Людмила Райкова – Письмо из ада. (страница 14)

До конца этого года Лепёхин обещает экономический коллапс, а затем и развал в РФ всей системы управления. Молодёжь побежит за границу. А Собянинцы с Хуснулинцами только увеличат завоз в Россию ещё на несколько десятков тысяч неприкасаемых далитов из Индии.

Маня читает и думает, крах экономики России, то на что надеется Урсула с Каей. По мнению Володина дамочки, почти у цели. К концу года в стране наступит коллапс. Власти не могут, да и не заинтересованы выправлять ситуацию. Правящие барыги озабочены своими карманами, а не спасением страны.

Маня вспоминает гору не вывезенного из городка мусора, сложившуюся на въезде фуру и ответ на жалобу из администрации Московской области. Мол очистка дорог к частным строениям, забота и ответственность хозяев дома. Хоть бы на карту посмотрели прежде чем отписываться. С каких это пор военный городок стал частным?

Ситуация в стране тоже не радует, если начальников больше интересует собственный карман, чем заботы о предприятии, городе и стране, это прямой путь к концу. По этой причине погибла их со Светкой любимая газета. Обе отдали изданию по 20 лет службы. И теперь едут чёрти куда почтить память «Торговки» с чужими для себя и газеты людьми.

В салоне бэхи тепло, Ванька сидит за рулём в пиджаке, куртка висит за спиной Света расстегнула шубу и сняла шарф. Маня видит часть обвисшей щеки с яркими румянами и тройной подбородок подруги. У самой Мани не всё так критично, хотя тоже лицо поползло. Она выбирается из рукавов пуховика и расстёгивает верх спортивной куртки. Погорячилась конечно с утеплением. От скуки начинает рассуждать - по телефону коллега аж захлебывалась от желания скорее увидеться, поболтать, повспоминать. Обняла Маню на дороге, села в машину и молчит как замороженная. Понятно, говорить о чём-то себе за спину неудобно. Но могла сесть рядом, места много и времени достаточно, чтобы рассказать какие цели у них на этом собрании. И кто этот наследник из Иркутска. Там собкорствовал Виктор Киселёв, веснушчатый такой чиновничек. Писалось ему с трудом, всё больше безликие авторские материалы присылал. Редакционные задания выполнял мгновенно, местом дорожил. С Маней не ссорился, и в газетных интригах участия не принимал. На собрания приезжал исправно, с подарками, как водится, но застолий избегал. Акций у Киселёва было немного, он преуспел в другом. Кажется, умудрился приватизировать пару универсамов в городе. Так сказать, неплохо монетизировал наработанные связи и статус. Кому что дано. Киселёву не пропустить удачу, Мане лёгкое перо. Получается болото всколыхнул его сынок? Вот только фамилии Киселев в списке участников акционерного собрания Маня не нашла. И поделиться этим открытием она собиралась с Шляпиной, первым делом прямо в машине узнать, что она знает о наследнике и не выходил ли он с ней на контакт. Но Светлана забралась в салон и онемела. Или она выдумала это судебное дело против «Торговки» от наследника? Зачем?

Едут они по второстепенным дорогам, вокруг редкие перелески, да заснеженные поля. Маня слушает музыку, молчание приятельницы и старается отключиться от воспоминаний. Столько лет не вспоминала о газете, казалось поросло всё быльем, запорошило лихими годами. Ан нет! Если бы не упёрлась тогда, продала как все свои акции, никто бы её сегодня не искал. Незавершённые дела, плохие и хорошие, догонят тебя в самый неподходящий момент.

Сегодня для Мани главное завершить сделку по латышской квартире, вывести свои евро в Россию, отключить латышские телефоны и сосредоточиться на здоровье, своем и мужа. Жить в режиме по-стариковски. Сделал то, на что хватило сил и желания, а остальное как получится. Останется время подумать о мировом устройстве, событиях в стране и себе в них. Человек скотинка стадная, обособиться не получиться. И не заметишь, как втянет тебя в водоворот страстей и событий. Закрутит в клановой воронке или сплоченной компании. Не успеешь оглянуться, а ты уже наполовину не ты, а часть сторонних интересов, и если не хочешь неприятностей, соблюдай установленные порядки. Всё правильно – один в поле не воин, а если думаешь по-другому, то имей силы и наглость доказать, что твоя правда важнее чужой, борись за неё и побеждай. Не получиться – подчинись или уйди. Жить в социуме, отдельная наука. Осваивать её начинают в детском саду. Маню в сад не водили. Глеба тоже, но ему повезло учиться коллективизму в военном городке. А её, бабуля до шестого класса отводила в школу и забирала после уроков. И что вышло? Будь Маня похитрее и повнимательнее, поняла бы вовремя нюансы отношений в центральном аппарате «Торговки», нашла подход к газетным бабушкам, рекламным девочкам. А она упёрлась в работу, тянет её как вол, лишнюю минуту для простого бабского разговора о тряпках и причёсках найти не могла. Вот и проморгала газету.

