Людмила Райкова – Письмо из ада. (страница 12)

Но Маня смеётся:

- Чтобы вытрясти из меня акции и подпись на нужных бумагах, незачем вести в глухой лес. А потом, я вообще могла это письмо не получить, а собрание уже назначено. Совершенно нет повода ждать подвоха.

Она уже мечтает, как сядут с Шляпиной в её номере и станут делится новостями, мыть кости общим знакомым, вспоминать ещё живую и мощную «Торговку», горевать об утрате.

Да, история завершилась не очень симпатично, но они боролись и верили. Опирались, правда на кривые факты. Но люди в вопросах, посолиднее газеты, руководствуются ложными фактами.

«Улица правды» для детей и взрослых выпускает свою историю государства российского, в которой прибавляют к летоисчислению 6000 лет. Мол Пётр первый вычеркнул эти тысячелетия из истории Руси. По какой причине? Точно не ведомо. Есть значит в ней что-то особое. Не случайно тогда-же, Петр 1й велел отыскать и умертвить всех российских старцев, которым уже за 300 лет. Не за наглое же долгожительство старцев наказывали. Скорее всего за их знания.

Европа переписывает историю Второй Мировой Войны, а их в истории человечества было 19. Сегодня нет-нет, да появляется информация об ушедших в землю городах. Даже под Москвой есть такие здания. Что это, результат одного из шести всемирных потопов?..

Мы не всё знаем о прошлом, не только человечества, а даже собственного рода. Пеняем Европе за корректировку истории. А после победы революции, разве коммунисты поступили не так? Вычеркивая из реестров, фабрикантов, банкиров, дворян ради создания нового человека, не отягощённого собственностью и без оков условностей. Новый человек сформировался, выстроился и направился дружными рядами в светлое будущее коммунизма. А потом неожиданно свернул на кривую дорогу, породив уродливый капитализм современности. А теперь общество, как гремучая смесь, - мозг заточен на равноправие и справедливость, а реальность демонстрирует новых феодалов и беззаконие. Негоже засыпать с такими мрачными мыслями. Но сон наваливается и превращает лёгкое одеяло в тяжёлую плиту…

Глава 8

Чем более странным нам кажется сон, тем более глубокий смысл он несёт. Ещё дедушка Фрейд говорил.

Маня о нём вспомнила позже, не до Фрейда, когда тебя целой толпой спихивают в пропасть. Ничего не подозревая, Маня вышла с дорожной сумкой и направилась по тропинке к дырке в гарнизонном заборе. Туда в городке принято заказывать такси. Маня же шла, чтобы сесть в машину своей коллеги и отправиться на собрание. Нырнула в заросли, пропетляла полторы минуты и вышла… Вместо трассы она оказалась на самом краешке обрыва.

Машины были, но далеко внизу крохотные, разноцветные. Рассматривать их не стала. Страшно смотреть вниз. Тем более, что по краю, над которым она оказалась, до самой дороги ледяные горы разной высоты с острыми как шило краями. Маня попятилась чтобы отойти подальше. Сейчас она сделает пять шагов назад, а потом развернется и нырнет в заросли. Там тропинка и по ней бегом домой. Отшагала, повернулась и увидела, что путь отрезан.

На её пути стояла толпа. Некоторых Маня хорошо знала, в первом ряду Главный в джинсовом костюме и зеркальных солнце защитных очках. Ноги на ширине плеч, руки в карманах. Рядом с ним слева редакционная дива с оперным голосом. Как всегда, тщательно накрашена, выбеленные волосы спадают на салатное летнее платье. А в руках свёрнутая в трубочку стопка бумаги из которой торчит кончик ножа. Секретарша Черных, в традиционных мешковатых штанах и летней блузке. Рекламные девочки стоят в сторонке, они никогда первыми в бой не лезли. Ждали, у кого будет перевес, и потом открывали рты для скандалов или обвинений. Подружка Марго, в красном комбинезоне и белоснежной марлевой блузке, стояла к Мане вполуоборот, уперев правую руку в бок и смотрела на главного.

- Как всегда ждёт команды, – подумала Маня и отметила семь фигур в строгих костюмах, галстуках и тщательно начищенных ботинках. Эти были одеты по сезону – куртки аляски с капюшонами. Только расстёгнуты. Никто не двигался, замерла и Маня. В голове мелькнуло – как им не холодно зимой без курток, сапог и перчаток. Потом вспомнила, на первом фланге выстроились редакционные сотрудники, которые уже ушли в мир иной. А рядом, наверное, охранники главного. Ишь, целую команду нанял на редакционные деньги. Зачем? Сумка оттягивала руку, толпа молча стояла на пути. Маня сделала шаг в её сторону, и люди напротив шагнули два раза ей навстречу. Она отступила на два шага, и людская стена тоже дважды переступила ногами. Маня вспомнила – от пропасти, она сделала пять шагов спиной, потом один уже лицом вперед. Значит до обрыва остается всего четыре.

