Людмила Райкова – Письмо из ада. (страница 15)

- Ничего не говорила. Решим потом, как действовать. Да иду посмотреть, как она устроилась. Да поняла, поняла. Не буду.

Голос говорящей по телефону Шляпиной, приближался. Маня зачем-то юркнула в домик и принялась ждать визитёршу.

Глава 10

Маня успела сесть в кресло и развернуть книгу, когда Шляпина постучала в дверь.

- Открыто! – Крикнула она, но подниматься не стала. Мол зачиталась, обо всём на свете забыла.

- Пришла посмотреть, как ты устроилась.

- И правильно сделала, - вслух ответила Маня и подумала, что ей известно в каком домике живет Светлана, а вот подруге, наверное, пришлось поискать.

- Нашла легко?

- Конечно. Акционеры арендовали базу полностью на четыре дня, нас здесь всего 9 человек, домиков 15, номеров 30.

Какая осведомленность, однако. Значит их могли поселить в один домик, жили бы через стенку и могли забегать друг к другу прямо в тапочках. А раскидали так что Маня оказалась одна в самом дальнем домике. Она вспомнила, к двум строениям которые они проходили, тропинки не расчищены и два домика напротив тоже похоже необитаемы…

Шляпина уже опустилась в кресло напротив и с грустью посмотрела на пустой стол.

- Может чайку пока заварим?

Пока Маня наполняла водой электрочайник, забиралась на стул чтобы отыскать на полках заварку, Светлана жаловалась, что умирает с голоду, выехали из дома чуть свет. Надеялась, что Маня пригласит их с Иваном к себе покормит. Да не получилось. Маня устыдилась за своё не гостеприимство.

- Извини не подумала. Можно было по дороге в любую кафешку завернуть да перекусить.

Подруга горестно кивает, мол задним умом все крепки. Только не заехали.

- А ты с собой ничего не прихватила.

- Собиралась взять бананы, мёд кончился…

Чайник вскипел, Маня залила пакетик чёрного байхового кипятком, сахарницу поставила на стол. Нашла в ящике ложку. И направилась к двери:

- Ты куда?

- У меня кипяток остывает на веранде. А ты если хочешь возьми в холодильнике йогурт. Мне то нельзя.

Маня не стала говорить о том, что продукт просрочен. Всего на 4 дня, для здорового желудка сойдет.

Подруга уже приканчивала первый стаканчик, на очереди стоял очередной.

- Я свои уже приговорила. Не наелась, а теперь в самый раз. Полтора часа можно вытерпеть.

- Там ещё сыр, достать?

Шляпина отказалась, и уставилась на Маню. Сидели испытующе глядя друг на друга с минуту.

- Я честно говоря думала ты в своем доме в Малаховке живёшь.

Маня молчит, не хочет говорить, что дом сгорел, когда они в Латвию уехали.

- Или в Питер вернулась. Там у вас повеселее.

- Муж отказался, он москвич, в Питере погулять любит, а жить здесь.

- Малино не Москва.

Маня пожимает плечами, интересуется:

- А ты всё там же. Не работаешь?

Шляпина начинает рассказ, пока ухаживала за мужем не до работы было. Да и возраст уже. Газету закрыли, выдали ей выходное пособие и 11 лет была сиделкой. Сын по командировкам, женился, разводился, дома не жил. А теперь и вовсе коттедж на Новой Риге купил. Так что живёт одна с поздней осени и до весны. А летом хорошо, приезжаешь на дачу как в редакцию. Маня кивает согласно головой, помнит, как ещё «Советская торговля» пробила под дачи нехилый участок земли. Все хвалили и место, и возможность выезжать на природу. Отстроились и продолжали дружить домами. Только главный не взял там себе участок. У него дача давно и в другом районе. Сотрудники, которые в своё время не успели вписаться в садово-огородническую семью, приезжали в гости и выжидали, мало ли кто продавать будет.

- Ирка купила, забабахала себе дворец с бассейном. Куда такой? Ни семьи, ни детей, ни внуков. Год пожила. А ты помнишь, она выпить, поплясать да покуролесить любила.

Маня помнит, как на одной вечеринке Ирина Гомелева ей нашёптывала. Мол я из белорусской деревушки, закончила у себя в Минске журфак и давай про торговлю авторские материалы строчить. Пока не позвали на собрание собкоров. Приехала и любовь у нас с главным случилась. Это мужчина всей моей жизни! А он видишь эту из Эстонии окручивает. Ирка ревновала любовника, жена главного ревновала к ней своего мужа. Все в одном ресторане за длинным столом.

У Ирины слёзы в глазах. Маня молчит, на неё саму, старый ловелас тоже покушался. Но бог миловал, отшутилась, посмеялась, потанцевали. Она видит такое дело, мужик выпил, считает себя Аполлоном. Ещё бы, от редакционных тёток отказа не знал. А ей это надо? Откажешь обидится. Потихоньку вышла покурить, оделась и уехала. Для секса нужны двое. Но Ирина то реально втюрилась. Семь лет в любимых жёнах ходит. Супруга главного видит такое дело, убедила мужа пристроить девушку в другую газету на должность повыше. Связи позволяют, для зазнобы организовали журнал по общественному питанию. И тема близкая и облагодетельствовал девушку. Гомелеву туда редактором. Журнал кстати «Торговку» пережил. Но это уж Ирина постаралась, запустила ряд конкурсов с премиями и медалями.