Бэха свернула в лес, судя по времени они почти приехали.

И точно, вот распахнутые в ожидании гостей железные ворота. На стоянки три джипа. Площадка перед двухэтажным зданием тщательно расчищена, а уже от неё разными кривыми лучами расходятся тропинки. Вокруг смешанный лес, на фоне голых лиственных, величественными столбами стоят сосны. Кроасота!

Ваня уже вытащил из багажника Светкин чемодан на колесах и Манину сумку. Несёт багаж к входу, приятельница цепляется за Маню и с трудом передвигает ноги, обутые в сапоги-чулки на высоченных каблуках. Шубка короткая, Маня замечает толстые колени и жалеет Свету, решившую пофорсить. Ей самой тоже следовало бы надеть шубу, а вместо зимних высоких кроссовок модельные сапоги. Только кто бы их тогда страховал на двадцатиметровом маршруте от машины до входа?

На рецепшен милая молодая брюнетка просит у прибывших паспорта. Маня расстёгивает сумочку, выуживает документ, отдаёт его и спрашивает где можно покурить.

- Охранники курят у входа, там и пепельница.

Маня разворачивается, смотрит на Шляпину, та косит глазом на сына и делает свирепое лицо. Не разрешает мол. Ну и ладно, можно и одной подымить. Но не получается, в компанию с Маней выходит охранник щёлкает зажигалкой.

- Ну вы и забрались, прямо дикая тайга вокруг. – Женщина кивает головой в сторону леса. Неудобно как-то стоять рядом молча.

- Четыре километра от трассы. Если заметёт, будем сидеть в ловушке дня три, пока трактор не найдут, чтобы лесной проезд расчистить.

- Снегопады по прогнозам вроде бы кончились.

- Прогнозы у нас как правило не оправдываются. Планы не исполняются, сверхурочные не оплачиваются.

Собеседник криво улыбается, гасит сигарету. Он выскочил на улицу без куртки.

Маня остаётся, она не курила два часа, теперь оказалась в незнакомом месте с непонятными задачами. Надо сконцентрироваться и попробовать сориентироваться.

Из двери выглядывает Шляпина:

- Кофе принесли, я тебе как всегда заказала без сливок, сахара и пирожных. Галеты подали. – Она машет рукой, мол поторопись.

Возвращая паспорт, администратор пристально посмотрела на Маню, но ничего не сказала. Они дружно убрали документы в сумочки, Шляпина успела справиться с пирожным и поглядывала на тарелку с галетами. Маня с сомнением смотрела и на кофе, и на галеты. Потом попросила стакан воды:

- Я кофе уже год как не пью, доктора́ не велели.

Приятельница впёрлась в Маню таким взглядом, будто стала подозревать подмену. Внешне вроде перед ней Мария Константиновна, курить курит, а кофе не пьет… Ту ли Маню она привезла на собрание акционеров?

Ваня отсел в кресло подальше, и говорил с кем-то по телефону. Светлана молчала, Маня тоже специально не произносила не слова. Выбраться сюда идея Шляпиной, ей и карты в руки.

- Одного домика для вас нет, поселим по соседству или хотите в одном номере?

К ним подошел молодой человек в деловом костюме. Маня поспешила сделать выбор. Мало ли у Шляпиной появиться мысль толкаться в одном помещении. Ваня подхватил сумку Мани, второй парень покатил Светкин чемодан. Они шли колонной по тропинке-коридору, пока не упёрлись в одноэтажный домик с летней незакрытой терраской.

Приблизительно в таком Маня жила, когда поехала на экскурсию в Рим. На терраску вели две двери. Деревянный стол и две скамейки для отдыха на воздухе, рассчитаны на два номера. Сопровождающий вставил ключ в замок и вкатил в распахнутую дверь чемодан Шляпиной.

- Ваш домик там.

Иван отдал сопровождающему Манину сумку, махнул рукой. Мол скоро увидимся, крикнул в открытую дверь:

– Мам я поехал, и резво помчался по тропинке к стоянке.

«Соседство» с приятельницей оказалось условным. Идти минут пять, в тапочках не доберёшься. Маня осматривается, а парень сообщает, мол обед будет поздний, часа через три. Часы показывали 17.30 и Маня думает, что это скорее будет ужин. Дома они едят через три часа, и теперь желудок бунтовал. Сжимался, закручивал узелок и требовал пищи.

- А нет ли здесь буфета?

- У нас полный пансион, в холодильнике есть сыр, йогурт. Можно заварить чай или кофе. – Проводник открыл дверцы навесного шкафа и ткнул пальцем в электрочайник.

Маня кивнула, она уже скинула с себя пуховик, освободилась от ботинок и рылась в сумке в поисках тапочек. Оставшись одна, она ещё раз проинспектировала холодильник и поняла, еды которая бы условно вписывалась в её диету там нет. Йогурт просроченный, сыр жирный. Вода с газом. Маня вскипятила чайник, налила в кружку воды и понесла её на улицу остывать.