- Что вам надо? – Хрипло спросила она и попыталась вынуть из сумочки телефон. Это не так-то просто, сумочка с тремя карманами, каждый застегивается на отдельную молнию. Маня надевает её поверх куртки, удобно, всё в доступе. И банковские карточки, и телефон, и маленькая бутылочка с водой и сигареты. Телефон в крайнем отделении. Но молния не поддаётся, пальцы не слушаются. Перчатка зацепилась за бегунок. На редакционных лицах злорадная ухмылка. Все стоят, а Марго делает шаг в её сторону. Маня продолжает Рысикову считать своей подругой и не боится её – стоит на месте смотрит и ждёт. Чего? Группа тоже приходит в движение, на кончике ножа отражается луч солнца, Маня отступает ещё на шаг, в запасе осталось два. Пора поворачиваться в сторону обрыва, иначе придется лететь вслепую.

Она начинает поворачиваться, в сумке звонит телефон. Ответить невозможно, но оттуда голос Шляпиной.

- Мы кажется на месте, а тебя не видим.

- Я здесь, и не одна! – Вопит во весь голос Маня чтобы там внизу обрыва её услышали.

- Дура! – произнёс голос Главного. Странно, он никогда никому не грубил. За него это делали шестёрки. Маня оглядывается и видит, что фигуры поблёкли, через них уже просвечиваются ветки деревьев, исчезла охрана, но прозрачные редакционные фигуры приближаются.

- Помогите! - Вопит Маня оступается и… просыпается.

За окном светло, часы показывают 9.30. У двери растерянный и заспанный Глеб.

- Падала в пропасть. Во сне. – Мямлит Маня.

- Растёшь значит. – Подводит итог муж и уходит досыпать.

Расти Маня не может, разве что в обратную сторону. В Обнинске, в отделе реабилитации, её взвешивали и замеряли рост. Маня считала, что метр шестьдесят два, а шкала показала метр пятьдесят девять. Наверное, наступил возраст обратного роста.

Про Фрейда Маня вспомнила уже на кухне, выпив воды и прикурив сигарету. И какой смысл в этом сне с обрывом и упокоившимися сотрудниками центрального аппарата «Торговки»? Да простой – незачем Мане ворошить прошлое и ехать на акционерный шабаш. Что было, то быльём поросло. Пусть так и остаётся. Но убедить её невозможно, упрямая как три осла вместе взятых. А вот вынудить сигануть в пропасть лучший вариант. Никто не виноват, неслась неведомо куда и свалилась с обрыва…

Маня сидит гасит в себе остатки пережитого ужаса и параллельно перебирает в уме, что именно положила в дорожную сумку. Потом взяла на полке блокнот, он всегда под рукой и ручка рядом. Составила список того, что в сумке, а потом принялась прогнозировать, что и как будет происходить в этом Егорьевске. Первый день. Приехали часам к 16-ти. Оформились на рецепшен – нужен паспорт, он всегда в сумочке. Поселились в номер. Это уже 17-ть. Маня ставит сумку на стул, достаёт тапочки, вынимает и кладёт под подушку пижаму. Смотрит на список, – есть. Потом идут в душ чтобы помыть с дороги руки. Обычно мыло в гостиничных номерах есть, но ей надо своё жидкое детское. Доктора́ специально предупреждали, в быту минимум химии. Маня вписывает мыло, ставит плюсик и под номером 2 ставит «дегтярное».

Вписывает зубную щётку. Ещё надо позаботится о питье в номер. Тащить с собой бутилированную воду глупо. На крайний случай будет пить остывшую кипяченую. Что касается еды, сориентируется на месте. Супы, котлеты, сосиски, пюре, в меню любого ресторана. Главное не соблазниться жареным и мучным. С голоду не умрёт, объяснит, что на строгой диете и попросит у поваров кефир или йогурт. Она собирает в ванной мыльно-рыльные принадлежности и несёт в сумку.

- Теперь точно всё! – Говорит сама себе, и решительно застегнув молнию, несёт саквояж в прихожую. Вспоминает, как в Обнинской гостинице мучилась бессонницей, там с интернетом была проблема, по телевизору смотреть нечего, и она спасалась обычными книжками. На случай, если на базе не окажется библиотеки, Маня сунула в боковой карман книжечку в мягкой обложке и небольшой фонарик на батарейках.