- День печати праздновали, в 2015 м. – Продолжает Шляпина. – Ирка сына Кабановых к себе увела. Тот утром просыпается, а Гомелева рядом лежит и не дышит.

Прыгнул в штаны и домой. Что и как было не помнит, добавили ещё ликёрчику какого-то. Мужик крепкий под два метра ростом, мог и обнять покрепче. У парня трое ребятишек, жена хорошая. Старший Кабанов сначала к Ирке, посуду со стола убрал. А потом и скорую вызвал. Тело увезли, а он из дома в дом ходит, мол сынок напился проводил Гомелеву домой и у меня ночевал.

Врачи констатировали смерть от инсульта, так что разбирательств и расследования не проводили. Но Кабановы попритихли, сплетничать перестали.

Вредный был этот Кабанов, отделом информации заведовал. С письмами работал. И сам на всех письма строчил, от доброжелателя. Особенного на главного, когда тот предыдущего сменил. Проводили бедолагу на пенсию с большой радостью. Думали избавились. Жена осталась в машбюро и в полном праве заявление на участок написала. Так что вернулся Кабанов в родной коллектив и стал председателем правления садового кооператива.

Маня Кабанова знала только по рассказам, ей не интересно, Но Шляпину не остановить. Сидит, делает вид что слушает и ждет подходящего момента чтобы задать свой вопрос про наследника из Иркутска.

Шляпина чай допила, встала включить чайник и новый заварить. По-хозяйски открыла холодильник чтобы сыр достать. Тут Маня и вклинилась:

- Хорошо, что мы собкоры от вашего Содома далеко были. Послушать тебя - прямо редакция с низкой социальной ответственностью сотрудников. Не всех, конечно. Но все карьеры как в театре, через постель.

Светлане Манин вердикт явно не нравится, перебесились все давно, половина сотрудников уже перед всевышним за грехи отвечает. Открывает приятельница рот чтобы возразить, а Маня ей свой вопрос выпаливает:

- А ты когда с иркутским наследником виделась?

- В де-каб-ре. За неделю до Нового года. Он тебя тоже нашёл?

Маня молчит, смотрит в упор на подругу. Взглядом спрашивает, мол врала мне зачем. Светка села истуканом и про сыр забыла, к чаю не притрагивается. Потом вскакивает:

- Через 40 минут ужин, переодеться надо. – Прыгает в сапоги, шубу даже не застёгивает, за дверь выскакивает так, будто от пожара бежит. Дверь хлоп, Маня смотрит в окно, а Шляпина уже телефон выудила. Не дотерпела до номера в кемпинге, на ходу кому-то докладывает. Ясно, Шляпина ей не друг, сговорилась с акционерами чтобы обеспечить её доставку в этот лес. Уезжать надо, и побыстрее. Маня набирает Глеба:

- Что-то здесь не ладно. Может приедешь заберёшь меня домой.

- Хорошо, выеду через сорок минут. Машину почищу, прогрею. Как там дорога? Расчищена?

- Ваня проехал, думаю за три часа не завалило. От трассы всего километра три. Если что, пешком до дороги дойду.

На том и порешили. Маня натягивает свои кожаные штаны, сапожки с отворотами и тунику. Разглядывает себя в зеркало. Нормально. Подправила макияж, положила в сумочку расчёску. Под капюшоном волосы рассыплются, придется причёсываться уже там. Пожитки обратно в сумку покидала. Если Глеб выедет через час, два или два с половиной проведет в пути. Раньше 21-го не приедет. Стемнеет уже. Может заказать такси, чтобы по́светлу с базы выехать. Надо адрес базы уточнить и название ближайшего городка. Доедет на такси туда, обоснуется в кафешке и позвонит Глебу. А теперь ужинать, да с акционерами знакомиться. Маня по дороге стучит в дверь Светкиного номера. Бесполезно, наверное, уже в ресторане.

Мокрый снег валит плотной стеной, Маня шагает по тропинке и думает о Глебе. Семь часов назад он посадил её в машину к Шляпиной. Два дня отговаривал от поездки, потом сдался. Теперь машет снежной лопатой, расчищая реношку, и наверняка злится. Она и сама разозлилась на себя. Ну зачем повелась на Светкины выпады. Знала же как она себя повела, продалась охотнику, не бесплатно оформила акт дарения акций. Понятно зачем, уже с приходом Каинова все шептались. Засланный казачок – бегает наушничать каждый день на первый этаж в кабинет бывшего союзного министра торговли. Там теперь завхоз обосновался, сидит сети плетёт, чтобы всё здание целиком в аренду сдавать. На первых этажах престижные универсамы с престижными ценами. В подвале, где раньше столовая была, теперь ресторан. На всех этажах арендаторы, люди уважаемые, состоятельные, исправно перечисляют ежемесячно деньги. И только газета весь антураж портит. Народ целыми днями туда-сюда шляется, в джинсах, потёртых ходят. Курят как паровозы. В своё время, именно газета и авторитет её главного редактора, помогли оформить завхозу аренду здания на полвека. А теперь всё изменилось, завхоз хозяином стал.