает в местный чат.

- Господи! Смотри, 15 минут назад фура прямо перед КПП сложилась. На выезд из городка пять машин стоит, а на въезд ещё больше. И главное, что ни те ни другие развернуться не могут.

Проезд только для одной машины. Просят всех, кто свободен, брать лопаты и идти на выручку, карманы в снежных отвалах для пленников расчищать.

- А Шляпины где?

- Писали сорок минут осталось.

- Когда писали?

Маня лезет в чат, оказывается 15 минут назад.

- Звони, пусть, когда выедут из Малино позвонят, я им проезд к нашей дырке объясню.

Маня объясняет Шляпиной про сложившуюся фуру и невозможность проезда в городок, и не успевает изложить альтернативу, Светка вопит:

- Только не говори мне что передумала! Будем стоять в твоей пробке столько сколько потребуется! Я без тебя приезжать в Егорьевск не должна! Слышишь?

Маня слышит, Глеб тоже. Забирает у жены аппарат и объясняет всё, что нужно. Мане бы кто вовремя объяснил, по какой причине подружка с цепи сорвалась.

Глава 9

Стартовали из дома после контрольного звонка. Глеб с сумкой впереди, Маня хвостиком. И только нырнули в заросли, как Маня сон вспомнила и вздрогнула. Вышли, стоят вроде все как всегда, по дороге редкие машины, за спиной деревья, на другой стороне тоже заснеженные деревья забор из железной проволоки закрывают. Глеб вышел без шарфа поёживается на ветру. Маня с капюшоном на голове и пуховиком до щиколоток как снеговик, тепло, только не слышит, что муж говорит. Он подходит оттягивает край капюшона и кричит прямо в ухо:

- И где они?

У Мани в кармане звонит телефон:

- Вы где? Мы у железнодорожного переезда остановились. Навигатор уже минут пятнадцать приказывает развернуться, мол пропустили поворот…

Глеб объясняет – промахнулись на 5 километров, а они с женой специально заранее вышли чтобы не проскочили. Неужели не видели?

Шляпины разворачиваются, Маня с Глебом переходят дорогу. Теперь они стоят сразу за поворотом, Шляпины ни могут не увидеть и проскочить. Глеб перед каждой машиной делает два шага на асфальт и рукой машет. Чужие проедут, а наши заметят. Так и вышло. Прямо перед Маней и Глебом останавливается пижонская бэха. Шаляпина выходит, сын, открыв окно протягивает Глебу руку. Багажник открывается автоматически. Муж кладёт в него сумку, чмокает Маню в мокрый капюшон. Она видит в его руках телефон, через пару минут на МАХ приходят снимки их со Светкой исторической встречи у машины. Маня замечает, что благоверный сфотографировал номера.

- Давно не виделись тёть Люд. – Ваня смотрит в зеркало заднего вида на Маню. – А вы совсем не изменились.

Врет, конечно. Главные перемены конечно скрыты массивными очками с затемнёнными стеклами.

- Юля как?

У Мани перед глазами школьник Ваня и дочка Юля играют в четыре руки на пианино. Паренёк на четыре года старше, а подготовка одинаковая. Слаженно играют, не сбиваются. Картинка тёплая и Маня злится на папарацци. Сделали из Вани слащавого охотника за богатыми старушками. А он нормальный столичный парень. Она рассказывает про дочку и четырёх внуков.

- Три сыночка и лапочка дочка. Копия Юльки.

- Красавица значит вырастет, в маму и бабушку.

Лесть грубая, московская. Не преувеличивай! Она отмахивается, Светка сидит на переднем пассажирском в норковом манто помалкивает. Бэха вильнула в колее. У Мани повод прекратить беседу:

- Не отвлекайся, дорога тяжёлая. У нас до асфальта не скребут, не Москва, и песком не посыпают. Ваня облегчённо кивает, прибавляет звук магнитолы. Маня улыбается – себя в дороге слушает. А не плохо получается. Она включает айфон и листает новости.

О! Лепёхин с новыми обвинениями. Маня считает, что он все проблемы утрирует, но если поделить на три, то можно считать, что узнал правду.

Поступления от продажи нефти и газа сократились за год в два раза. Это данные января 2026-го. Экономика в рецессии и к концу года по прогнозам Владимира Лепёхина рухнет. Уже проседает автомобилестроение, лидеры просто сбрендили, с одной стороны задрали цены выше некуда. Продажи встали, рабочие места сокращаются. С другой увеличили утилизационные сборы. Потребитель в ловушке нового отечественного кота в мешке на четырёх колесах, за миллионы покупать не выходит. Мало у кого найдётся лишний миллион. Те же у кого они есть, приобретают новые престижные зарубежные марки. А власти в упор проблем не видят. Застой у строителей, разрекламированная компания «Самолёт» вот-вот обанкротится. Закрываются парикмахерские и тысячи предприятий малого бизнеса. Магазины промышленных товаров столкнулись с убытками. Цены в продовольственных магазинах растут. За месяц парниковые огурцы подросли до стоимости 1200 рублей за килограмм. Нарастают техногенные катастрофы в сфере ЖКХ, зато тарифы растут параллельно со снежными сугробами во дворах и на дорогах. Полный беспредел в банковской сфере. Они взяли и заморозили вклады 400 000 физических лиц, а это два процента от тех, кто рискнул заработать на высоких процентах на накопительных счетах. И эта тенденция будет продолжаться. Банки снижают проценты по вкладам в нарушение всех договоров. Но сами купаются в прибыли размером с два бюджета крупного российского города.