Всё, отступать некуда, сумка собрана. Шляпина уже в пути, прислала эсэмэску, что выехали. Через три часа будут здесь. Мане ещё надо убедиться, что въезд в городок расчищен, въезд и выезд из городка не перекрыт. Маня заходит в местный чат, там всё о наболевшем. Кто ни будь знает проезд от магазина до трассы расчищен? Отвечают, ночью было нормально. Вывод – снег валит, только мелкий. Маня сканирует состояние машин под окном, стоят без шапок. Хорошо. Дорога по городку и до самого КПП так себе, в скользких колеях. Но проехать можно. Маня специально вчера отправилась выносить мусор, чтобы оценить уровень пешего и транспортного передвижения. Удовольствие ещё то. Правда по центральной улице тропинка классная. Идёшь по ней, как по снежному туннелю. Узкая, только Маня пошагала бодренько в своё удовольствие метров триста, а впереди спортивная команда трёх местных старожилок, все как одна со скандинавскими палочками. Маня тоже с ними, только она шагает под пионерский марш. Кто шагает дружного в ряд? Пионерский наш отряд! Малышева посоветовала для тренировки дыхания. В городке Маня поёт шепотом, а по дороге на дачу во весь голос вопит. Чешет Маня на средней скорости, а сборная старожилов всё приближается и приближается. Маня притормаживает, перейдёшь на их сторону, домой попадёшь не раньше, чем через пол часа. До горе- спортсменов метров тридцать. Ясно, что для обгона места нет. Вся команда, как на подбор с животами. Разве что выстроить вдоль одной из стен снежного коридора и самой боком протискиваться. Неудобно получается портить людям настроение. Маня тормозит у тропы автомобилистов, её жители 14-го дома к своим автомобилям проложили, и сворачивает на проезжую часть. Вот на неё, без ледоступов лучше не соваться. Остается надеяться, что у Шляпинского сына на машине резина с шипами и не какая-нибудь приземистая, а высокий джип. Колея такая, что на спортивном опеле, на котором Маня рассекала ещё в Питере, сразу сядешь на брюхо. Маня умудрилась летом напротив Крестов, о люк на дороге, масляный поддон пробить. Форсила, возила по городу своих московских коллег. Любили редакционные кататься в Северную Пальмиру и с детьми, и с любовницами, и просто так. На Старом Невском у редакции помещение корпункта было. Полуподвал, чтобы в окно выглянуть надо на стул вставать. Это в рабочем кабинете. А в спальный отсек, четыре ступени вверх, там потолок пониже, зато окно расположено нормально. Маня предпочитала работать дома, а перед приездом гостей приходилось тащиться в корпункт, чтобы проветрить помещение, пыль протереть. А потом ещё и гостей встретить. Чисто горничная, раз в десять дней обязательно кто-нибудь приезжал. Кстати Шляпина с сыном и мужем тоже. Этому альфонсу тогда лет одиннадцать было. Приехали Шляпины на весенние школьные каникулы. По секрету от редакционного начальства, так многие делали. Душ в корпункте не предусмотрен, кухня с газовой плитой, раковиной и холодильником есть, санузел тоже. А душа нет. Шляпины переночевали пару дней и попросились к Мане помыться по-людски, вечером в театр. Пришлось приглашать гостей домой. Тогда Маня ездила ещё на Ниве, Юлька училась во втором классе. Так что каникулы у детей получились весёлыми. С музеями, детскими спектаклями, это было на Мане. Муж Шляпиной актер столичного театра, а питерских друзей видимо невидимо. Каждый вечер в театр, а потом после спектакля посиделки. Хорошо хоть звонили, что вернутся под утро. Окончания каникул, Маня считала не днями, а часами. Проводила гостей и решила найти для корпункта горничную, выдать ей комплект ключей, чтобы гостей встречала, а после отъезда приводила апартаменты в порядок. Нашла, полгода было ничего, а перед приездом очередных, заминка. Не берёт уборщица трубку. Делать нечего, Маня тащиться в корпункт сама и застает там детскую коляску, разбросанные игрушки и гору немытой посуды на кухне. В Манином кабинете детский горшок и стопка бумаг, разрисованных фламастером. Ошалелый собкор слоняется по апартаментам составляет план действий, чтобы встретить в 21.00 гостей и не краснея привезти их сюда. И что с детской коляской делать? Слышит кто-то ключ в двери поворачивает. Мамочка с ребенком из магазина вернулась. Вы кто? - А вы? Так и познакомились. Горничная свою племянницу вселила пожить между гостями. Да не просто так, а за деньги. Постоялица ринулась с претензиями к тётке, Маня схватилась за веник. Мамаша с трёхлетним сынишкой, конечно выселились, отдали Мане ключи от корпункта. И подсказали ей вариант, по которому можно было переложить заботы о содержании апартаментов на такую персону, которая по первому требованию приведёт всё в надлежащий вид и освободит помещение. На свободную квартиру в центре города желающих было много. Но Маня доверила редакционное имущество своему приятелю. Вместе ездили два года подряд в стройотряд, связи поддерживали. Жил Ерёма с семьей у чёрта на куличках, в Купчино, а преподавал в центре. Да ещё общительный был до невозможности. Жена считала, что в библиотеке над докторской допоздна работает. Пусть уж иногда ночует в этом корпункте… С ним проблем года два не было, пока окончательно не прижился...